Шанталь, или Прелюдия

Страница: 4 из 5

весны, от воды шёл сильный холод, так что мы прижались друг к другу, сберегая тепло. Пригревшись, я начал засыпать. Над головой послышались звуки поцелуев и мамино тяжёлое дыхание; горячая рука подруги скользнула маме под платье и легла на живот — поверх моей руки. Я к тому времени уже спал.

Часть вторая

Ранним утром, затянутым туманами, мы причалили к пустынному берегу. Лодку отправили дальше — на случай погони. Ивы низко клонили оперившиеся первыми листочками головы к воде. На пяточке сырого прибрежного песка мы позавтракали, не разводя костра, и отправились даже.

Я не спрашивал, куда мы направляемся, — мне было достаточно вчерашних маминых слов о том, что мы идём домой. Где этот дом и что он из себя представляет — вопросы, волновавшие меня меньше всего. Важнее была мамина рука в моей руке, тихий шелест плащей, уютно пахнущих дымом. И всё же раз мама обмолвилась:

 — Как только доберёмся до лесных дев, сразу станет легче.

 — Лесных дев? — поражённо переспросил я. — Зачем мы идём к этим кровожадным тварям?

Мама ободряюще улыбнулась.

 — Не всему, чему нас учат, стоит доверять, сынок. Лесные девы опасны для тех, кто приходят к ним со злом и желанием разрушать. Нам их не надо бояться. Нам они очень обрадуются, вот увидишь.

Я сильно засомневался в её словах, когда нас бесшумно окружил отряд незнакомых воинов, облачённых в меха и кожу, вооружённых копьями и кинжалами. Возглавляла их молодая женщина с хищно заострёнными чертами лица и светло-русыми волосами, завязанными в конский хвост. От льда и презрения в её голосе мне стало не по себе, и я едва удержался, чтобы постыдно не спрятаться за маму и Каролину.

 — Кто вы такие и что забыли в землях лесных дев?

 — Что вы, госпожа Николь? — воскликнула мама весело, что немного не вязалось с ситуацией. — Это же я, ваша малышка Шанталь! Триста лет не виделись всего, а вы меня уже забыли?

Удивительная метаморфоза мгновенно произошла с незнакомкой. Её лицо утратило холодность и отвращение к чужакам, потеплело, и я с удивлением понял, что она гораздо моложе, чем показалось сначала — ей было лет девятнадцать, не больше...

Выронив копьё, она медленно подошла к маме и ещё неверяще взяла за руку.

 — Шанталь, — прошептала девушка и вдруг порывисто бросилась к ней на грудь. Остальные воины, оказавшиеся лесными девами, тоже опустили оружие. Девушка по имени Николь тихо всхлипнула, оторвалась от мамы и с улыбкой посмотрела на неё.

 — Я каждый день ждала, когда снова смогу тебя увидеть, — выдохнула она, — а ты сама пришла ко мне, — они поцеловались, и моё сердце едва не разорвалось от странной нежности — столько радости и благодарности было в нём. Внезапно по телу девушки пробежала сильная дрожь. Лесная дева резко отстранилась от мамы и посмотрела на меня. Вернулся соблазн юркнуть за спину Каролины.

 — Тео, правда? — широко улыбнулась Николь. — Ты же Тео, сын Шанталь, верно?

 — Д-да, — выдавил я; не дождавшись ответа, девушка буквально набросилась на меня, едва не повалив на землю, стала целовать, неразборчиво шепча (я разбирал через слово), — как же долго... то думала... вот-вот... то казалось, больше... не увижу... — горячие слёзы текли по её лицу, и я не сразу со смятением понял, что это не только её слёзы. Я стоял, заключённый в объятия девушки, растопырив руки, точно собираясь что-то ловить, но потом осторожно обнял лесную деву за крепкие плечи, под моими ладонями сразу ставшими мягкими и тёплыми.

 — Да, — прошептал я, — очень долго.

Девушка нехотя отпустила меня и повернулась к остальным.

 — Ну а вы чего ждёте? Идите, поздоровайтесь с нашим мальчиком.

Девы торопливо стянули с себя меховые шлемы, и у меня зарябило в глазах от разнообразия женской красоты, подобного россыпи драгоценных камней. Они по очереди подходили ко мне — робко, даже с опаской — ложили руки на плечи, целовали, обдавая каждая своим собственным ароматом, и говорили:

 — Здравствуй, родной, я Жизель...

Или: — Любимый, меня зовут Тайра...

Или: — Моё имя Кристан, господин...

Когда поздоровались все без исключения, мои губы горели от поцелуев. Николь тут же завладела моей рукой и объявила:

 — Сегодня устроим невиданный праздник! Как ты на это смотришь, милый?

 — Н-неплохо, — выдавил я из себя, — мы с радостью будем гостями...

 — Что? — девушка крепко сжала мою ладонь. — Ты здесь не гость, ты — полноправный хозяин!

 — О! — только и нашёл я что сказать.

До селения дев мы шли всё утро. Вокруг вставал дикий лес, прекрасный в своей первозданности и нетронутости, тем не менее женщины умудрялись находить невидимые тропы, по которым вели нас.

Селение оказалось не чета заставе — около дюжины шатров, теснящихся к центральному костру. Нас встречало всё селение — даже не представляю, как девы узнали о нашем появлении. Мне стало страшно при мысли, что каждая из красавиц тоже будет целовать меня. Лесные девы действительно были красивы — каждая на свой неповторимый манер — и я не мог понять, почему, когда они смотрят на меня, в их глазах загорается безграничная нежность и преданность. Непонимание рождало страх. Я не должен быть здесь, меня с кем-то перепутали.

 — Сегодня счастливейший день, мои возлюбленные! — объявила Николь. — Наше ожидание закончилось! Наш мальчик... — её голос вдруг сорвался, но девушка быстро собралась. — Тео снова с нами...

Она ещё не закончила, а лесные девы взорвались радостными криками и плачем. И снова одна за другой они подходили ко мне, прижимались, ища что-то в моих глазах, и, поцеловав, называли свои имена. Ни одна из них не была чужой и незнакомой: каждый поцелуй что-то будил во мне и требовал отклика. День был в самом разгаре, когда последняя из дев — наголо стриженая мулатка, не смотря на прохладную погоду, одетая в короткую тунику из белоснежного шёлка, под которым проступали тугие женские формы — Палома — поцеловала и отпустила меня. Николь, всё это время задумчиво играющая с маминой грудью, спохватилась и виновато улыбнулась:

 — Прости нас, любимый. Мы так рады твоему возвращению... Ты голоден?

 — Немного, — признался я. По правде, живот начало подводить около часа назад. Девушка потянула нас за собой и привела в один из шатров, ничем не отличающийся от других. Внутри было тепло от жаровни и толстых одеял, брошенных на холодную землю. Мама потянула меня вниз, и я послушно сел, давая отдых натруженным ногам. Оставив нас втроём, Николь тут же выскользнула наружу. Я шумно вздохнул.

 — Не волнуйся, — шепнула Каролина, — здесь тебя никто не обидит...

 — Я уже понял, — устало усмехнулся я, — но почему они так ко мне относятся? Ведь видят же в первый раз в жизни?

 — Ну, не совсем, — улыбнулась мама, — скажем так, здесь нет ни одной женщины, с которой ты не связан кровным родством.

 — Что? — вскинулся я. — Как это?

 — Глупая, — нахмурилась Каролина, — перестань мучить мальчика, расскажи ему...

 — Не стоит спешить, — ответила мама, снимая рубашку; я тут же жадно впился губами в мягкую полноту, — ох, сынок...

Я хотел напомнить ей о вчерашнем обещании, но тут вернулась Николь, неся накрытый поднос, от которого шёл такой дух, что я мигом забыл обо всём остальном. Еда была простой и вкусной.

 — Кушайте, — улыбнулась девушка. Потом она посмотрела на мамину грудь, и её взгляд затуманился. — И... отдыхайте.

 — Останьтесь ...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)
наверх