Шанталь, или Прелюдия

Страница: 3 из 5

 — Скоро узнаешь, — с улыбкой ответила женщина и скрылась под одеялом.

Следующие два дня я был заложником Каролины. Она выпускала меня из дома только для того, чтобы проведать маму, и шла вместе со мной. Ещё мы ходили в баню. И везде — на кровати, на палатях, даже на полу — я принадлежал женщине, и везде она пила моё семя. Я тоже отведал женских соков, хотя Каролина, прежде чем пустить меня к своей малышке, страшно смущалась. Тогда-то я и увидел впервые святое святых любой женщины — бутон, сложенный из нежных, чувствительных лепестков-складочек, лоснящихся от смазки и прикрывающих беззащитное лоно; мягкие волоски слегка шевелились, когда я бережно раздвигал эти лепестки, чтобы добраться до ароматной женской мякоти, плачущей сладким соком. Каролина, казалось, не дышала, но нет-нет, и по ляжкам пробегала лёгкая дрожь. Немного ниже находилось тугое, коричнивое колечко ануса — я слышал от больших ребят, что на востоке рабынь насилуют именно туда, чтобы не плодить выродков; однако я с трудом просунул в женский зад один палец. Внутри было горячо и сухо. Каролина неожиданно заелозила попой.

 — Нет, любимый... не туда... пожалуйста...

Я не стал возражать и вернулся к влагалищу. Чтобы мне было удобнее, женщина встала на четвереньки, выпятив зад, и грудью легла на пол. Таким образом я имел доступ не только к нежным глубинам моей любовницы, но и к ягодицам (это одна из частей женского тела, которая вызывает у меня особенное восхищение и восторг).

Я не был уверен, что всё делал правильно, тем не менее эти два дня Каролина меня буквально замучила, чуть ли не со слезами умоляя вылизать её. Я быстро сдавался, она забиралась на кровать, или усаживалась на стол, или привычно укладывалась ничком на пол, и я погружался в её влажные, жаждущие любви просторы. За этим-то занятием нас и застала мама. Я так увлёкся ласками, а Каролина и вовсе находилась в полной прострации от бесконечных оргазмов, что ни я, ни она не услышали, как хлопнула дверь. Мама решила не прерывать нас: быстро раздевшись (!), она на цыпочках подкралась и прижалась ко мне. Я вздрогнул и попытался обернуться, но руки Каролины вцепились мне в волосы и снова прижали к влагалищу.

 — Нет... — томно всхлипнула женщина, — не останавливайся... прошу... умоляю...

А мама уже занялась моей собственной плотью. Я мгновенно узнал её руки — немного грубые от общения с оружием, но такие нежные и чуткие — и целиком отдался сильнейшему восторгу от близости не только моей матери, но самой прекрасной женщины в мире. Она посторонила меня. Я не сразу понял, что мама хочет делать; на моих глазах она впилась губами в сочащееся влагалище жадным засосом, старательно заработала язычком. Каролина пронзительно ввизгнула и забилась; я быстро сдался и полез помогать маме. Мама с готовностью приняла мою помощь, так что вдвоём мы довели женщину до исступления. Всхлипывая и содрогаясь в пароксизме острого наслаждения, Каролина сползла с кровати на пол. Открыв глаза, она увидела маму и жалобно улыбнулась. Мама улыбнулась, склонилась над ней и поцеловала. Потом хитро посмотрела на меня:

 — Ну-ка, признайся — ты хотел увидеть, как твоя мамочка целуется с другими тётеньками?

После всего, что со мной произошло, было глупо смущаться, тем не менее я почувствовал, как горит лицо. Мама рассмеялась и прижалась ко мне.

 — Глупый, ну чего ты засмущался? — прошептала она. — Я всё-всё сделаю, чтобы ты был счастлив!

 — Всё? — пискнул я придушенно.

 — Ага. Теперь нам больше нечего здесь делать. Тебе пора вернуться домой...

Она глянула на меня в упор.

 — Ты ведь хочешь вернуться домой?

 — С вами обеими я готов хоть в ад, — прошептал я.

