Сын Танелона

Страница: 2 из 11

сформировали военный штаб, который постановил: победа у озёр Старой Девы должна стать последней в череде битв, и орки, точнее их остатки, должны быть окончательно выдворены из Хагондии. Не то чтобы остроухих как-то волновала судьба человеческой державы, «сотни человечьих королевств растут и увядают, пока одно древо тянется к небу» говорят они, но у Извечных Домов ещё остались неоплаченные счёты с орками, и, хотя эльфским лесам больше ничего не грозило, чаша мести должны быть испита до дна!

Ходриг Балдуртен мог сойти за гнома издали, но вблизи всё же становилось понятно, что он чистокровный человек, просто низкорослый, коренастый, толстокостный и бородатый. Из-за малого роста ему приходилось постоянно залезать на переносной помост, по-другому он просто не мог наблюдать за ходом битвы. А Ходриг обязан был видеть всё, что происходило сейчас перед его глазами, ибо он командовал двухтысячным отрядом наёмников. Они несли имя Скидийских Воробьёв, хотя настоящих выходцев из Скиды в отряде осталось почитай что ничего, но зато все — отборные ветераны.

Предшественник Ходрига капитан Ворнстрог, создавал отряд во времена своей молодости, он прошёл всю жизнь с верными людьми, завоёвывая славу человека из стали, в чьей груди бьётся сердце из солнечного огня. Разумеется, капитану приходилось пополнять ряды своих воинов свежей кровью после многочисленных битв и сражений. Уходя в посмертие, он приказал Ходригу принимать командование, а затем и Ходриг вёл этих людей за собой. Много лет вёл, хороня боевых братьев и принимая новых. Так получилось, что с того дня, когда Скидийские Воробьи покинули пределы родного государства, они так и ни разу туда не вернулись, зато проскитались по всему континенту от огненной степи Валрахии до ледяных фьордов Танелона. Сейчас в отряде Воробьёв сражались представители большинства рас и разумных видов ойкумены. Да, прямо сейчас они и сражались с орками, плечом к плечу с другими наёмниками, привлечёнными звоном монеты. Сам Ходриг родился в Ефростаре, что можно понять, глядя на природные пигментные пятна на скулах, шее и предплечьях, а так же на тёмно-рыжие волосы. Настоящие же скидийцы имели в основе своей вытянутое телосложение, жёсткие чёрные волосы и кожу коричневого, с кремовой мягкостью цвета. Правда с годами она темнела и становилась почти чёрной, как у Лорута, Силпы и Кангата, которые в этот момент были баклуши, играя в листы рядом с помостом.

 — Ещё не пора? — Силпа, мастер короткого клинка, быстрое убийство, удар в спину, метание ножей и бой с двумя кинжалами, вот в каких делах он преуспел. Сам Силпа тоже похож на кинжал, высокий, худой, с резкими чертами лица и острой маковкой.

Лорута, латник от бога, может таскать на себе столько железа, что порой диву даёшься, его щит всегда прикроет товарища, его полуторник, покрытый боевыми царапинами от острия до навершия всегда найдёт зазор в обороне врага. Кангата, человек, которого боги наделили спокойным характером и огромной силой, заключённой в могучем теле. Этот «телок» на своём жизненном пути претерпел превращение из захолустного увальня в мудрого клирика войны, принял апоскисианство и уже без малого двадцать пять лет проповедует свою веру молотом на длинной рукояти. Помимо этой троицы в отряде осталось ещё пятеро скидийцев, тех самых, что безвестными и голодными бродягами собрались когда-то под самодельным знаменем молодого Ворнстрога, ублюдка, рождённого от уличной потаскухи и оставшегося безымянным аристократа. Но другие пятеро сейчас в гуще событий, принимают на себя удар левого фланга оркской кавалерии.

То знамя, старое, потрёпанное, покрытое швами и заплатами как боевыми шрамами, и по сей день реяло над ставкой Скидийских Воробьёв. Белый воробей на чёрном поле. Как уже было упомянуто, Ворнстрог нашивал вырезанного из наволочки воробья на чёрное полотнище самостоятельно, отчего признать в сей кляксе птицу мог только человек ну с очень богатым воображением. Позже, когда отряд уже заработал репутацию и кое-какую казну, капитану Ворнстрогу предлагали изготовить новый, красивый стяг, на котором будет узнаваемый геральдический воробей, и он согласился бы, если бы не категорическое несогласие воинов, не желавших видеть над своими головами ничего, кроме замызганной, но счастливой белой кляксы, больше похожей на воробьиную какашку, чем на воробья.

