Бургундский Декамерон

Страница: 2 из 9

поцелуями её плечи, а его руки, дрожа от возбуждения, уже торопливо расшнуровывали лиф её платья сзади..

 — «Интересно как далеко он решится зайти?» — отстранённо подумала графиня, чувствуя, как ладони сына проникают в её распоясанный лиф и жадно обхватывают её упругие груди. Бёдра юноши с силой прижимались к ней сзади, так что даже через пышные юбки графиня ощущала неистовый напор страсти, терзаемый юного рыцаря изнутри.

Это было дико и непростительно, но Клод де Аранжи покусывая кожу на её шее, страстно и жадно мял ладонями её груди, причиняя матери подобными ласками скорее боль, нежели какое-то удовольствие.

Лиф её платья в конце концов мягко упал к их ногам, оставив графиню пред своим сыном в одном корсете, с обнажённой грудью.

 — Тише... Тише... Мой мальчик... — едва слышно прошептала она, — о, боже, Вас всё ещё терзает Ваша непростительная и непозволительная страсть ко мне?

Она мягко отстранилась и повернулась к сыну лицом, с мягкой укоризной взирая на него. Клод потупился, но, тем не менее, его взор горел яростным пламенем страсти.

Смутившись тем пылающим чувствам, о которых она прочла в его глазах, Бьянка покачала головой:

 — Вы два года провели на Мальтийском острове, мой сын, из-за этой пагубной страсти к Вашей матери. Ваш отец был просто в ярости, когда прочёл Ваш дневник. Не уж то воины-монахи не излечили Вашу душу от греховных помыслов?

В его глазах стояли слёзы:

 — Нет, мама, все два года я мечтал о Вас... Коснуться Ваших алых губ... Вашей бархатной кожи... Целовать Вас и ласкать... Скинуть с Вас все одежды и владеть Вашим телом, но не как сын, а как любовник, как муж... Простите мама, но это выше меня...

И совсем более, не владея собой, Клод де Аранжи подобрал её пышные юбки и, обхватив мать за бёдра, легко взвил её в воздух и усадил перед собой на трюмо, так что теперь их головы были на одной высоте.

Он неистово приник к её груди, снова с силой сжимая сочную нежную плоть в ладонях. Графиня задрожала, чувствуя, как её соски поочерёдно оказываются в жарком плену губ сына и как его зубы нетерпеливо покусывают молочно-белую кожу её груди.

О, её грудь, всегда была предметом её особой тайной гордости, своей формой размерами и упругостью, вызывающей немало зависти у придворных дам и служившей предметом желания и воздыхания большинства мужчин при дворе.

Но сейчас, испуганная глубиной искреннего порыва своего сына Бьянка де Аранжи впервые была готова пожалеть, что Бог наградил её такой ослепительной томной красотой, стройным атласным телом и несравненными женскими прелестями, что вкупе бросало к её ножкам сердца сотен мужчин и делало их рабами её капризов и настроения. Но это было сущим проклятьем, что среди пленённых её чарами и красотой мужчин, оказался и её родной сын.

Графиня чувствовала, как руки сына проникают под её юбки, его ладони скользят по ажурным чулкам и касаются кожи бёдер выше подвязок.

В какой-то миг, она поняла, что если не остановит этого сейчас, то уже не остановит никогда. Уж ни ей ли знать, насколько горяч и не властен над своими эмоциями и чувствами её сын... Чего доброго, так и изнасилует свою собственную мать на родовом трюмо.

Бьянка положила руки на плечи Клода и мягко отстранила его от себя. О, она не могла не почувствовать короткую, но ярсотную борьбу в его душе между разумом и страстью... Но, слава богу, победил разум и юный виконт дрожа от возбуждения, тяжело дыша, всё же отпрянул прочь от полуобнажённой матери.

С грустью и печалью в глазах взирала графиня де Аранжи в распалённые очи своего отпрыска. Она мягко погладила его по щеке:

 — Я не обижаюсь, мой сын... Прошу Вас не считайте мою неуступчивость поводом избегать моего общества. Но мы не можем преступить эту черту. Я взываю к Вашему благочестию и разуму, виконт де Аранжи...

В глазах сына стояли слёзы. Но это были не слёзы раскаяния, нет, то были слёзы отчаяния влюблённого юноши, которого отвергают, разбавленные злостью и гневом.

Он чинно поклонился матери в глубоком и почтительном поклоне.

 — Я прошу у Вас прощения, матушка, за столь нелепую и постыдную вспышку и полагаю, что мне стоит удалиться, дабы не расстраивать ещё более Вас..

 — Нет! — губы сами издали протестующий крик, прежде чем графиня успела подумать об этом, — отпустить Вас, мой сын? В таких расстроенных чувствах? Зная Ваш необузданный нрав? Нет!

Ничуть не смущаясь своей наготы, подобрав юбки, графиня легко соскочила на пол и, обогнав своего сына, перегородила ему путь у самой двери своего будуара. По лицу виконта де Аранжи мелькнула тень неудовольствия и раздражения. Но Бьянка упёрла маленькую ручку ему в грудь и требовательно произнесла:

 — Я требую послушания, мой сын!

Де Аранжи вымученно улыбнулся в ответ, пряча глаза:

 — Прошу прошения, графиня, но три месяца назад я принял титул виконта де Аранжи, наследника графа де Аранжи и не обязан отныне слушаться приказов его жены.

Графиня вспыхнула от столь дерзких слов, но всё же сдержалась и ответила мягким голосом:

 — Я прошу послушания, не как графиня, а как мать, мой сын... Разве этого недостаточно?

Виконт поднял глаза и к удивлению графини в них совершенно неожиданно промелькнул озорной огонёк:

 — Не совсем, Ваше сиятельство... Не хватает лишь малой толики, матушка..

 — И какой же? — улыбнулась графиня, принимая его игру.

 — Лишь Вашей милости, графиня, — склонил голову Клод, — Ваш поцелуй отвергнутому пленнику Вашей красоты... Как знак примирения между нами.

Бьянка смотрела прямо в его глаза. Она медленно провела языком по своим пухлым алым губкам:

 — Я так понимаю, виконт, это не будет целомудренный поцелуй матери и сына?

Клод склонился перед ней в наигранном реверансе:

 — Нет, дорогая графиня...

 — И вы останетесь в моих покоях?

 — О, да, Ваше сиятельство..

Графиня на миг задумалась. Сердце бешено колотилось в груди. Всё её благочестие сейчас трепетало в душе, противясь требованию сына. Стоит ли поощрять его богохульную страсть к ней? И разве не страшный грех вложить свои уста в уста собственного сына? Но разве не материнский долг уберечь своё чадо, даже ценой страшного греха?

Она упёрла руки в бёдра, игриво выпячивая вперёд свою грудь и исподлобья взглянула в глаза сына, подёрнутые пеленой возбуждения:

 — Мой мальчик, разве может мать противится желаниям своего сына? Будущего графа де Аранжи?

 — О, мама... — со вздохом воскликнул Клод делая шаг к ней и заключая её в свои объятия, но графиня внезапно прижала к его губам свой палец.

 — Мой сын, граф де Аранжи, Ваш отец пребудет ко двору герцога Бургундского через две недели... Я хочу, чтобы все эти две недели вы были неотлучно при мне, частью моей свиты, и непременно ночевали при моих покоях..

Расчёт был верен. В преддверии долгожданного поцелуя Клод де Арнжи сейчас был готов заложить хоть душу дьяволу.

 — Да, мама, любой Ваш каприз..

О, сколь, часто слышала графиня подобные клятвы от десятков мужчин в беспамятстве влюблённых в неё и доведённых долгими играми графини почти до безумства. Но даже в страшном сне Бьянке де Аранжи не снилось, что ей придётся использовать свои женские чары, чтобы привести к послушанию своего родного сына.

Она мягко гладила своего сына по волосам, когда он приник к её губам долгим горячим пылким и трогательно неумелым поцелуем, делясь с матерью своей совсем не сыновей страстью и желанием. Но в этом поцелуи было столько искреннего огня и неистовых чувств, что у графини закружилась голова и она, дабы не упасть, положила руки на плечи сына. Рука её мальчика снова ласкала её ...  Читать дальше →

Показать комментарии (4)

Последние рассказы автора

наверх