Бургундский Декамерон

Страница: 3 из 9

обнажённую грудь, второй он поддерживал мать за тонкую таллию. Матери пришлось привстать на цыпочки, чтобы сын мог её целовать, — юный виконт был выше графини на добрую голову.

Чуть погодя, чувствуя, что юноша снова вот-вот потеряет голову, Бьянка с некоторым усилием разорвала их поцелуй и заключила сына в объятия, приникнув к его груди.

 — Мой бедный мальчик, за что мы так наказаны? — она чувствовала, как бьётся в его груди сердце, словно молот в кузнечной, и наполнялась жалостью и бескрайним состраданием к своему единственному отпрыску.

 — Я думаю, виконт, Вам стоит принять ванну, — она шутливо повела носом, — вы не будете против, если Вам будет прислуживать Ваша мать?. — она улыбнулась и игриво погрозила ему пальчиком, — если, Вы, конечно, дадите слово рыцаря, что будете вести себя благопристойно и подобающе..

 — Почту за честь, матушка — нежно проговорил в ответ Клод де Аранжи.

Конечно, у юноши глаза полезли на лоб, когда он впервые увидел мать в короткой до бедра тонкой сорочке, плотно облегающей её бёдра и грудь. Графиня и сама нахмурилась своему легкомыслию. И впрямь, в такой сорочке женщине престало омывать не собственного сына, а мужа или любовника. Но что поделать, признаться, в её гардеробе вещей более целомудренных отродясь не бывало.

Она помогла юноше снять камзол, сама стащила с него сапоги и в одном исподнем повела его за руку в соседнюю комнату, где стояла до краёв ванная, наполненная полчаса назад для неё служанками.

Клод зарделся, словно, юный монах, когда мать стащила с него через голову рубаху. Не удержавшись, графиня положила обе руки на его обнажённую грудь, ласково поглаживая его тело, дивясь его литыми и сильным мускулам и гладкой нежной кожи.

 — Ты настоящий Аполлон, — призналась графиня сыну, горделиво оглядывая его стройный и мощный стан, — бог был милостив к нам с отцом в ту ночь, когда мы тебя зачали.

 — Спасибо, мама — зарделся ещё более и без того смущённый Клод.

Он замер, когда опустившись перед ним на колени, мать положила руки на его бёдра, чтобы освободить его от портков. Признаться, сама она в том не видела ничего зазорного, — господи, ведь она сама купала его до 14 лет, не доверяя слугам, — а сейчас ей было к тому же весьма любопытно разглядеть его возмужавшее, налившееся мужской силой тело. И разве стоит стесняться того, что родная мать помогает сыну совершить омовение?

Графиня де Аранжи искренне считала, что в том нет ничего постыдного. И, кроме того, всей душой надеялась, что узрев мать в той же роли, в какой сын может видеть свою любую служанку в любой день, его ненормальная и неестественная страсть к ней уляжется и испарится, как часто это бывает у многих мужчин, когда ореол женственной таинственности и недосягаемости вокруг предмета их обожания наконец оказывается развеян.

Всё же, видя крайнее смущение сына, Бьянка подняла глаза и с усмешкой проговорила:

 — Клод, право дело, вы краснеете, как монах. То не пристало дворянскому сыну. Неужели Ваши служанки не помогают Вам принимать ванную? — она игриво фыркнула, — или вы стесняетесь собственной матери? Вы же, кажется, дали мне слово о благопристойном поведении..

Клод де Аранжи только пожал плечами и закрыл глаза. Один Бог знает, о чём он сейчас думал, но когда Бьянка медленно стянула с его бёдер исподнее, суть его мыслей предстала пред ней воочию.

Признаться, ей стало не по себе. И она ещё раз пожалела, что позволила своему любопытству одержать верх и не поручила искупать своего наследника одной из своих служанок. Судя по размерам мужской доблести и его крайнему возбуждению, любая из них с радостью согласилась бы услужить юному виконту.

Мощное распалённое копьё юного рыцаря, увенчанное грозной разбухшей ярко малиновой булавой едва не упёрлось ей в лицо. И тут же, освобождённое, от плена белья оно немедленно стало подниматься вверх, перед поражённым взором графини, пока не упёрлось в живот юноши, едва-едва не дотягиваясь до его пупка.

С трудом графиня едва удержалась, чтобы немедленно тщательно не ощупать это исполинское копьё и тугие плотные мешки под ним. Не ради чувственной эротики или для блаженства своего сына, но из простой родительской меркантильности, чтоб наверняка убедиться, что с этим орудием любви всё в порядке, в нём нет изъянов и оно в скором времени даст их семье достойного наследника.

Но право, она благоразумно удержалась от этого шага, видя живое свидетельство совсем не чистых мыслей своего отпрыска.

 — Мой сын, полагаю Вам должно быть стыдно красоваться Вашим любовным копьём перед Вашей матерью, — с лёгкой укоризной произнесла она, поднимаясь с колен перед ним.

Клод ничего не ответил. И графиня почла за лучшее не развивать эту тему разговора.

Она помогла сыну усесться в ванную и стала фарфоровым ковшиком поливать его из чана с горячей водой, что стоял рядом.

Спустя короткое время, Бьянка призналась себе, что испытывает истинное родительское удовольствие касаясь руками, намыливая душистым мылом, сильное молодое тело и наполнялась чувством гордости от мысли, что это её сын, её плоть от плоти, её кровь от крови.

В конце концов, поначалу отчаянно смущавшийся, Клод, под её умелыми и ласковыми руками, нежно гуляющими по его телу, расслабился, разомлел и, откинувшись спиной на ванную, уже получал истое удовольствие от омовения.

 — Мой мальчик, — улыбнулась ему графиня. — кажется, вы избегаете помощи служанок при купании... Поверьте, это весьма опрометчиво. Я подберу Вам подходящую девушку.

 — Не стоит, матушка, — ответил Клод, — в ордене не приветствовались женщины-служанки... Я привык во всём довольствоваться спартанскими порядками..

Графиня фыркнула:

 — Вы будущий граф де Аранжи... Боюсь, что монашеский орден не лучшее место для воспитания дворянина. Право, Ваш отец изрядно погорячился отправив Вас туда на целых два года.

Клод де Аранжи вздохнул:

 — Мама, вы же знаете, я сам в этом виноват. Счастье, что, в конце концов, отец всё же простил меня..

Графиня нежно массировала пальцами его грудь.

 — Это было очень глупо, виконт, что Ваш дневник попал в руки Вашего отца. Лучше бы Вы открылись мне, мой сын... Я думаю, мы бы нашли возможность помочь Вам без столь суровых испытаний., — она украдкой бросала взгляды на возбуждённую башню своего сына, то и дело показывающуюся, словно некий морской дракон, из мыльной воды..

Клод покраснел.

 — Простите, мама, но я думаю, я бы никогда не открылся Вам..

Графиня только вздохнула. Она подумала, что интересно, а чем бы она смогла ему помочь, если бы сын и в самом деле открыл ей свои чувства? За два года, что она не видела его, пока он пребывал на мальтийском острове, графиня сотни раз вопрошала себя о том, а как бы она повела себя узнай про греховную страсть сына к ней? Ведь, всё — равно, никогда бы она не позволила себе разделить с сыном его чувства и его желания.

С какой-то дрожью, графиня попросила встать сына в полный рост в ванной и медленно принялась омывать губкой его ноги. Всеми силами она старалась не обращать внимания на возбуждённую вздыбленную башню юноши, выпирающую между его бёдер, мысленно вторя себе, что это в первый и в последний раз, когда она согласилась услужить ему при купании. Она чувствовала, что неудержимо краснеет, словно, невинная девица и ничего не могла с собой поделать. Только один раз Бьянка вскинула взор, чтобы посмотреть в глаза сына, но между их взглядами покачивалась эта возбуждённая каланча и мать торопливо опустила глаза.

О, это было очень странно. Сотни мужчин безумно влюблялись в неё. Лишь немногие из их числа удостаивались чести и блаженства возлечь на её ложе, но и тех хватало, чтобы ...  Читать дальше →

Показать комментарии (4)

Последние рассказы автора

наверх