 — Поздно, — с досадой выдохнул капитан.

Троица игроков синхронно подняла головы.

 — Туда глядите, — указал Ходриг вправо, прямо на всадника, стремительно приближающегося к ставке. — Баронов вестник. Если эти благородыши сейчас примутся ломать мои тактические выкладки, я швырну им их золото в лицо и... Не, не швырну. Просто ноги из гузна повырываю.

Вестник подъехал к ставке и с явным трудом скатился с седла. Довольно молодой парень в плаще, намоченном кровью. Кровь же капает с левой руки, висящей как плеть.

 — Вам послание, господин капитан.

 — Не надо мне твоих посланиев, паря, — хмуро отмахнулся Ходриг, — у меня всё схвачено! Люди сражаются! Виш? Мы держим этих грёбанных зеленопузых, а когда они выдохнутся, начнём теснить! У них не осталось резервов, они не знают, чё это такое, резервы, а у меня ещё три сотни мечей ждут своего часа, и у Далотринга одна! К тому ж орки давят именно сюда, разумеешь? На мой, левый фланг, курвы жабомордые! Мне тут тяжелее всего, так что менять что-то сейчас — бред! И вот это всё иди и скажи своему суверену!

 — Дело не в орках и не в людях, господин капитан! — воскликнул бледный то ли от кровопотери, толи от негодования гонец. — Дело в эльфах!

Ходриг несколько мгновений с интересом смотрел на вестника:

 — Ну и чё замолк? Дальше я сам должен догадываться? — хмыкнул капитан.

 — Их полководец здесь, на левом фланге с отрядом телохранителей. Он пришёл поддержать вас и попал в окружение... Что с вами?

Плечи Ходрига часто подрагивали, губы тоже, он стыдливо опустил лицо и тихо хрипел, но в один момент не выдержал и начал хохотать во всю глотку. Ефростарец топал ногами, размахивал руками и так мотал башкой, что борода не поспевала. Отсмеявшись, капитан утёр слёзы и выдохнул. У него болело нутро между грудиной и брюшиной.

 — Ох, просто расскажи кому, треплом прозовут. Так братки?

Ветераны выражали свои чувства гораздо скромнее, но и по их лицам нельзя было сказать, что они очень уж обеспокоены.

 — Я не...

 — Не разумеешь? Разве? Разве не смешно, что мудрый остроухий лорд, который воюет, наверное, с тех пор, как мой прапрапрапрапрадед перестал сцать под себя, внезапно попал в окружение? И к кому! К тупым злобным берсеркам! Разве может такое случиться с эльфами, бессмертными неувядающими свидетелями истории, которые, курву их мать солдатским копьём да в обе дырки, всё знают и никогда не ошибаются?! Нет! И оттого, что такая дрянь случилась, мне только смешнее!

 — Вам не должно быть смешно, господин капитан! Вам должно быть боязно! — воскликнул вестник и слегка покачнулся. — Помните ли вы, что эльфы без лордов не воюют! Если Салсар аэн Шиидхари там сейчас умрёт, четыре тысячи стрелков и лёгких пехотинцев просто выйдут из сражения и отправятся на север!

Ходриг раздражённо дёрнул усом. Конечно, он знал, что к вопросу лидерства остроухие относятся примерно так же, что парадоксально, как орки — нет лидера, нет войны и точка!

 — Посему вам лучше бы пустить свои резервы на...

 — Ещё раз посмеешь мне указывать, как распоряжаться людьми, человече, яйца бантиком завяжу! Мои резервы никуда не двинуться кроме как на орков! Всё, слово сказано, а что до этого высокородного недоумка, то... Самсон! Самсон, демоново семя, вставай, отрыжка ледяного великана! Вставай!

 — Не ори. — Самсон встал.

То, что недавно казалось тёмным валуном,...  Читать дальше →

Показать комментарии (3)
наверх