Шанталь, или Прелюдия

Страница: 2 из 5

меня под руку.

 — Идёмте, мой господин! — весело сказала она.

Единственная на заставе баня находилась на окраине и, вопреки ожиданию, не была особо популярной у пограничников, предпочитавших очищающему жару ледяную свежесть реки. Но к нашему приходу кто-то уже нагрел воды, нам оставалось только раздеться.

Я уже видел Каролину голой — как и мы с мамой, она спала без одежды. Её наготу я воспринимал спокойно, как данность. До этого дня. Сейчас же не по-северному смуглая кожа, мягкая, розовая грудь с тёмно-красными, как запёкшаяся кровь, сосками, мускулистый живот, пушистая щёточка чёрных волос внизу, а ещё гладкие бёдра, стройные ноги, круглый зад, полные, чувственные губы пробудили во мне что-то новое, незнакомое, сладостно-страшное, пахнущее смертью, но иначе. Каролина взяла меня за руку и ввела в жаркий, душный полумрак. Тусклый утренний свет проникал только в небольшое окошко, его было недостаточно, чтобы и дальше разглядывать женщину, но того, что я увидел в предбаннике, хватило, чтобы внизу живота стало горячо и тяжело...

Женщина споро набрала в кадушку горячей воды, разбавила холодной и окатила меня с головы до ног, после чего намылила жёсткую губку и стала старательно намыливать меня.

Я пытался сохранить спокойствие и думать о чём угодно, лишь бы не об её руках; подумал о маме, но в памяти сразу же возникла не та мама, что лежала в лазарете с перебинтованным плечом, а другая — та, что возвращаясь с дежурства, выскальзывала из одежды и, обнажённая, крепко прижималась ко мне. Чувствуя, как полыхает лицо, а с ним — странный пожар глубоко внутри, я вдруг почувствовал ладонь Каролины у себя в паху. Я ждал снисходительных усмешек — «О, какой ты уже взрослый! На меня он так вздыбился?» — но женщина молчала. Её лицо стало странно печальным и оттого ещё более красивым. Она мягко толкнула меня в грудь, заставляя сесть, сама встала на колени; я почувствовал, как её груди прижались к моим ногам.

 — Ты разрешишь мне сделать тебе приятно? — спросила Каролина.

 — К-как? — просипел я.

Женщина улыбнулась, подалась вперёд, и я чуть не потерял сознание, когда её губы обняли мой член. Конечно, я слышал об этом, о том, как мужчины развлекаются со своими жёнами и рабынями, и сам, грешным делом, не раз представлял маму или других женщин заставы занятыми подобными вещами. Но всё это меркло по сравнению с тем, что я испытывал в те чудесные, волшебные минуты. Женский рот был горячим и ласковым, он обещал невиданные доселе чудеса и наслаждения; охваченный безудержным восторгом, я вскоре почувствовал, как внутри словно вспыхнула звезды — что-то яростно рвалось наружу, так что стало на мгновение страшно. Поддавшись дремавшему до сих пор инстинкту, я вцепился в густую, антроцитово-чёрную гриву и прижал голову женщины к себе. Тут же из меня брызнул жидкий огонь; Каролина охнула и стала быстро, придушенно глотать. Казалось, прошло несколько часов, прежде чем меня отпустили последние позывы наслаждения. Женщина выпустила обмякший член изо рта, но не торопилась вставать с колен.

 — Тебе понравилось? — спросила она чуть хрипло.

 — Д-да... — я нервно облизнул пересохшие губы. Каролина налила мне холодной, родниковой воды, и я за раз осушил весь ковшик, — спасибо...

 — Ты не стыдишься того, что сейчас было?

Её вопрос меня удивил.

 — Почему я должен стыдиться?

Каролина передёрнула плечами.

 — Я же рабыня, к тому же общинная. Меня за один раз пять мужчин трахали... — её голос дрогнул, — но если бы ты знал, как я завидую Шанталь из-за тебя...

Я растерянно коснулся её щеки. Женщина вздрогнула и улыбнулась. Резво вскочив на ноги, она схватила ковшик и стала смывать с меня мыло. Потом протянула губку мне.

 — Твоя очередь.

Этой ночью я опять не мог заснуть — хотя теперь волноваться из-за мамы не нужно, меня волновало другое. День был долгим, но руки до сих пор помнили мягкость женского тела, сладкую тяжесть груди и податливую упругость ягодиц. Мне не терпелось сделать с женщиной то же, что с ней делал сын и его приятели, а потом каждый хозяин; но Каролина заупрямилась, попросив меня набраться терпения.

 — Не думаю, что твоя мама обрадуется, если узнает, что я тебя соблазняю, — сказала она, и я сдался. Но вознаграждение всё-таки последовало. Вечером я навестил маму и принёс ей горячие пирожки с грибами, которые сделала Каролина и которые она обожала. В благодарность мама пообещала, что уже послезавтра вернётся домой. Эта новость не могла меня не обрадовать. Но после всего пережитого за день душа моя требовала большей решительности, и тогда я поцеловал маму — поцеловал так, как сегодня меня поцеловала Каролина — ещё неумело и неловко; но мамины губы тут же поддались моему искреннему напору, она крепко обняла меня и прижала к себе. Мы были одни, и я почувствовал, как рука мамы скользнула мне под рубашку и опускается вниз. Моя плоть мгновенно отреагировала на её прикосновения.

Мама делала это совсем иначе — сосала жадно, с причмокиваниями и постанываниями, обнимая меня здоровой рукой. Я кончил в неё, но даже тогда она не отпустила меня, продолжая свои ласки. Лишь когда поблизости раздался голос Дориана, мама нехотя выпустила меня из своих объятий и помогла привести себя в порядок.

 — Ступай, — сказала она, — скоро всё изменится, обещаю тебе, любимый.

... Я уже засыпал, когда горячая ладонь накрыла мой лоб. Не открывая глаз, я почувствовал, как Каролина склонилась надо мной; чувствовал её быстрое влажное дыхание на щеке.

 — Любимый мой, — прошептала она, — единственный мой... скоро мама вернётся, и бедняжка Каролина тебе больше не будет нужна... я даже не могу приласкать тебя по-настоящему... это право твоей матери... когда-нибудь я обязательно ею стану...

Моя рука под одеялом ожила, прошлась по бархатистой женской спинке и замерла на попке. Женщина рассмеялась и шутливо щёлкнула меня по носу.

 — Ах ты, притворщик!

 — Когда мама вернётся, ты останешься с нами, — уверенно ответил я.

Каролина грустно улыбнулась.

 — Боюсь, она не потерпит конкуренции. Всё-таки Шанталь — твоя мать, а я всего лишь рабыня; у неё больше прав на твою нежность и преданность, чем у меня...

 — Всё равно! Ты остаёшься, и точка. Мама не будет против, я уверен.

Женское лицо дрогнуло.

 — Скажи... — она заколебалась, — почему ты так хочешь, чтобы я осталась. Из-за ласк? Так она умеет гораздо больше, с ней ты узнаешь настоящее наслаждение, а я... — Каролина вздохнула.

 — Я целовался с вами обеими, — ответил я, — а теперь хочу увидеть, как это делаете вы...

Женщина, похоже, потеряла дар речи. Потом снова рассмеялась — теперь уже облегчённо — вытянулась на мне, прижимая к жёсткой кровати, зашептала, обдавая лицо обжигающим шёпотом:

 — Какой ты у нас выдумщик, оказывается! А ты знаешь, что женщинам любить друг друга позволено только у лесных дев? Если кто-нибудь на заставе узнает, нас выгонят с позором...

 — И плевать! Я хочу, чтобы ты и мама были со мной, только и всего!..

 — Тогда твоё желание исполнилось, — Каролина крепко, жадно поцеловала меня, — пока я нужна тебе... пока нужна вам, я буду рядом... что бы ни случилось...

Я хотел немедленно овладеть ею, правда, весьма примерно представляя, что для этого надо делать; однако Каролина снова осадила меня.

 — Пожалуйста, любимый, не спеши... Я не хочу оспаривать право Шанталь на твою невинность. Она должна быть твоей первой женщиной. Таков закон... наш закон...

 — Чей? — растерянно переспросил я....  Читать дальше →

Показать комментарии (1)
наверх