Каролина ещё не до конца оправилась после сладостной пытки, которой мы её подвергли; пока она приходила в себя, мы быстро собрали необходимые в пути вещи. Я ни разу не усомнился в правильности наших действий, не думал о себе как о трусе, беглеце, дезертире... Пусть в глазах чужих мы будем ничтожествами, которым собственная жизнь дороже судьбы страны — это волновало меня меньше всего. То же, что имело значение, жило в тихих, ласковых маминых глазах, когда она, закончив сборы, стал кормить меня обедом.

Подруге она сказала:

 — Родная, это может быть очень опасно. Я не хочу, чтобы ты пострадала...

 — Замолчи! — в голосе Каролины раздалась непривычная резкость. — Ты и мальчик — всё, что у меня есть. Вы — моя семья! И я вас не отпущу. Сама знаю, что толку от меня будет немного, случись что, но если Богиня подсобит, я смогу чем-нибудь пригодится, — шагнув к маме, она взяла её лицо в ладони и поцеловала, — любовь моя, я слишком долго ждала...

 — Хорошо, — ответила мама немного смущённо и улыбнулась, — сегодня ночью отправляемся.

 — А у нас получится пробраться мимо стражи? — спросил я.

Мама потрепала меня по волосам.

 — Положись на свою мамочку, сынок, она всё сделает.

Вечером она куда-то ушла и отсутствовала достаточно долго, чтобы я извёлся от беспокойства. Каролина не отходила от меня, и мы вместе встретили вечер, а заодно и маму. Она вернулась взъерошеной и раскрасневшей, словно единолично перебила ватагу разбойников. Я не успел даже спросить, что случилось и где она пропадала — мама подлетела ко мне, стиснула в объятиях и поцеловала так, что закружилась голова. Тяжело дыша, мама перекинулась на слабо вскрикнувшую подругу.

Срывая с Каролины платье, она сбивчиво объяснила, что устроила своим подчинённым праздник и напоила их вином с подмешанным в него снотворным — зелье подействовало нескоро, и маме даже пришлось отбиваться от разгоряченных хмелем сослуживцев. Прежде чем последний из них унялся и заснул, мама была уже мокрой насквозь, и теперь, прежде чем отправляться, ей нужна была разрядка.

Она быстро получила её — виртуозно работая язычком, Каролина едва не довела маму до обморока. Я не остался в стороне и оросил мамин ротик спермой; чтобы унять волнение, я хотел овладеть ею, как мечтал уже давно, но мама вдруг заупрямилась.

 — Ешё не время, сынок, — сопела она, осторожно вырываясь из моих объятий, — потерпи немножко... завтра, когда мы будем далеко отсюда, ты сможешь делать со мной всё, что пожелаешь...

 — Прям уж всё? — не поверил я. Мама кивнула.

 — Я сделаю всё, что ты прикажешь мне, мой сладкий.

Я сдался. Когда стемнело окончательно, мы выбрались из дома (я покидал его без особого сожаления) и направились к докам. Признаться, я трусил и вздрагивал от каждого шороха... Стражников, обязанных сторожить причал, почему-то не было, впрочем, вскоре я услышал тихий пьяный храп, раздававшийся из рыбацкой лодки.

 — Тео, — прошипела мама, — где ты? Помоги...

Втроём мы столкнули лодку в реку — громкий плеск воды никого не всполошил, только издалека раздался звонкий женский смех. Каролина вместе с мешками забралась в лодку, мама велела мне следовать за ней, но я устал быть пассивным участником нашей авантюры, поэтому шлёпнул маму по попе и указал на корму. Мама поколебалась, обречённо кивнула и полезла к подруге. Я попытался развязать узел, не дающий течению мгновенно унести утлое судёнышко прочь, однако ничего не получалось — узел был завязан на славу. Тогда я выхватил кинжал, подаренный мамой на двенадцатилетие, и перерезал верёвку.

 — Сынок, — тревожно прикрикнула мама, — скорее...

С помощью вёсел они удержали лодку на месте, и я почти не замочил ног. Очень скоро застава, а с ней мои тревоги и страхи остались позади, скрывшись в ночном мраке. Ни мама, ни Каролина не выглядели подавленными из-за бегства. Не смотря на разгар ...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)
наверх