Романтика похоти. Т. 1 гл. 6 — младшая сестрёнка Илайза

Страница: 1 из 3

РОМАНТИКА ПОХОТИ.

Анонимные воспоминания. Классика викторианской эпохи.

Перевод Ю. Аксютина.

Т. 1 — гл. 6 — младшая сестра Илайза.

Мои сестры постепенно развивают свои формы. Мэри особенно. Её бёдра делаются выпуклыми, а задница, твёрдая и выпуклая, обещает быть ещё более заметной. Волосы на её манде разрастаются в довольно очаровательную обильность завитков. У Илайзы также начинают обнаруживаться растущие малыши, а холм Венеры увеличивается и становится мшистым.

Приближается лето, и вот-вот наступит полнолуние, Мэри жалуется, что ощущает подавленное настроение и очень большую склонность к нытью и слёзам. Я пытаюсь успокоить её и, полагая, что мои усилия в этом направлении лучше всего увенчались бы успехом, если отъебать её, увлекаю её спуститься со мною в сад, Мы входим в летний домик, и я сразу приступаю к действию. Она же, напротив, не хочет:

 — Не могу сказать, почему, но у меня какое-то инстинктивное нежелание.

Правда, уступает моим мольбам, и я ебу её, но не замечаю обычного для неё в таком случае возбуждения. Поэтому, завершив первый круг, я выхожу из неё и сразу же обнаруживаю то, что беспокоит бедную Мэри: мой член покрыт кровью. Значит, у неё наступили первые месячные. Она очень встревожена, но я говорю ей:

 — Видишь у меня на лице уже растительность, — это весьма естественно в моём возрасте. Точно также и у молодых женщин, когда они достигают определенного возраста, появляются некоторые проблемы. Так что лучше сразу же сказать маме, которая даст инструкции, что делать.

Свой собственный окрашенный в красный цвет член я тщательно вытираю и затем удаляюсь к себе в комнату, чтобы очиститься.

Той же самой ночью, я нахожу в том же самом состоянии и явившуюся ко мне мисс Ивлин. Она даёт мне обычное облегчение своими мягкими руками и ласковыми губами, а затем берёт у меня отпуск на следующие пять ночей, то есть как раз на то же самое время.

Поле моей деятельности теперь сокращается, и в нём остаётся одна только моя младшая сестра Илайза. До этого времени я фактически никогда не ебал её, и её девственность остаётся всё ещё неповрежденной.

Её возраст и теперь ещё далёк от 14, но выпуклость над её очаровательным небольшим влогом становится более явной; вид несомненных выпуклостей принимают и её сосочки, эротически возбуждаемые моими прикосновениями и гамаюшированием. Мой палец довольно легко и успешно приоткрывал её розоватую щелку. Почему бы теперь не закончить её чувственное образование и основательно не выебать её? Возможность прекрасная: и мисс Ивлин и Мэри удаляются по свои комнатам, чтобы полежать и отдохнуть в обычное у нас для этого время, а Илайза и я сразу спешим к летнему домику и запираемся. Я немедленно укладываю её на длинной кушетке, и гамаюширую, пока она не истекает мне в рот, а затем продолжаю это, пока она снова почти не приходит в безумство от желания.

И тогда я говорю ей:

 — А не приобщить ли мне тебя к новой мистерии, более восхитительной, чем любая из всех тех, что ты уже испытала? Но первая инициация всегда болезненна...

 — О! что это, мой дорогой Чарли? Всё, что ты делаешь, настолько славно... Уверена, мне понравится... Но что это?

 — Тогда ты должны знать, дорогая Илайза, что твой маленький влог, твоя пиздёнка, сделана со специальной целью помещения в ней такого колышка, как вот этот. Однако, раз мой такой большой, а ты всё ещё так мала и так юна, я боялся, что он причинит тебе слишком много боли, если бы поторопился сделать это. Но теперь, думаю, смогу вложить его, если сделаю это осторожно.

 — О, Чарли, дорогой, вставь его сразу! Я часто чувствовала, как бы он мне там понравился! Но, коль ты никогда не пытался сделать это, я думала, что это всего лишь моё воображение. Ведь ты же помещал его туда с Мэри?

 — В пизду Мэри? Часто... Да что там говорить, моя дорогая, — то и дело!

 — Ей это нравится?

 — Она обожает это.

 — Тогда без обиняков вставляй его и в меня, Чарли.

Ничего лучшего я и не желаю и говорю ей:

 — Чтобы вполне насладиться этим, следует раздеться.

Через минуту она скидывает всё с себя, в то время как я снимаю свои брюки — сюртук и жилет уже отложены в сторону. Чтобы не испортить предательскими пятнами кушетку, я достаю принесённое с собой полотенце и расстилаю его у неё под задницей.

 — Теперь ложись-ка на спину. Причём так, чтобы твоя задница была поближе к краю... Ноги подними с пола вверх и обопрись обеими ступенями на софу, а колени раскинь в стороны. Вот так, лучше и не придумаешь.

Сам же помещаю на пол подушку и становлюсь на неё коленями, таким образом устанавливая своего петуха немного выше её манды, чтобы заполучить неплохие преимущества.

Затем начинаю с того, что снова хорошо гамаюширую, пока она не потекла и не закричала:

 — О, вставляй же его, мой дорогой Чарли, я действительно чувствую, что мне его так не хватает!

Она уже хорошо увлажнена и моим облизыванием губ её влагалища и своими предыдущими разрядами. Смочив слюной свой собственный дрекол, я принимаюсь приближать его к очаровательно вздувшимся и страстно жаждущим губам её малюсенького влагалища и сначала потираю им вверх и вниз между губами, пробуя вставлять его головку между ними. Благодаря предпринятым предосторожностям и возбуждению, уже поднятому в ней моим нежным языком, а теперь и дреколом, непосредственный вход происходит с большей безболезненностью, чем можно было ожидать.

Головка ещё вряд ли углубилась дальше дюйма, как поднятое мной страстное возбуждение так стимулирует природную похотливость Илайзы, что она с энергичным усилием поднимает свои ягодицы и ещё больше раскидывает в стороны колени, таким образом здорово благоприятствуя моему выпаду вперёд, совершаемому в тот момент, так что мой дрекол тут же оказывается больше чем на половину своей длины вложенным в ножны, этого оказывается вполне достаточно для преодоления встретившихся ему в тот момент девственных препятствий. Острый приступ боли заставляет её отпрянуть назад и произнести:

 — О! Чарли!

 — Не надо бояться! Я буду нежен... Ещё немножко и затем боль кончится и сменится великим наслаждением.

Какое-то время мы лежим неподвижно, пока я не почувствовал невольные внутренние стискивания, — истинные предшественники и безошибочные индикаторы возрастающих желаний. Тогда я медленно начинаю и продолжаю движение туда и обратно и вскоре вызываю такой избыток наслаждения в её восхитительной орбите, что её движения становятся чуть ли не бешеными, и сама природа побуждает её вторить мне с таким большим искусством, словно ей уже давно известно, что именно такие восхитительные движения рассчитаны на то, чтобы усилить чувственные восхищения полным обладанием.

Мало того, Илайза оказывается редким примером действительно сладострастной и чувственной натуры и показывает себя таким образом, что оставляет далеко позади Мэри; хотя и та имеет очень горячий темперамент, страсти Илайзы намного более легко возбудимы.

Да, пожалуй, со временем она станет одной из самых чувственных еблиц, какие только возможны, предающихся всем самым диким восторгам, которые только может предложить эротическая натура. Но это в будущем; в данное же время я отделываю её до предельной степени возбуждённого желания; она целиком занята актом разрядки, а поскольку я отодвигаюсь для заключительного выпада, она в агонии наслаждения с усилием приподнимает свои ягодицы, и я, восприняв это, как некий сигнал: — или теперь или никогда! — одним мощным ударом достигаю цели, с непреодолимой силой прорываюсь через всяческие препятствия и торю себе дорогу внутрь, пока не оказываюсь по самые свои стручки заключённым в ножны.

Бедная Илайза! В этот самый момент, полагая себя на седьмом небе удовольствия,...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх