Сын Танелона

Страница: 5 из 11

чтобы от питья зубы холодом ломало, если, конечно, это не тёплый густой хафур с коричной стружкой.

 — Садись жрать! — крикнул Ходриг, взмахнув бараньей ногой как булавой.

 — Нет. Мыться.

 — Что? Где ты собрался мыться?!

 — Это озёрный край, человече, здесь много воды.

 — Проваливай, но твои бараны долго горячими не останутся!

 — Я и холодное мясо люблю. И сырое.

Самсон прошёл с Воробьями через десятки сражений, но он никогда не был одним из них, ему не причиталось ни одного экстола за проделанную работу. Зато Ходриг добровольно подрядился выставлять гиганту ведро эля и двух жаренных баранов после каждой оплаченной битвы. В походе же Самсон ел то, что сам добывал, а добывал он много, так что нередко подкармливал и двухтысячное войско половиной степного быка, или медвежатиной.

На родине танелонцы редко совершают омовении, даже в жилищах этих гигантов стоит жуткий мороз, воду они потребляют, грызя лёд, к тому же на таком холоде нелегко вспотеть или запачкаться. На крайний случай вокруг всегда полно снега, чтобы смыть кровь и промыть раны. Зато все танелонцы просто обожают горячие источники! В Танелоне всего пять мест, где есть обширные районы, лишенные снега из-за жара, идущего из-под земли. Там же есть и каменные ямы с горячей парящей водой. Любое насилие рядом с источниками считается недопустимым, даже самые непримиримые враги обязаны вести себя почтительно к дарам земли. Никто не может запретить танелонцу прийти к источнику и омыться в бурлящей воде, это священное право каждого! За испражнение в источник очень легко можно не досчитаться сперва ног, потом рук, потом жизни. Покушение на чистоту источника ввергает гигантов в дикую ярость.

Самсон нашёл себе небольшой пруд, даже не пруд, а прудик который можно обойти двадцатью человеческими шагами. Это маленькое водяное зеркальце ютилось под сенью деревьев практически на опушке кадорипосовой рощи. Гигант стянул сапоги, покряхтев, развязал шнурки, удерживающие кожаный доспех, отстегнул ремни, на которых держались наплечники, и скинул броню на землю. Она могла казаться обманчиво неказистой, но слой спрессованной обработанной кожи толщиной в человеческий палец защищает весьма неплохо. Танелонец потянулся с хрустом и стоном, ощущая на коже, пахнущей прокисшим старым потом, касание ветерка. Скинув штаны и наручи, он вошёл в воду. Дно сразу уходило вниз, никакого плавного спуска, берег каменист и довольно высок. Для человека. Самсон окунулся несколько раз, затем сел, облокотившись спиной на каменистое возвышение как на спинку каменного трона и подтянул к себе секиру. Пришёл покой. Вода была тёплой для человека, но недостаточно тёплой для Самсона, и всё же это было приятное ощущение. Гигант тихо мурлыкал какой-то мотив низкими басовитыми звуками и, что казалось очень смешным, заплетал волосы в косу.

Прошло без малого час, а гигант так и не вылез из воды. Он успел перемыть свою одежду, выскоблить засохшую кровь отовсюду, где она скопилась, а скопилась она везде, омыть секиру и выбросить всё на берег сушиться в тёплой ночи, но сам вылезать не хотел. Ноздри Самсона раздулись, блаженно сомкнутые глаза открылись. Он почуял их за несколько минут до их появления, не звук, но запах и ветер возвестили о приближении гостей. Их было двое, и они вышли из зелени как из-за ширмы.

 — Я думал, что от эльфов пахнет цветами или чем-то таким, про что треплются менестрели, когда описывают титьки эльфских барышень, но нет, пот, кровь, дерьмо. Всего этого я, и с людьми общаясь, нанюхался довольно. И дома тоже. Чего вы рыщите? Из орков не ушёл никто, вождь не дал приказ отступать, так что...

 — Можно ли и нам омыться здесь?

Двое, действительно двое. Пол определить на вид нелегко, оба могут с одинаковым успехом сойти как за баб, так и за мужиков. Эльфы очень высоки, на голову-полторы выше нормального человека, среди них не найти стариков или старух, только дети, которые с годами превращаются в вечных юношей и юниц. Тела их втянуты в длину, отчего они кажутся тонкокостными и изящными, а многие люди так и вовсе восхищаются ими. Самсон всегда считал длинноухих неженок в лучшем случае не такими уродливыми, как орки и не понимал этой людской любви к большим глазам с миндалевидными зрачками, изящным губам, длинным тонким пальцам и прочей вечной красоте... Настоящий танелонец только тогда красив, когда на его теле шрамов не меньше, чем пальцев на руках и ногах! Так что минувшим днём Самсон стал намного красивее в понимании родного народа. Эльфы носили кожаные доспехи с редкими элементами из металла, за спинами плащи серо-коричнево-зелённого цвета, мягкие кожаные сапоги. Из оружия длинные копья для молниеносных выпадов, одноручные кривые клинки без гард, метательные ножи и кинжалы, никаких луков и даже копья по виду слишком тяжелы, чтобы их порядочно метать.

 — Вокруг шесть больших озёр и десятки озёр помельче... Но священное право каждого омываться у той воды, что ему милее, так что мойтесь, где хотите.

На поверку обнаружилось, что не такие они, эльфы, и хрупкие. Жилистые, крепкие тела, явно существующие в беспрерывных походах, никакого жира, только тугое мясо. Мышцы вытянутые, очень выносливые, но не приспособленные для сильного напряжения, как у Самсона. Выяснилось, что это мужчина и женщина, точнее юноша и юница, причём у неё грудь была не то чтобы совсем плоская, но жизнь воина сказалась на размерах отрицательно, а у него... В общем природа не наделила этого юнца особо выдающимся придатком. Хотя Самсон сомневался, считается ли это у вечноживущих нормальным? Эльфы опустились в пруд и стали неспешно омываться. Причём он намыливал плечи ей, она тёрла его грудь. Эти двое явно были любовниками. Не ослабляя бдительности, гигант прикрыл глаза и попытался сосредоточиться на том, как напряжение уходит из тела, как разгораются очаги тепла в тех местах, где плоть начинает восстанавливаться, срастаются порванные мышечные волокна.

 — Ты ведь Самсон, не так ли?

 — А вы те эльфы, которые разыскивали меня?

 — Да.

 — Вы ведь не из Каверона?

 — Мы из Селункара.

 — Сразу видно, что вы не следопыты.

 — Не все эльфы носят луки.

 — Я не про то. Просто вы полдня искали парня, который вдвое выше всех людей и орков. Вы явно не следопыты. — Самсон усмехнулся, довольный собой. — Зачем я вам понадобился?

 — Лорд Салсар шлёт тебе благодарность, за то, что ты спас наши жизни.

 — Я? Кажется, сегодня я только убивал, а не спасал.

 — Мы оборонялись из последних сил, когда ты прошёл рядом и оттянул основную массу на себя.

 — Я вас не заметил. Это хорошо, а то бы убил. Ненароком. Когда вхожу в раж, я не очень хорошо различаю своих и чужих.

 — Как бы то ни было, ты спас нас, и наш господин благодарит тебя.

 — Отлично! — протянул танелонец. — Его благодарность это как раз то, чего мне в жизни не хватало для полного счастья!

 — А чего же ты хочешь? — спросила эльфка.

 — У вашего лорда нет ничего, чего я хочу. Сказать по правде, я и сам не знаю, чего хочу и хочу ли вообще чего-то.

 — Такое бывает? — спросила она.

 — Разве так трудно поверить?

 — Очень.

 — Бывает. Я танелонец, мы не умеем... мечтать, что ли? Когда мы хотим есть, мы едим, когда устаём, мы спим, желая убивать, убиваем, а когда накапливается семя, мы берём своих женщин и хорошенько дрючим их во все подходящие для этого места. Так что нет, всё, что может хотеть танелонец, у меня есть, пока я иду в одну сторону с этими людьми.

 — Сколько ты уже с ними?

 — Четырежды день и ночь сменились в танелонском небе. Четырежды ...  Читать дальше →

Показать комментарии (3)
наверх