Романтика похоти. Т. 3 гл. 5 ч. 1 поедка миссис Дейл в Лондон

Страница: 2 из 4

сбросив с себя халат и носки, он открывает дверь и приближается к материнской кровати. А так как она даже не успела сомкнуть глаз, то тут же замечает его в утреннем полумраке, просвечивающем из незакрытого ставнями окна.

 — Гарри! Что, спрашивается, привело тебя сюда? И как ты открыл дверь?

 — Я слышал ваше перемещение, дорогая мама, я не смог уснуть от холода. Встал и попробовал дверь, а она не заперта. Вы, должно быть, не защёлкнули задвижку, иначе бы я вынужден был стучать и звать вас, чтобы вы пришли ко мне и не дали замёрзнуть от холода. А теперь я хочу, чтобы вы позволили мне согреться в вашей добротной тёплой постели и чтобы вы обняли вашего бедного Гарри! Вы же не будете против, дорогая мама?

 — Если ты будешь вести себя спокойно и говорить тихо, ибо доктор может услышать тебя, можешь присоединиться, а если повернёшься ко мне спиной, то я согрею тебя.

Гарри не теряет времени и укладывается рядом с ней, а так как он действительно здорово замёрз и даже дрожал, то рад подчиниться её просьбе и, повернувшись к ней спиной, прижимается своей жопой к материнскому животу.

Она говорит:

 — Бедный мальчик, ему действительно холодно, теперь пусть заснёт в маминых объятиях.

Конечно, у него нет таких намерений. Быстро согревшись, он поворачивается лицом к маме и шепчет тем же самым тоном, который использует она:

 — О, как я люблю свою красивую маму!

Прижав свой живот к её, он позволяет ей почувствовать свой укол, упёршийся ей в Венерин холм.

 — Гарри! О чём ты думаешь, обнимая меня таким образом? Вы что, сэр, — не знаете, что я — ваша мать?

Одной рукой он хватается за её красивые твёрдые груди и явно приходит в полное любовное возбуждение от того, что она может чувствовать жесткий хуй, выдвигающийся против ее горы Венеры.

 — Моя дорогая мама, если бы вы знали, как я люблю вас и как страстно желаю обнять ваше прекрасное тело!

 — Прочь, нахальный ты мальчик! Разве тебе не ведомо, что это грех — потворствовать таким чувствам с собственной матерью? Немедленно же оставь меня!

 — О, нет, мама, не могу! В самом деле! Да, вы моя мама. Но я хочу обладать вами. Какой урон может быть от возвращения туда, откуда, я явился?

Тут он переносит свою руку с её груди на роскошный холм Венеры и показывает, что означают его слова. Она по-прежнему сильно сердится (во всяком случае внешне) и пытается отпихнуть его, но он другой рукой довольно крепко удерживает её за талию.

 — Перестань сейчас же, или я закричу!

Произносит это она довольно сердито, но, тем не менее, в ходе всего этого диалога не повышая голоса и продолжая возбуждённо шептать. Теперь Гарри думает о своем самом подходящем аргументе.

 — Почему вы прилагаете такие усилия, чтобы отказать мне в этом, дорогая мама? Почему бы вам не позволить мне насладиться вашей персоной точно также, как это делает Чарли. Ведь вам же это нравится.

Она вздрагивает при этом едком замечании.

 — Что ты говоришь? Какой же ты порочный мальчик! И где только слышал такую нелепицу, как эта? Неужто это одно из измышлений твоего друга Чарли? И это после всей доброты, которую я проявила к нему!

 — Дорогая моя мама, Чарли ни разу и рта не открывал по этому поводу. Я говорю о том, что видел собственными глазами.

 — Вот как? Так скажи же мне всё прямо.

 — Ладно, моя любимая мама, скажу. Вспомните ту субботнюю ночь, — первую из тех, которые Чарли и я проводили дома. После ухода на ночлег в свою комнату я вынужден был спуститься вниз в туалет, куда пошёл в чулках, но без ламы, чтобы не потревожить вас. Я возвращался обратно, когда вдруг заметил вспышку света наверху. Поднимаясь по лестнице, когда моя голова была уже на уровне верхнего этажа, я увидел, что вы идёте к комнате Чарли. Я вошёл к себе, но дверь оставил открытой, чтобы увидеть, когда вы будете возвращаться; не дождавшись этого, я потихоньку крадусь вдоль коридора, пока я не подхожу к углу, за которым дверь в комнату Чарли. Свет струится сквозь замочную скважину.

