Сын Танелона

Страница: 10 из 11

чьим-то попутчиком, значит вместе делить опасности. Вот и всё!

 — Я люблю тебя! — сама не поняла, как выкрикнула эльфка и поражённо прикрыла рот руками. — Ты... Ты знаешь, даже если бы ты не согласился, мы бы всё равно остались с тобой и... Я рада, что наш лорд приказал нам быть с тобой.

 — Неужели? Вы можете уйти в любую минуту, мне не нужны рабы, нет той работы, которую танелонец не сможет сделать сам! Рано или поздно, но я нашёл бы ещё одну самку, желающую и способную облегчить мою ношу.

 — Мы никуда не уйдём! — испуганно воскликнула она. — Мы хотим быть с тобой! Я хочу! Я хочу... Я хочу твоих ласк... хочу, прикасаться к твоему громадному телу, ласкать твой жуткий, но такой приятный язык в своём рту, я хочу вдыхать твой запах и нежиться в объятьях, которые могли бы меня раздавить! Я хочу твоих сильных рук и твоей жизнедарящей ветви! Этого жизнедарящего ствола! Да, я хочу этот огромный кусок тугой плоти, чтобы припадать к нему и пить жирный нектар! Чтобы ласкать его, ублажая тебя! Я хочу, видеть, как содрогается в экстазе твоё тело, о, эллен вэлланаллои сэптан ан фискоана, что со мной?! Я хочу тебя, мой новый хозяин, и мне так хорошо от этого тяжёлого желания внизу живота, что от ужаса сердце рвётся из груди!

Женщиной овладели странные противоречивые чувства, страстное желание к существу столь отличающемуся от неё, что вызывающему подсознательное отторжение, но в то же время к существу столь прекрасному, что желание быть покрытой самым сильным, самым огромным и страстным самцом просто затопляет разум жидким огнём! Женщина хотела мужчину, а эльфка боялась внезапной страсти к чудовищному танелонцу! Но все конфликты можно разрешить, если владеешь языком! А Самсон прекрасно владел этим гибким красным кнутом. Как только Иллиам увидела блестящего «змея», острый кончик которого по-змеиному дрожал перед её лицом, она, не раздумывая, обхватила его губами и стала играть с ним. А Самсон втягивал свой язык, пока их губы снова не сошлись в страстном поцелуе. Ашуин, заметивший манипуляции сестры, оставил, наконец, предмет своего обожания и просительно лизнул танелонца в щёку.

 — Мы снова будем это делать? — спросила эльфка, в предвкушении.

 — Посмотри на мой придаток, малышка, — сказал Самсон, отрываясь от губ эльфа, — ты думаешь, что одного раза хватит, чтобы успокоить его? Если разбудили зверя, вы должны успокоить его до конца.

Эльфка опустилась к промежности гиганта и снова принялась облизывать горячую головку. Густая тёмная кровь, наполнявшая этот орган, не спешила выходить, дубина не уменьшилась, не обмякла, сохранила великолепную твёрдость и пока Иллиам любовно щекотала уздечку и массировала чувствительные шипчики, её брат страстно и нежно целовался с Самсоном. В порывах страсти маленький юноша начинал покрывать вытесанное, словно из камня лицо мелкими нежными поцелуями и елозить по рельефу торса восставшим членом, он получал истинное наслаждение, соприкасаясь с чужой звериной мощью, но гиганта это только забавляло. Перестав тискать ягодицы, он аккуратно уложил эльфа животом вверх и приспустил вниз. Ашуин сразу понял, чего от него хотят, и изящные тонкие ступни с аккуратными пальчиками стали скользить по горячему стержню, поднимаясь вверх, дразня сестрин язык. Сначала Иллиам восприняла действия брата как покушение на её право слизывать остатки семени на головке, но через минуту ласки ашуиновых ног и её языка превратились в подобие той невинной борьбы родных братьев и сестёр, когда они не бьют друг друга, а игриво щипают и толкаются локтями, только в самом развращённом из всех возможных видов. Иллиам с удовольствием хватала ртом пальцы брата и вылизывала их и между ними, пока эльф блаженно нежился на ложе из мускулов и ласкал себя под громкое дыхание танелонца.

В определённый момент гигант аккуратно снял с себя любовника и, отстранившись от любовницы, поднялся из воды. Его пах оказался на уровне их груди, а конец придатка покачивался перед их лицами. Ничего не говоря, Самсон снова присел и стал ощупывать руками дно напротив своего каменистого лежбища. Танелонец начал вырывать из дна камни, разгребать и убирать водоросли. Он делал это сосредоточенно, быстро и эффективно, в воде всплыли облака ила. Наконец гигант шагнул вперёд и стал ниже, он всё ещё возвышался над эльфами, но его промежность опустилась достаточно, чтобы гигант не приседал.

 — Ко мне спинами.

 — Ты собираешься...

 — Убить вас придатком? — хохотнул Самсон, глядя на неё.

Гигант мягко подтолкнул любовников к себе, развернул спинами и заставил прогнуться, Ашуин упёрся руками в обрывистый берег, Иллиам прильнула к брату сзади, а меж их ногами просунулся обсидиановый стержень. Когда он коснулся их промежностей, эльфы рефлекторно сжали бёдра.

 — Вот так и держите, — нежно прошептал танелонец, делая первый мягкий толчок.

Правой рукой Самсон тоже опёрся о берег, левой же обхватил эльфов и стал совершать мягкие, осторожные движения, проталкивая придаток меж двух пар крепко сжатых бёдер. Вскоре он стал тихо порыкивать, проталкивал фаллос вперёд, пока не упирался в ягодицы Иллиам, и вытягивал, пока шипастая головка не останавливалась в ногах у Ашуина. Мало-помалу эльфы тоже втянулись, ведь горячая пульсирующая дубина, в которой колотилось могучее сердцебиение, тёрлась об их гениталии, дразнила губы и клитор эльфки, мошонку эльфа и нагревала задние проходы обоих. Иллиам схватилась за брата, теребя его сосцы, её обдавало горячее дыхание, гигант раскалился как доменная печь. Его движение стали более страстными, резкими, но он всё ещё боялся причинить хрупким любовникам вред и о том, чтобы двигаться в полную силу, не могло быть и речи! Сквозь удовольствие и жар, Иллиам почувствовала слабую боль, она немедленно стала зачерпывать воду и поливать горячий придаток, облегчая скольжение. На грани разума, где не властвовала подогреваемая похотью истома, эльфка кляла себя за то, что не запаслась цветочным маслом, с ним этот противоестественный акт любви сейчас проходил бы гораздо приятнее, даже приятнее, чем есть!

Ашуин постанывал в такт толчкам, он старался держать ноги сжатыми, но они подкашивались от возбуждения, только перевитая канатными мускулами рука гиганта действительно помогала эльфу не упасть в воду. Он перестал опираться на берег и сжал тёмную головку обеими руками. Вскоре в его ладони полилась тягучая пахучая смазка, которую юноша самозабвенно размазывал по набалдашнику и стволу, а так же по собственной мошонке. Смазки было много, и новое семяизвержение приближалось, судя по частоте и резкости фрикций. В какой-то момент Самсон перестал рычать, только шумно дышал, из его пасти высунулся язык и юркой змеёй скользнул Иллиам на грудь, чтобы обхватить своим склизким телом то одну острую грудку, то другую. Это было одновременно омерзительно и так приятно! Эльфка не могла устоять, чтобы не засунуть язык себе в рот! Наконец волна напряжения покатилась от шеи танелонца по груди, животу, его придаток так напрягся, что вскрикнувших эльфов приподняло на нём! Струя ударило Ашуину в руки, затем Иллиам подставила свои. Одну руку эльфка облизывала, другой мастурбировала, и ощущение танелонского семени на гениталиях разожгло пожар! Женщина вскрикнула, охватила брата обеими руками, вынудив его обернуться, и впилась в его измазанные губы. При этом она ухватила его веточку и, сотрясаясь в экстазе сама, довела эльфа до того же состояния. Одурманенные вкусом и растянувшимся наслаждением, долгоухие опустились в воду и стали тщательно вылизывать источник лакомой влаги, при этом они поминутно переходили к нежным поцелуям, массировали всё ещё тяжёлые «дыньки» и сжимали стержень доящими движениями, чтобы получить всё, что могло остаться в уретре. Убедившись, что больше не удаться выжать ни капли, эльфы поднялись и, не сговариваясь, обняли своего хозяина за талию.

 — Веса ...  Читать дальше →

Показать комментарии (3)
наверх