Романтика похоти. Т. 2 гл. 5 - моя тётя миссис Браунлоу, продолжение

Страница: 2 из 6

чем очаровательно. Больше минуты я нахожусь в её объятиях, пожираемый поцелуями. Не сомневаюсь, что доктор пересказал ей уже о нашей беседе. И искрящиеся глаза, и краска на лице явно свидетельствуют, насколько уже возбуждены её страсти. Такое впечатление, будто она очень хочет чуть ли не тут же предаться им.

Однако, весь этот день сдержанность сохраняется. У доктора были какие-то дела в округе, которым надо было уделить внимание. А тётя, оставив меня на час после завтрака, чтобы заняться некоторыми необходимыми домашними делами, затем водит меня по всему дому и окрестностям, прежде чем совершить со мною прогулку в деревню.

 — Дом, как вы сейчас убедитесь, — объясняет она, — один из тех аккуратных зданий, в которых приходские священники устраивались на своих собственных землях и которыми изобилует Англия. Но немногие отличаются столь великолепной перспективой, открывающейся отсюда. Видите? Вон Лидс на протянувшейся с востока на запад гряде холмов, доминирующей над виднеющейся внизу богатой и красивой пустошью Кента. А теперь пройдём к фасаду, смотрящему на юг. Видите, как быстро спускаются за садом окрестности?

 — Да, дорогая тётя, воистину роскошный пейзаж! — вторю ей я.

 — Хотя деревня и церковь неподалёку, мы отгорожены от них широкой полосой вечнозеленых деревьев. Видите? Они простираются и на север и восток, защищая наш дом от неблагоприятных ветров.

 — Сам дом, как вы сейчас убедитесь, хотя и скромен, довольно просторен. Южный фасад имеет далеко выступающий полукруг, с тремя окнами на нём и окном на каждом этаже выше. Внизу за ними находится гостиная и спальня вашего дяди с двумя раздевалками. Справа, если смотреть на дом отсюда, крыло с открытым арочным проходом к оранжерее и винограднику. Над ним, если подняться по лестнице, набор из трёх комнат, каждая с одним широким окном, выходящим в сад. Эти три комнаты сохраняются нами для такого же числа юных джентльменов, которые могли бы быть приняты для подготовки в университет. Это число доктор никогда не превышал. Из этих комнат в настоящее время занята только одна — вы сейчас единственный наш постоялец. Они были построены так, чтобы быть изолированными от всей остальной части дома.

Мы поднимаемся на лестничную площадку, и тётя открывает дверь, открывающую вход в коридор:

 — Видите другие двери? Они ведут к раздевалке доктора и к каждой из трёх комнат для учеников. В конце ватер-клозет для общего пользования.

Я уже упомянул, что у первой из этих комнат была вторая дверь, соединяющая с раздевалкой доктора, и эта комната предназначена мне.

 — Рядом, но с видом север и на замощённую дорогу в деревню и детскую площадку, находится классная комната. Вот посмотрите.

Она высотой примерно в полтора этажа. Я гляжу в окно, вижу дорогу к деревне, а в стороне от неё тихий квадрат сада с каким-то строением в нём, судя по всему соединённым каким-то проходом с классной комнатой, где мы сейчас находимся.

 — Там рабочий кабинет доктора, — продолжает разъяснять тётя, указывая на двойные двери, ведущие в ту сторону. — Это святое святых доктора.

 — Ого, они обиты байкой и с той и с другой стороны, — любопытствую я.

 — Да, таким же манером классная комната отделена и от остального дома, чтобы нигде не пропускать ни одного звука.

Мы возвращаемся в пригодную для жилья часть. С западной стороны находится маленькая библиотека, соединённая с гостиной. Там же комфортабельная столовая, соединённая с кухней и службами, которые выходят во внутренний двор дома. Выше них — спальни прислуги и т. п. Вход с севера ведёт в шикарный вестибюль с добротной широкой лестницей на верхнюю площадку, с которой мы двигаемся на запад и придёшь к трём дополнительным спальням над библиотекой и гостиной.

 — В общем, подводит итого моя тётя, — это очень удобный дом, хорошо приспособленный для священнослужителя, добавляющего к его прочим богослужебным обязанностям ещё и обязанности преподавательские.

Моя тётя не обратила моего внимания, а я только потом обнаружил, что у первой спальни, в западном крыле, дверь соседствует с её собственной раздевалкой, что, как мы сможем убедиться в дальнейшем, часто помогало ей в любовных наклонностях, размещая в этой спальне особо привилегированного любовника.

Обилие цветов придаёт дополнительное очарование окрестностям. Отличной оказывается и прогулка в затенённом восточном кустарнике, ведущем от оранжереи вниз к довольно очаровательному летнему домику, из которого открывается довольно прелестная перспектива, и который, кстати, совершенно безопасен от любого наблюдения со стороны. Он был сделан явно в любовных целях и обставлен низкими и широкими кушетками с патентованными пружинными подушками. Представляю себе, какие на этой сцене разыгрывались сладострастные сражения! Да и сейчас я могу видеть, как привёдшей меня сюда тёте трудно ограничить себя в большом желании овладеть мной. Да и сам я довольно охотно устремился бы в её страстно жаждущие объятия и выеб бы её к её собственному удовольствию, но благоразумие подсказывает воздержаться. Раз я взялся сыграть эту роль, то обязан довести её до конца. Без сомнения у тёти подобного повода не было. Просто она и доктор, небось, решили, что до следующего утра ничего не должно потревожить моей скромности — Боже упаси! Поэтому наверное с глубоким вздохом она уводит меня из летнего домика и ведёт в деревню, где мы встречаем доктора, после чего возвращаемся ко второму завтраку.

Затем доктор ведёт меня на новую прогулку: мы идём через живописную деревню вдоль горной гряды холмов, любуемся красивыми видами на замок Лидса, доктор посвящает меня в большое количество очень интересных исторических деталей, связанных с ним. Возвратившись вовремя, чтобы переодеться на обед, я нахожу, что одно из правил дома, — доктор неизменно настаивает на регулярном вечернем костюме во время обеда.

Наш обед и вечер проходят без чего-нибудь достойного отчета. Меня всячески меня обхаживают, вероятно по той причине, что начинают питать большие надежды на, что я смогу любыми способами удовлетворить их цели. На отдых мы удаляемся рано, и я таким образом получаю третью ночь непрерывного отдыха, необходимого мне после всех излишков, которыми я баловался, прежде чем мне пришлось покинуть родной дом. Так что это очень здорово, ведь я благодаря этому готовлюсь удовлетворить сильные страсти моей тети, — судя по тому, что мне уже известно, ненасытной в этом деле.

Просыпаюсь я раньше, чем накануне, но заслышав вскоре движение в раздевалке доктора, симулирую сон. Как я и ожидал, доктор является ко мне в компании с моей тётей. Они приближаются к краю моей постели. Я лежу на спине, преднамеренно позволив тонкому летнему покрывалу приподняться и выставить вздутие над моим сильно вставшим хуем.

 — Обрати внимание! — слышу я шёпот доктора.

Приподняв ресницы, вижу, как её рука осторожно скользит под покрывала, и чувствую, как мой дрекол оказывается у неё в мягких полных пальцах и начинает так живо трепетать, что мне становится понятно: хватит хитрить, пора просыпаться, и я сразу же открываю глаза. Моей тёте это нисколько не мешает, она продолжает держать его всё ещё в руке, нежно пожимая. И говорит:

 — Мой дорогой племянник, ваш дядя привёл меня, чтобы посмотреть, нельзя ли мне облегчить эту необычную твёрдость и боль, которую вы ощущаете в этой вашей безмерной вещи. Позвольте мне взглянуть на неё.

Она тут же отбрасывает покрывало, и мой огромный дрекол взлетает во всей славе самой непоколебимой стоячки.

 — Честное слово! Что за монстр! — вскрикивает она, пристально рассматривая то, что открылось её взгляду.

В глазах её искры, а лицо полыхает.

Доктор приближается и также с очевидным восхищением хватается за него.

 — Мое ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх