Сын Танелона

Страница: 7 из 11

Гигант чувствовал, как в груди, брюшине и развилке раскаляются горны, которые не горели вот уже два года. В походе ему приходилось сбрасывать напряжение охотой и в бою. Это помогало, но нужна была женщина! Танелонец испытывал потребность в крепком влагалище, чтобы излить семя, которое не мог оставить на земле. Конечно, вокруг было предостаточно лошадей и коров, но гиганту претила одна мысль о том, чтобы пасть до скотоложства. С сентаури всё было иначе, разумная женщина, сама решающая чему быть, а чему не быть, что же взять с лошади, которая едва ли поймёт, что её насилуют! Самсону хотелось ласк, хотелось тепла, а маркитантки его боялись... Да и он как-то не обращал внимание на этих затисканных несвежих баб.

Танелонец продолжал ласкать свою миниатюрную любовницу, и делал он это с умением, его руки скользили по её телу, оглаживая крестец, внутренние стороны бёдер, поглаживая обратные стороны коленок, потом поднимались обратно, слегка тискали крепкие тёплые ягодицы и тщательно проходились посередине спины и по бокам. Он превосходно знал, как надо играть на женском теле, чтобы оно начало издавать правильные, стонущие звуки, как доставлять удовольствие. Танелонцы живут в патриархальном обществе, женщина имеет право говорить, думать, но не решать. Права мужчин гораздо внушительнее, но в одном оба пола равны — в праве на радости соития. Брак может распасться, если женщина не получает причитающейся доли удовлетворения, потому танелонский мужчина обязан знать тело женщины не хуже чем своё родовое оружие! Эльфка задышала тяжелее, ей стало жарко, внизу живота расцвело и заворочалось нечто томящее, тяжёлое, источающее томление...

Самсон подтянул к себе на грудь Ашуина. Эльфы в среднем выше людей на голову, но даже так они обычно дотягивают танелонцам до низа груди. Юноша слегка растерялся, ощущая под собой твёрдое, но в то же время, не жёсткое тело. Он, сначала робко, но потом смелее стал ощупывать мускулы Самсона, приходя в тихий восторг! У эльфов никогда не было ничего подобного, такой мощи, таких габаритов! Они не слабы, как принято считать, у них выносливые мускулы и мощные жилы, кости их тонки, но очень гибки, и всё же, такая мощь, такие размеры всегда восхищают! Будь ты эльф, человек или гном, статная и дикая красота танелонцев восхитит тебя!

 — Брат спрашивает, не болят ли твои раны?

 — Боль, это лишь сообщение, что ты жив. Мне немного больно, но я не страдаю.

Ашуин нерешительно потянулся к губам Самсона и получил долгий влажный поцелуй. Эльф слепо водил ладонями по лицу гиганта, осторожно ощупывал острые треугольные уши, запускал пальцы в жёсткую гриву цвета безлунной ночи, теребя толстую косу, а огромная пятерня нежно тискала его мальчишеский зад...

Фаллос танелонца это огромный кусок мяса, в котором тысячи пористых ячеек, медленно заполняющихся густой кровью. Чтобы придаток, как зовут свои члены танелонцы, полностью отвердел, нужно потратить некоторые усилия и определённое время. У эльфов и людей всё происходит гораздо быстрее, однако и эффект твёрдости у гигантов дольше в шесть-семь раз! Ловкие изящные ступни эльфки сделали своё дело, и это чудовище величественно поднялось над водой. Эльфы соскользнули вниз и зачарованно замерли с двух сторон от сверкающей обсидиановой дубины. По природе своей танелонцы белокожи, их кожа, словно белый мрамор с тёмными прожилками артерий. Даже самое жаркое солнце не оставляет на ней следа, но в некоторых местах, например в подмышках и промежности, их кожа имеет разные оттенки серого, реже коричневого, или, как у Самсона — абсолютно чёрного цвета. Эльфка первая решилась протянуть руки к этому великолепию, о том, чтобы поместить его в какую-то полость своего тела не могло быть и речи, но её одолевало любопытство. Она обхватила указательными и большими пальцами обеих рук основание стержня и пальцы, длинные изящные эльфские пальцы едва-едва сошлись. Посередине стержня не сошлись вообще, а под скрытой головкой снова сошлись с большим трудом. Затем она осторожно приставила к придатку свою руку, и оказалось, что он на две фаланги длиннее, чем её рука от локтя до кончика среднего пальца.

 — Эппасэна беллатрана...

 — Он прекрасен, — скорее не перевела, а согласилась женщина. — Твоя жизнедарящая ветвь прекрасна, хозяин!

К слову о ветвях, вздувшиеся толстые вены на фаллосе действительно напоминали настоящую древесную ветку своим рисунком.

 — Это всего лишь придаток. Скажу безо всякой лжи, было бы весьма прискорбно его потерять, но ничего прекрасного в нём не вижу.

 — Ты не умеешь смотреть глазами женщины...

 — Начинайте уже, вы разгорячили меня и теперь я точно не отпущу вас отсюда просто так!

 — Мы никуда от тебя не уйдём! — горячо воскликнула эльфка. — Мы твои, помнишь, и ублажать тебя — наш долг... Наше удовольствие!

Гигант вздохнул, его огромная грудь высоко приподнялась и снова опустилась.

 — Той брат Ашуин, а как твоё имя?

 — Иллиам, хозяин.

 — Иллиам и Ашуин, ублажите меня.

Эльфы синхронно припали к фаллосу, нежно ощупывая это горячее пульсирующее сердечным ритмом чудовище каменной крепости. Они взялись натягивать кожу, раздвигая крайнюю плоть, из которой показалось нечто тёмно-лиловое, почти чёрное, маслянисто блестящее и пахнущее тем самым неприятным запахом, который в минуты крайнего возбуждения кажется поросто-восхитительным, развратным и возбуждающим. Головка освободилась, была она размером в два мужских кулака с шипами по ободу, чтобы крайняя плоть не сползала назад, спереди крупная плотно сжатая щель, а под ней натянутая горячая узда. Придаток танелонца в полной готовности к соитию, устрашающий и возбуждающий...

Ашуин чувствовал наибольшее желание, но Иллиам была намного смелее, так что она коснулась головки языком, опередив брата на несколько секунд. Будучи, или, по крайней мере, считая себя существами возвышенными и прекрасными во всех отношениях, эльфы, совершавшие столь низменный акт как вылизывание пахучего фаллоса существа иной расы, дикаря, получудовища, чувствовали... невероятное возбуждение! Это возбуждение суть — страсть к самоуничижению, страсть к грехопадению, когда разумное существо безудержно желает окунуться в грязь, ползать в ней и визжать как свинья, мечтающая быть покрытой жирным омерзительным хряком... Эта страсть толкает некоторых женщин на то, чтобы становиться на четвереньки и приманивать к себе вонючего дворового кобеля, эта страсть распаляет в некоторых женщинах потаённое желание быть жестоко изнасилованной, униженной, обесчещенной, избитой и снова изнасилованной, грязно, безжалостно, унизительно... А что эта страсть делает с мужчинами! Мужчинами ищущими утех с детьми, мужчинами, подставляющими своих жён под иноземных рабов, с мужчинами, обуянными кровавым азартом, насилующими жён убитых на войне врагов!

Тёмная страсть, пробуждающая в душе разумного существо грязное похотливое животное, сластолюбивую жестокую тварь, желающую насиловать и быть изнасилованной... Это тёмная вонючая страсть, дарящая наслаждение! Что-то сродни этой страсти испытывали бессмертные дети Извечных Домов, причащаясь символом варварской силы. Они облизывали, целовали, тёрлись об него лицами, нередко соединяясь в «кровосмесительном» поцелую, нежно и жадно сжимали стержень, водили языками и по нему, проводя влажные дорожки от набалдашника до основания, а когда возбуждённые эльфы вспомнили про мошонку... Что сказать, вид огромных яиц для женщины также притягателен, как вид огромных грудей для мужчины! Любовно покрывая фаллос слюной, трясь об него уже всем телом, долгоухие играли с мошонкой, массируя её настойчиво, но бережно. Самсон наблюдал за ними сквозь прикрытые веки и действительно наслаждался, его тело столь сильно нагрелось, что от него поднимался пар, и кожа высыхала на глазах.

Долгоухие не могли наиграться,...  Читать дальше →

Показать комментарии (3)
наверх