Танго в Буэнос-Айресе.

 — Грядёт конец света! Ждите ангелов карающих с мечом огненным!

Грядёт он или не грядёт, но вопли уличного сумасшедшего, перепившего молодого вина и перегревшегося на солнце отвлекают Ромину от мыслей. Мыслей много, и все они теснятся в голове, как рой злых пчел, не давая сосредоточиться ни на одной из них.

Скоро наступит новый век, мне вот-вот исполнится семнадцать, Мигель хорош, но беден, а Андрес уже ходил разговаривать с отцом о возможном брачном союзе, — всё это причудливо переплетается в головке молодой аргентинской девушки, — Брат забегал вчера вечером и обещал показать что-то особенное, и чем Хайме может меня удивить? — тени мыслей пробегают по миловидному личику. Рука, затянутая в тонкую перчатку сжимает покрепче зонтик от солнца, шурша подолом белого платья, Ромина идёт по улице.

 — Мисс Ромина! — выводит её из раздумий окрик компаньонки, — мисс Ромина, да остановитесь же, ещё немного, и вы забредёте в квиломбос!

Девушка обнаруживает себя на углу какого-то обшарпанного дома и только сейчас понимает, что очутилась в квартале, где благовоспитанным девушкам из хороших семей быть не положено. Тут шумно, грязно, воздух пахнет конским потом, специями и океаном, шарманщик крутит ручку, рождая абсолютно непривычную слуху мелодию. Вокруг толпится почти дюжина мужчин, сошедшихся в драке. Ромина успевает испугаться и успокоиться почти в доли секунды — мужчины не сражаются — они танцуют, но их танец похож на схватку. Вдруг они раздаются в круг, и в это пышущее жаром и яростью кольцо врывается девушка. Она танцует с каждым, перелетая от партнёра к партнёру, то яростно отталкиваясь от груди мужчины всей ладонью, то ласкаясь к следующему всем телом. Ромина не хочет смотреть, потому что то, что творит танцовщица — непристойно, верх неприличия и бесстыдства, но не может не глядеть, как мужчины обнимают огромными ладонями её тонкую талию, как прижимаются грудью к её груди и как проникают ноги между ног. Ромина ошарашена, смущена, когда ловит взгляд, и читает в нём, что этой смуглой стерве нравится дразнить именно её, ту, которой быть здесь не должно, аристократку из богатого района. И танец всё откровенней становится из-за Ромины, для того чтобы заставить бежать её в ужасе из этого квартала. Но девушка даже не успевает принять брошенный вызов.

 — Путана, Мадре Диос! — раздается сзади шипение компаньонки, и, ухватив за ладонь подопечную, тучная креолка буквально тащит её за собой. Ромина послушно волочится следом, пропуская мимо ушей бормотание Каролины, теперь её голова занята только воспоминаниями о прилипшей к смуглому потному лбу черной пряди, белозубой яростной улыбке, гибких кистях рук — Ромина переживает заново, то что показала ей эта девушка — страсть и движение, порок и безграничную свободу.

Когда солнце становится красным и клонится за крыши домов, в садик, где скрывается ото всех Ромина, вбегает брат, он взбудоражен и весел.

 — Представляешь, вчера заехали с Хоакином в пригороды и там в баре!

 — Хайме, ты уверен, что мне нужно знать чем ты занимался в компании компадрито?

 — Ромина, танец! Новый танец! Милонга! Танго! Это то, чего не видел никто! В патиос и конвентильос его танцуют грязно, так словно... одним словом — канженге, — брат всем телом старается передать свои эмоции, показать шаг и па, двигаясь как-то очень знакомо, — Но есть... более облагороженная версия... Мы с друзьями сняли зал и пригласили танцовщицу, она берётся научить нас танго! Хочешь со мной? Решайся, мне необходим партнёр.

 — В компании мужчин учиться запрещённым танцам, ты с ума сошёл, Хайме!

 — Ты же любишь приключения, давай, Ромина, наденешь мой костюм и спрячешь волосы под шляпу — никто не догадается, что это ты. А родители не хватятся нас до завтрака.

Ромина трясётся в коляске рядом с братом, пригороды Буэнос-Айреса не мощёны и дороги оставляют желать лучшего. Широкие брюки и пиджак надёжно прячут девичью фигуру, шляпа скрывает в густой тени нежные черты лица. Девушка волнуется и вытирает мокрые ладони платком. Помещение плохо освещено, но это и к лучшему, думает Ромина — не так заметны грязь и убожество. В центре пустого пространства среди мужчин движется гибкая фигура в красном платье. Один лишь цвет этого платья бросает вызов черным пиджакам и белым рубашкам, но есть ещё хищная пластика тела, звериная грация пантеры. Она демонстрирует шаги, движения, и два десятка мужчин, разбившись на пары, повторяют за ней.

 — El Corte! La Medialuna! El Paseo! — хлёсткие звонкие слова управляют движением партнёров — El Veteo! Карамба, я же сказала — El Veteo! Нужно правильно фиксировать руки!