Я спокойно приближаюсь. Вы же знаете, что кровать там стоит как раз напротив двери. — - и там, моя дорогая мама, я вижу вас, посвящающую Чарли в тайны ранее неизвестных ему удовольствий. О! моя любимая матушка, вид вашего оголённых прелестей и того, каким восхитительным образом вы давали ему его первый урок любви, свёл меня с ума от желания. Как мне хотелось войти к вам и накинуться на вас, а если вы не согласитесь, то и подвергнуть вас грубому насилию! Находясь в таком состоянии, я вспомнил, что Эллен спит в вашей кровати. Я бегу туда и, сбросив с себя то немного, что было на мне, ложусь рядом с нею и принимаюсь ощупывать ее половые органы. Она просыпается и говорит: — «'Дорогая тётя, вы желаете, чтобы я сделала то же самое вам?» Её рука протягивается к моему вертикально стоящему члену, она издаёт крик удивления.

Я шепчу: «Это я, Гарри, и больше никого нет». — «О! Нет! Вам следует немедленно же оставить меня. Тётя могла только лишь пойти в туалет и вот-вот вернётся». Чтобы успокоить её и убедить в том, что нет никакого шанса вашего быстрого возвращения, я вынужден был привести её к двери Чарльза; и мы видим, как вы, совсем обнажённая, поднимаетесь и опускаетесь на чудовищном оружии, которое у Чарльза. Я никогда прежде не видел его вертикально поднятым и едва мог поверить своим глазам; и при этом не менее замечательным было то, каким образом вы с таким очарованием принимали его в себя. Это очень возбудило Эллен, так же как и меня. Мы возвратились в вашу комнату — огонь в камине всё ещё горел. Я уложил её на коврике перед ним, и взял её девственность. Она видела, как легко чудовищная штуковина Чарли входила в вас, и почувствовала, насколько моя намного меньше, так что даже и не подумала о том, что это причинит ей боль, да и позволила она мне помиловаться не выходя за пределы губ; но когда, заставив её потечь, я внезапно стал проталкивать его через все препятствия, и дело было сделано, она издала крик, поскольку это причинило ей боль, но я закрыл дверь, и никто из вас этого не услышал. После этого я позволяю ей соснуть и ничего такого не делаю до утра.

Следующей ночью мы снова наблюдали за вашим восхитительным образом действия. Эллен была менее болезненно воспаленной, и мы несколько раз последовали вашему примеру. Она и по сей день продолжает задаваться вопросом о чудовищном размере инструмента Чарли, и удивлена, как это так легко вы его принимаете в себя. Но, ах, моя матушка, как мои страсти были возбуждены вашими великолепными прелестями! Ну разве можно сравнить Эллен с вами? Она конечно сделала немало хорошего, чтобы уменьшить мою муку от желания обладать вами, когда я знал, что вы были заняты лучшим, и не могу быть на его месте. — Но это, пожалуй, и всё. Остальное — это вы, и вы одна единственная, моя возлюбленная мать, которую я обожаю, и я дико и страстно хочу овладеть этим дорогим и великолепным влагалищем, что под моей рукой.

Миссис Дейл совершенно поражена этим подробным перечислением.

 — Какой же ты омерзительный мальчишка! Как посмел следить за мной, быть шпионом за своей матерью и поставить в известность Эллен? Да и к тому же, не сомневаюсь, хвастался этим и говорил другим.

 — Вовсе нет, мама! На самом-то деле Эллен и я поклялись, что никогда не поделимся с каким-либо смертным тем восхитительным зрелищем, которое мы наблюдали. Так что видите, дорогая мама, вы можете полностью доверять вашему собственному мальчику. Ах, позвольте же мне сделать это! Почувствуйте, как пульсирует моя несчастная вещица!

Здесь я должен представить вам собственный отчет Гарри о том, что там имело место.

«Я беру её за руку и почти без какого-либо сопротивления протягиваю к своему уколу, так что могу почувствовать, как ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх