Наедине с матерью

Страница: 4 из 9

мама ощущала на себе мой изучающий взгляд, а может вдруг почувствовала во мне угрозу для себя.

Она поднялась с лавки, мол, всё-таки поздно уже.

В темноте я только различал её силуэт лёгкого белоснежного платья мамы.

 — Ой... , — вроде как напоследок хихикнула она, — ну, и пьяна же я... Давненько уже так не усугубляла алкоголем... Спать, чувствую, будем крепко сегодня... Так... Мне надо ещё на кузне прибраться и душ принять... м... А этот местный напиток, как его? Мне он понравился..

 — Кедровка, мам... — подсказал я, и сам чувствуя, как в голове приятно шумит от выпитого, — местный самогон... Андреевич знаток в этом деле. Мам, подожди..

Она остановилась уже у самой двери, обернувшись ко мне. Всё... это был бросок Охотника. Но она этого ещё не поняла.

Непринуждённо, хоть меня и била дрожь от крайнего возбуждения я подошёл к ней:

 — Мам, посмотри, ты вроде плечо испачкала... , — я положил свои ладони на её обнажённые плечи, чувствуя пальцами какая у неё горячая и нежная кожа.

 — Что? Где?

Мои руки плавно поехали вниз с её плеч, нарочито не спеша, стаскивая с них и тонкие лямки её платья.

Кровь забурлила в моих жилах. Я был полностью во власти моих страстей и ни о чём уже не думал.

Я наслаждался каждой секундой происходящего, наблюдая за тем, как меняется её лицо. Наверное, паук, сидя в своей паутине, испытывает нечто подобное, наблюдая за очередной мухой, попавшейся в его сети.

Её упругие мягкие груди, выпущенные из плена платья, волнительно заколыхались. Мама замерла, не понимая, что происходит. А я не удержался и тут де положил ладонь на её грудь, сжимая ладонью сочную плоть и нащупывая пальцами большой сосок. Это было неописуемое чувство.

А мама только испуганно хлопала глазами. Я медленно запустил руку в её пышные пушистые волосы, прекрасно осознавая, что долго её удивление и шок не продлятся.

 — Игорь... Что... , — она просто задохнулась от переизбытка чувств, не в силах поверить в происходящее.

 — Тише, ты, дурочка, детей разбудишь, — нежно и мягко сказал я и приник к её губам. Она было дёрнулась, но моя рука в её волосах крепко держала её голову в капкане.

Её мягкие и сочные губы были такими сладкими на вкус. Я смачно сосал их, глядя, как всё более распахиваются от испуга и удивления её глаза. Да, что-то она туго соображает. Хотя её понять тоже можно, врубиться в такое, вот так сразу любой матери будет нелегко. Я засунул язык глубоко в её рот, прижимая мать своим телом к стене дома. Моя рука мяла и сжимала её грудь. Это было офигенно классно. Ощущать в своей руке нежно женскую плоть. Её тело обмякшее и безвольное, дрожало, что осиновый лист. Её запах дурманил меня. Я даже застонал от кайфа. Как долго я уже не целовал женщину... И мне на самом деле сейчас было наплевать, что эта женщина моя мать, — муки совести совсем не терзали мою душу.

Но всё-таки мама, наконец, собралась духом. Я почувствовал, как напряглось её тело, и она завертела головой, ойкнув от боли, — моя рука цепко держала её за волосы.

 — Игорёша... Игоррёша... , — забилась мать в моих объятиях, лопоча моё имя, словно испуганная девственница, — что ты... что ты..

 — Тише, тише... — тихо, как можно мягче прошептал я, на всякий случай покрепче сжимая в кулаке большой пучок её белокурых волос.

Я сжал ладонью её грудь, приподнимая её наверх и склонив голову, припал губами к большому соску, посасывая и смакуя его на вкус.

Мама захныкала. Она вспомнила, что у неё есть руки и её ладони уже упирались мне в голову. Она слабо пыталась оттолкнуть меня от себя.

 — Да, что ты делаешь?, — воскликнула она в совершеннейшем смятении, — Игорь! Отпусти меня!

Её платьице болталось на её ещё по — девичьи стройных бёдрах и я с удовольствием провёл рукой по её обнажённому аккуратному пухленькому животику. И, надо сказать, с большим трудом удержался, чтобы не запустить руку ей в трусики. Вместо этого я провёл рукой по её бедру и облапил её за задницу, сжав ладонью упругую булку ягодицы так, что мама опять ойкнула. Мой член просто разрывало от желания.

Мама упёрлась руками мне в грудь, силясь меня оттолкнуть.

 — Мама... — раздражённо шепнул я и больно дёрнул её за волосы.

Она уже готова была расплакаться. Нет, истерика нам с ней сейчас была совершенно ни к чему. Я отвесил ей звонкую пощёчину. На её щеке заалел след от моей ладони.

 — Игорь... — захлюпала она носом, — я же твоя мать...

Я отпустил её волосы. Совершенно неожиданно и совсем не кстати в голову пришла трезвая мысль, окатившая меня, как ледяной водой из ведра. Господи, да что я делаю? Мне стало не по себе. Подонок!

И в каком-то прорыве раскаяния я обнял её, мою маленькую хрупкую мамочку, крепко прижимая её пухленькое дрожащее тельце к себе. На какой-то момент мне стало невыносимо жалко её и чертовски стыдно. Вот, мудак, блин, вообще крыша поехала! Одичал тут совсем что ли? Я гладил её по волосам и шептал на ухо нежные слова, просил вроде прощения, гладил по взъерошенным волосам. А мама, как-то сразу снова обмякнув в моих руках и обняв меня руками за шею, сотрясалась в рыданиях, уткнувшись лицом в мою грудь. Она тоже что-то горячо шептала мне и с немалым удивлением из её почти бессвязных слов, прерываемых всхлипами, я понял, что она тоже просит прощения. За то, что, мол, из за них с отцом я попал в такую дыру... Она жалела меня! Я готов был упасть на колени перед ней и вымаливать прощение.

Наверное, лучше бы ей сейчас было уйти, и скорее всего ничего бы уже не было. Никогда. Вряд ли бы я когда-нибудь решился на подобное ещё раз. Но она не ушла.

Дальше всё вышло само собой. Уже без всякого злого умысла с моей стороны.

Я долго вот так утешал её, гладил и целовал её волосы. Её большие груди были тесно прижаты к моей груди, я даже чувствовал её соски! Я и не заметил, что уже покрываю поцелуями её голые плечи, шею, мокрое от слёз лицо... Очнулся только, когда вдруг осознал, что снова прижал мать к стене дома и целую её в солёные от слёз губы, а мои руки уже совсем не по сыновьи сжимают её ягодицы. В глазах матери стояли страх и печаль. Мой член каменным столбом упирался ей в живот. Но она не отталкивала меня, позволяя себя целовать и трогать, но и не отвечала на мои ласки.

Я отпрянул в сторону. Выругался. Плюхнулся на лавку. На мать я не смотрел, мои уши и без того горели от стыда.

 — Мама... Иди домой!, — глухо выдохнул я.

Но она опять не ушла. Она подошла ко мне и её рука нежно погладила меня по волосам.

 — Бедный мой мальчик., — со слезами в голосе прошептала она, — бедный мной.

Я раздражённо тряхнул головой. Чертовски хотелось ей нагрубить. Будто это она была в чём-то виновата.

 — Мама, иди домой, я сказал!! Те, что мало!? — уже совсем грубо рявкнул я, — завтра с базы вызовем катер и езжайте отсюда!

Но она снова положила свою руку мне на голову.

 — Игорь, я не обиделась. Правда. Ты ни в чём не виноват, — медленно проговорила она чуть не плача, — У меня и так дома без тебя сердце разрывается!! Пожалуйста, не злись на меня!!

Не знаю, откуда теперь во мне вдруг появилось вот так ниоткуда столько злости к ней. Пять минут назад готов был в ногах у неё валяться и молить о прощении, а теперь она меня буквально раздражала. Я с трудом сдерживался, чтобы не нагрубить ей.

Но похоже на самом деле я злился на себя. И как всегда эгоистично переносил свои обиды на неё.

Я закрыл лицо руками и громко выругался:

 — Мам, лучше уйди!! — никогда раньше не позволял себе ругаться при ней.

Но неожиданно я совершенно ясно понял, почему меня так душит ...  Читать дальше →

Показать комментарии (12)
наверх