Хайме и Ромина встают в круг, копируя действия танцовщицы вместе со всеми. Резкий окрик заставляет девушку вскинуть голову и посмотреть в лицо учительницы. Это она, та, что заставила её сегодня мучительно краснеть.

 — Не так! Ты не понимаешь! Танго — танец страсти, покажи её, неужели ты не хочешь заставить меня покориться, сделать своей!? Марикон де мьерда, как ты ведёшь себя! — глядя в глаза, она наступает на Ромину, и только остатки гордости не дают сделать шаг назад. Она подхватывает руки Ромины, ставя правильно локоть, под звуки разбитого пиано ведёт жестко в танце, управляя как мужчина.

 — Вдохни мой запах, почувствуй желание и покажи его, так как можешь, — Ромина послушно, понимая, что деваться некуда, втягивает ноздрями воздух, полузакрыв глаза, и только тут вместе с ароматом этой незнакомой женщины к ней приходит понимание происходящего, руки непроизвольно дергаются, сжимая крепче ладони партнёрши, грудь чувствует сквозь ткань плотно прижавшиеся тяжёлые шары грудей. Она ловит пытливый взор, мечущий молнии, — в черном омуте этого взгляда можно сгореть. И по Ромине проходит горячая волна, оставляющая стоящими волоски по всему телу, а следом приходят злость и азарт, Ромина принимает правила и начинает игру. Теперь ведёт она, под взглядами мужчин показывая этой женщине её место, начиная долгий разговор тел о любви и страсти, останавливая у лица занесённую в пощёчине руку, заманивая взглядами и поглаживаниями, и тут же отталкивая от себя, замерев лишь тогда, когда партнёрша распростирается у ног. Ромина смотрит в её глаза и не видит покорности, всё та же упрямая гордость во взгляде заставляет протянуть руку, помогая подняться с пола. И партнерша, используя её как рычаг, гибко скользит вдоль тела, прижимаясь губами к губам. Мгновение, и Ромина отброшена в общую шеренгу, забыв как это — дышать, под потрясённым взглядом Хайме.

 — Вот теперь ты понял, мальчик, как надо танцевать танго, — стерва в красном продолжает обучение, и Ромина автоматически выполняет необходимые действия.

Мужчины пьют вино в баре, и девушка торопится на улицу вдохнуть влажного ночного воздуха. Прижавшись спиной к побеленной стене, Ромина переживает раз за разом танец и поцелуй. Ей хочется кричать оттого что мысли словно сошли с ума и пытаются пробить тонкий орех головы, она боится и не понимает собственных желаний, и хочет повторить это ещё и ещё раз, ни Мигель, ни Андрес не вызывали такую бурю чувств. Ромина уже не одна, к ней тихим скользящим шагом приближается та, о которой девушка грезила. Она не собирается разговаривать, она просто целует Ромину, легко касаясь губами, снова и снова, будто ожидая разрешения на что-то большее. Но Ромина не знает и не умеет того, что от неё ждут, и вот её тащат куда-то по ночным переулкам Буэнос-Айреса, с иронией она думает о том, что весь день её как хвостик таскают то туда, то сюда, но ни желания, ни сил сопротивляться у девушки нет. Ей даже всё равно, что будет, когда танцовщица наконец поймет, что волочёт за собой девушку, а не парня.

В полупустой комнате нет ничего кроме кровати, шкафа, стола и стула, Ромина брошена на постель и ждёт развязки.

 — Ты долго ещё будешь вести себя, как безвольная кукла? — спрашивает хозяйка комнаты. Если стесняешься, налей нам, бутылка и стаканы на окне. Ромина встает и делает требуемое, отхлебнув из своего стакана, она морщится, но проглатывает, а потом снимает шляпу, освобождая волосы. Она закрывает глаза, поворачиваясь, готовая к пощёчине и бог знает чему ещё, только не к тому, что происходит. Ласковое, едва чувствующееся касание пальцев на коже, обводящее щёки, разлёт бровей, спускающееся по носу и поцелуй. Рамина распахивает глаза и смотрит как ловкие артистичные пальцы расстегивают пуговицы её рубашки.

 — А как тебя зовут? — просто чтобы что-то сказать и заполнить тишину в комнате произносит она.

 — Эвита, и нет, мне не нужно знать, как зовут тебя и кто ты, — шепчет танцовщица, вытягивая рубашку из брюк.

Границы реальности теряются в жаркой ночи, Ромина танцует танго, танец страсти и порока на влажной простыне. Её партнёрша умело ведёт в каком-то безумном ритме, перехватывая руки и направляя. И она раскрывается, забывая об условностях и том, что должно, весь мир Ромины сейчас в крепкой хватке сильных загорелых ног, касаниях смелых рук, позволяющих себе всё, о чём Ромина никогда даже не мечтала. Потные разгорячённые тела перекатываются на узкой койке, рискуя оказаться на полу.

 — Меня зовут Ромина! — кричит в потолок, выгибаясь всем телом девушка. Вся ночь впереди, и их ещё не скоро ждёт хмурое утро, торопливое прощание и гонка по улицам Буэнос-Айреса до дома, где нервно мечется по комнате Ромины встревоженный Хайме.

E-mail автора: hirosimam@rambler.ru

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх