Лучше Рубенса

Страница: 2 из 2

только строгая, — кивнул Сёмка, озираясь вокруг.

 — Запрещает много?

 — Ага, — снова кивнул он. — Ругается. Я ж бедовый.

 — Ну, это дело поправимое. Есть у меня одно лекарство... которое делает добрее.

 — Да ну! — вытаращил глаза Сёмка.

 — Честное слово. Я начальнице своей на работе подсыпал, так она знаешь, какая добрая сразу стала!

 — Вот бы мне его, меня мама гулять бы отпускала допоздна.

Я вытащил из кармана баночку и потряс ею перед его носом.

 — Дарю. Если два раза в день в еду или в чай подсыпать, то человек становится добрым, как... в общем увидишь. Только мама об этом ничего знать не должна, иначе не подействует.

Сёмка с серьёзным видом спрятал баночку в карман.

Тем же вечером Семён удостоверился, что банка моя — действительно волшебная. Гулял он до позднего вечера. А мы с Настей в моём номере знакомились настолько близко, насколько это вообще возможно. У Насти было сногсшибательное тренированное тело. Грудь, как я и предполагал, держала форму великолепно, а заодно и мой взгляд. Да она и сама это знала, поэтому так любила позу наездницы.

Уже стемнело, когда мы пошли в её номер. Я принялся готовить чай. С улицы прибежал Сёмка. Настя чуть поворчала насчёт того, что он задержался и юркнула в душ. Я подмигнул ему заговорщически и указал на чашки. Он мгновенно всё понял, достал из кармана мою баночку и насыпал чайную ложку в чай, как я и учил.

Мы попили все вместе чай. Настя, как обычно отказалась от сладкого. Я пошутил насчёт того, что те, кто не ест после шести, рискуют проснуться в полночь у холодильника.

Утром, когда я постучался в Настин номер, мне открыл Семён. Настя сидела на кухне и уплетала бутерброды. Вид у неё был, как у нашкодившей кошки.

 — Ну что, пойдём в кафе? — спросил я.

 — Я только переоденусь, — торопливо ответила Настя.

Когда она вышла в комнату, Сёмка подмигнул мне:

 — Утром, всыпал двойную дозу. Ругалась, что рано встал и разбудил.

В кафе я начал подозревать, что Сёмка всыпал в Настин утренний кофе едва ли не полбанки порошка. Из кафе мы выбрались только в полдень и, раз уж на пляж идти было поздно, завернули в другое кафе, где и пробыли до самого вечера.

Сёмка, съел столько мороженого, что осоловел и уснул у меня на руках, пока мы шли в отель. Мы уложили его спать в моем номере, а сами пошли в Настин. Когда я вышел из душа, Настя обнажённая стояла перед зеркалом. Нет, она не изменилась кардинально. Но всё же это была уже другая Настя. Куда-то делась резкость линий животика, запястья не были уже такими беззещитными.

Настя увидела меня, смутилась и нырнула под одеяло.

 — Иди ко мне.

Вот так раз. Куда только подевалась вчерашняя львица, демонстрировавшая мне каждый сантиметр своего тела. Теперь, когда сантиметров стало больше, Настя превратилась в небывалую скромницу. Она норовила спрятаться подо мной от меня же, а когда мы закончили, убежала в душ, завернувшись в простыню.

Наутро, я по привычке, поцеловал задумчиво сидящую за столом с чашкой кофе Настю. Щёчка её стала нежнее, мягче. Я не удержался и поцеловал другую пухленькую щёчку.

 — Скажи мне, я толстая?

Раньше этот вопрос меня жутко раздражал. Сегодня я только рассмеялся.

 — Нет, конечно.

 — Врёшь. Я в зеркале в ванной еле помещаюсь, — Настя обиженно надула губки, едва не плача.

 — Брось. Ну, хочешь, пойдём на пляж и я тебе покажу, что значит быть толстой?

Настя расхохоталась и пошла одеваться. Я посмотрел ей вслед. Попка из крепкого русского орешка медленно, но верно превращалась в соблазнительную латиноамериканскую. Я торопливо допил кофе и пошёл вслед за Настей.

Сёмка снова сработал как настоящий диверсант. Бутылка с минеральной водой, которой Настя решила было питаться до самого отъезда из Сочи, оказалась заряжена хорошей дозой моего порошка. В итоге мы с Настей причастились армянской, грузинской и осетинской кухни сразу в нескольких забегаловках. На пляже Настя дольше обычного не хотела вылезать из воды. Даже «земноводный» Сёмка замёрз и запросился в отель. Как ни торопилась Настя, надевая на не успевшее высохнуть тело платье, я отметил, как соблазнительно стал делить купальник Настино тело. На месте лямок появились милые ложбинки, которые было очень приятно ощущать, когда я обнимал её. Если раньше руки мои норовили соскользнуть пониже, то теперь я с удовольствием обнимал её за плечи. Они округлились и эта приятная налитость была символом моей победы.

 — Надо купальник новый купить, — задумчиво сказала Настя, тут же смутилась и сменила тему. А я сделал вид, что мне нужно завязать шнурки и отстал, чтобы лишний раз посмотреть на аппетитную спинку, всё явственнее рвущуюся из лямок купальника.

Сёмку забрала на аттракционы пожилая пара, хорошие знакомые Насти. Так что вопросов о том, чем заняться у нас не возникло.

Она снова попыталась скрыться под простынями, но не тут то было. Каким бы я был художником, если бы позволял своему творению прятаться от меня! Простыни отправились в угол. Я на несколько секунд навис над Настей. Как будто и не было между нами нескольких ночей. Настя, как записная скромница прикрывалась руками.

Я отметил, что бёдра её стали гораздо плотнее, так, что и не нужно было сжимать их так сильно в порыве застенчивости, чтобы скрыться от меня, а живот превратился в уютный холмик. Рубенс в этот момент казался мне жалким маляром. Он всего лишь брал готовых натурщиц и писал с них картины, а я стоял в этой цепи гораздо выше художника. Я оказался способен переделать женщину.

Я проснулся раньше Насти и долго смотрел на неё. Щека, которой она прижималась к подушке, покраснела. В сочетании со стойкой к загару белизной её кожи получалось то, что называется «кровь с молоком». Гордая попка теперь была задорно и смешно оттопырена. Настя перевернулась на живот, как будто специально давая мне возможность рассмотреть её всю. Вчера ночью, как ни пряталась Настя среди подушек и простыней, я заметил, что грудь стала больше, даже соблазнительнее, но стала «вести» себя гораздо фривольнее: то старалась выпрыгнуть из разреза маечки, то «просилась» мне в руки сильнее обычного.

У бассейна я встретил Сёмку.

 — А куда это вы с чемоданом? Мы сегодня будем гулять?

 — Нет, Сёма, сегодня вы с мамой гуляете без меня, — задумчиво сказал я. — Кстати, порошок остался? Ну, бывай, Семён.

И я, сжимая баночку в руке, толи как шаман сжимает свой счастливый талисман, толи как художник свою любимую кисть, широкими шагами направился туда, где красноватые лучи утреннего сочинского солнца красили в розовые цвета белое платьице очаровательной стройной брюнетки, шагающей по тротуару в гордом одиночестве. Я опять шёл изменять этот мир.

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

наверх