Поединок с собой

Страница: 3 из 6

передразнила его рыжеволосая Ирка, — Могу одолжить тебе свою юбку, если хочешь!

И она, чтоб подразнить его, специально задрала сзади свою короткую юбку, оголив часть задницы.

Никита обиженно засопел. Только теперь он наконец-то начал понимать, что над ним издеваются. А то, что его одежды не было нигде — означало, что ее специально спрятали. И видимо добром не отдадут.

 — Ну, отдайте, пожалуйста, мою одежду! Пожалуйста! — паренек умоляюще заломил руки, заглядывая в глаза своим мучительницам.

Но это еще больше раззадоривало их на пакости. Смешно смотреть, как этот голый, тощий пацан умоляет их — девчонок — о милости. Прося пожалеть его, в этот момент он признает свою беспомощность, свою слабость. И это очень понравилось девушкам. Они не прекращали ржать над ним, хватаясь за животы. Просто падали.

Его уговоры не привели ни к чему хорошему. Проблема затянулась, и теперь он уже пожалел, что разделся.

 — Отдайте мою одежду! — в его голосе теперь уже слышались твердые нотки.

 — Надо же! У нашей девочки голосок прорезался!

 — Немедленно отдайте мне одежду! — почти выкрикивал он.

Но голос его дрожал, и не было полной уверенности в том, что это возымеет действие. И он оказался прав.

 — Ты, тощий слизняк, заткнись! Он смеет еще что-то требовать! — рявкнула Елена.

Ее разозлил юнец, который посмел еще что-то требовать в ее доме. Она почувствовала, как волна презрения накатывает на нее.

 — Никто не смеет требовать что-то в моем доме! Особенно сопливые подростки мужского пола!

И с этими словами она влепила парню смачную пощечину. Все притихли.

 — Я здесь диктую права! — грозно заявила она, сжав кулаки.

Ее глаза сверкали злобой. А раздражение, которое вызвал этот паренек, уже трудно было унять.

 — Я скажу — и ты будешь делать! Понял?! Все, что скажу — будешь делать!

Никита попытался возразить, держась за обожженную пощечиной щеку.

 — Еще чего! Женщины должны слушаться сильный пол! — почти выкрикнул он.

 — Сильный пол? Ах, сильный пол! — передразнила она — Ты считаешь себя сильным полом? Так проверим. Какой ты сильный! Девочки, держите его!

Она сделала рукой жест, и они, схватив парня крепкими, не по-женски руками, уткнули его мордой в диван.

 — Держите его!

Елена выскочила из зала и через некоторое время принесла в руках веревку. Ловкими движениями она связала его руки и привязала их к ножке дивана. Затем тоже самое проделала и с ногами. Теперь его отпустили.

Парень лежал на животе, лицом вниз, крепко привязанный к дивану, с приподнятым задом и орал. Теперь он не на шутку испугался и стал просить отпустить его.

 — Не-ет! Теперь ты покажешь нам, какой ты сильный пол! Будешь отвечать за свои слова! — Елена теперь уже кипела от злости.

Азарт в ней разыгрался не на шутку. Она принесла тонкую кожаную плеть. Подруги встретили это восторгом.

 — Да! Точно! — закричали девчонки, — Накажи его — червя несчастного! Чтоб помнил, с кем имеет дело!

Елена повернула голову в сторону подруг. Ее глаза загадочно блестели.

 — Не-ет! Не чтоб помнил, а чтоб чувствовал и знал!

С этими словами она замахнулась и изо всей силы протянула его по голой заднице.

Пацан взвыл. Резкая боль полоснула его мягкое место. Затем он почувствовал еще, и еще, словно раскаленным железом полосовали жгучие прикосновения плети. Он заорал, забыв и про сильный пол, и про мужскую честь вместе доблестью. Под жгучими ударами плети он кричал и плакал, как слабая девчонка. Он дергался, пытаясь вырваться из оков, но веревка крепко держала его привязанным к ножкам дивана. Задница уже багровела, взбухая красными, полосами. Сил уже не было терпеть, а удары все сыпались и сыпались... И слезы горячие сами струились из глаз. Боль была невыносима. Дышать тоже не было никакой возможности под обжигающей пляской кнута.

Елена, увлеченная процессом порки, стегала его сильно, наотмашь. Ее ничуть не заботила его боль, его шок и унижение. Она специально хотела вызвать в нем все эти ощущения и чувства. И нравилось ей очень его униженное, распятое положение. В душе она ликовала. Все они такие, эти самцы!

 — Ирка, бери камеру!

Ирка быстро пристроила камеру и начала снимать весь процесс.

Девчонки, завороженные происходящим, восторженно наблюдали за победоносным утверждением женской эмансипации.

 — Да! Да! — ликовали они, — А, сученок! Нравится?!

Пацан кричал истошно, не в силах больше терпеть эту боль и молил отпустить его. Но просьбы о пощаде были встречены лишь усилением порки.

 — Сученок... посмел... с меня... что-то... требовать! — Елена с каждым словом сыпала удары, — Будешь... слушаться... меня! Будешь! Все что скажу,... будешь выполнять!

 — Буду! Буду! — истошно вопил Никита, — Не бей! Не могу... Все выполню!

 — А! — Елена остановилась и перевела дух, — Я и говорю, будешь слушаться...

Уставшая, она еще пару раз коснулась плетью его изодранных в кровь ягодиц, но уже не хлестала, а лишь провела по ним плетью.

Но и этого хватило. Никита вновь вздрогнул, дернулся и застыл. Он понял: его не будут хлестать, если он станет послушным. Ягодицы сильно жгло, даже пошевелиться было больно. Он всхлипнул еще раз и затих.

Хозяйка плетью подняла его подбородок, взглянула без сожаления в его заплаканное, красное лицо.

 — Ну! Повтори, что ты будешь делать?

 — Я... , — запинаясь, тихо произнес он, — буду слушать тебя.

 — Нет, не так! Повторяй: Я ваш раб! Я буду во всем повиноваться вам! Я исполню любые ваши приказания! Повторяй!

Никита понял, что попал. Произнести это — все равно, что дать клятву! Но он вспомнил побои. Главное — думал он — это убраться отсюда побыстрей. И он, всхлипывая, повторил.

 — Я ваш раб. Я буду во всем повиноваться вам, — затем перевел дух и продолжил, — Я исполню любые ваши приказания.

 — Ну-ка, развяжите его!

Когда Никиту развязали, и он приподнялся, морщась от боли, он увидел камеру в руках Ирки и похолодел. Его действительно снимали. Значит, они не шутили и в руках у них серьезный компромат на него! О, ужас! Только теперь он полностью осознал, насколько сильно вляпался. Но сопротивляться уже не было сил. Он до жути боялся этих девиц, особенно их лидера. Перед ней у Никиты появился, буквально, панический страх. Желания быть вновь выпоротым у него не было. И значит, придется выполнять все их приказания! Это он теперь точно понимал! Он потрогал ноющий зад и поморщился от боли.

 — Теперь ты, стоя перед камерой, повторишь свою клятву! И еще, для верности... Галка, подай вон блокнот и ручку! Вот, — беря в руки блокнот, она демонстративно показала ему перед носом, — И напишешь расписку, что отныне становишься нашим рабом и готов выполнять все наши указания! Бери!

Она протянула ему блокнот с ручкой. Он взял инструмент своей неволи и замялся.

 — Ну! — прикрикнула Елена, — Произноси!

Никите ничего не оставалось, как повторить эту клятву перед камерой.

 — Теперь пиши! Разборчиво, — заглядывая в блокнот, предупредила его она.

Ее он боялся больше всего, поэтому написал прыгающим от волнения, но разборчивым подчерком все то, что только что произнес вслух.

Елена взяла в руки блокнот и громко, торжественно прочитала.

Подруги с воплями зааплодировали.

 — Снято! — Ирка убрала камеру.

 — Есть! — Елена ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх