Пришедшая Из Мира Грёз, или вечная сплюшка. (Часть II)

Страница: 1 из 2

 — Теперь я не могу заснуть, — сказал я тихо в надежде, что она ещё не успела погрузиться в свой мир снов.

Странная вещь бессонница. Всю неделю я спал по три-четыре часа в сутки, на выходных мне не дал отоспаться семейный, так сказать, аврал, а за ним и друзья, срочно нуждавшиеся в помощи по некоторым вопросам, в которых они оказались некомпетентными. Наконец, я спрятался ото всего мира с его бедами, проблемами, печалями и воплями о помощи в маленькой квартире на втором этаже, на разложенном диване, сытый, довольный и крайне усталый. В мою честь было постелено свежайшее постельное бельё, и работал обогреватель, разливая в воздухе благодатное тепло. Казалось бы, о чём ещё мечтать? Ложись и спи от души! Именно это я и собирался сделать — на следующий день мне снова нужно было вставать в 5 утра, однако бессонница пришла со своими планами на ночь. В голове вертелись родители, друзья, работа, снова друзья и снова родители, я ворочался, вставал глотнуть воды и ложился обратно, то и дело будя милую сплюшку, дремлющую под боком.

Она зашевелилась, поворачиваясь ко мне. Прижалась, вся тёплая-претёплая, обняла, ткнулась в шею мягкими губами.

 — Почему?

 — Не знаю. Не идёт сон. Набегался за неделю, теперь мысли... крутятся.

 — Я думаю, — щекотно забормотала она мне прямо в шею, — он от тебя убегает и прячется.

От такой неожиданной приятности я поёжился. Прижал её к себе под одеялом.

 — А почему он это делает? Я, что, такой прямо весь из себя страшный?

Она снова зашевелилась.

 — Вовсе нет. Совершенно наоборот.

 — А чего это он тогда?

 — Ну...

Она приподнялась на согнутой в локте руке, заметно оживившись.

 — На самом деле, всё это вполне объяснимо, как я думаю. Видишь ли, сны, они сами по себе довольно бестолковые, упрямые и недальновидные создания. Прямо как Оладушек, — добавила она задумчиво.

Оладушком был её сосед по квартире Максим, на чьём обычном месте для сна мы сейчас расположились. По неизвестным мне причинам он удостоился этого прозвища, и никак иначе она никогда его не называла.

 — Так вот, о чём я говорила? — она очнулась.

 — О снах, — напомнил я, зарываясь лицом в её волосы.

 — Ах, да. Ну так вот. А поскольку они действительно ни дать, ни взять Оладушек, то и ведут себя соответственно. Они упираются, капризничают и дают дёру в самый неподходящий момент. А всё почему?

 — Почему?

Постепенно сползая вниз, я устроился очень удобно: прижался щекой к её груди, в то время как она свободной рукой привычно гладила меня по волосам, запуская в них пальцы, как расчёску.

 — Всё потому, что они находятся под влиянием своей исключительной бестолковости, так называемым Синдромом Оладушка, который не очень хорошо поддаётся лечению медикаментами, но неплохо контролируется пенделями в разумном количестве. Но, разумеется, в отношении снов этот способ малоэффективен. В отличие, кстати, от Оладушка. Возьмём хотя бы тот случай, когда этот умник хотел бросить институт и начать путешествовать автостопом по Европе, потому что, видите ли, ему показалось, что его жизнь скучна, уныла и небогата событиями. Обострение Синдрома Оладушка налицо! Однако несколько пенделей умеренной силы — и состояние пациента быстро стабилизировалось до пределов нормы. Так что, уважаемый коллега, как вы видите, явление, названное нами синдромом Оладушка, так или иначе может быть контролируемо.

 — Угум, — пробормотал я практически на грани сна.

Она склонилась и поцеловала меня в губы долгим-долгим поцелуем.

 — Спокойной ночи, сокровище моё.

 — Сокровище — потому что весь грязный и выкопанный из земли?

Она погрозила мне, легко постучав пальцем по кончику моего носа.

Я засмеялся и заснул.

Мне снился Оладушек, то есть, конечно, Максим, автостопом добирающийся до больницы, главврачом в которой была моя вечная сплюшка. Она сердилась, отправляла его в институт, ворчала и прописывала пендели. Следующим пациентом оказался, к моему немалому удивлению, я сам, и сон постепенно начал приобретать другую направленность.

Ко мне строгая главврач была не только не строга, но и совсем наоборот. Она предписала мне почаще отдыхать и радоваться жизни, а затем, подойдя близко-близко, предложила начать радоваться жизни прямо сейчас, не сходя с места. Пока я пребывал в ступоре, она заскользила ладонями по моему телу, по шее, по груди, проникла под одежду, а затем и вовсе принялась щедро одаривать меня весьма возбуждающими ласками губ и языка. Оправившись от лёгкого удивления, я стал неловко отвечать ей. Она же с явным удовольствием избавила меня от футболки и расстегнула и стащила вниз джинсы. Ловкими пальцами прошлась по животу, скользнула в плавки, и дальше стало совсем приятно. Я изумился тому, какими реалистичными оказались ощущения во сне, попытался повернуться набок, но что-то помешало мне. Медленно-медленно, с усилиями всплывая из сна в реальность, я застонал наяву, и ещё раз, из-за очень сильных сладостных ощущений внизу живота и ещё ниже.

Сонный, как медведь посреди спячки, я понял только, что сон сном, а ощущения были самыми что ни есть реальными. При тусклом свете фонаря, проникающем из-за штор, в сумраке комнаты мне удалось разглядеть силуэт с длинными-предлинными спутанными со сна волосами, склонившийся над моей самой выдающейся на данный момент частью. В эти бесконечные волны волос я и погрузил пальцы, проверяя достоверность происходящего.

Судя по ощущениям, она применила запрещённый приём с зажатием головки в ладони и поворачиванием ладони, как в попытке открутить крышку с баклажки, отчего меня выгнуло на кровати с очередным, уже гораздо более громким, стоном.

Пока я приходил в себя, она медленно-медленно вылизывала ствол члена и кожу вокруг него. Погладила яички, перекатила их в ладони, склонилась и вобрала их в рот.

Я шумно вздохнул.

Выпустила изо рта и стала быстро их вылизывать, толкаясь между ними языком, как будто пытаясь их разделить. Снова погружала в рот, снова щекотала кончиком языка и облизывала, осторожно сминала губами...

 — Оххх ты как хорошо, — выдохнул я со стоном, после чего задал показавшийся мне не вполне уместным вопрос:

 — Который час?

Мой голос, спросонок всегда хрипловатый, сейчас был особенно в ударе, мне даже показалось, что я её напугал.

Однако она ответила совершенно спокойно:

 — Примерно половина пятого.

И вернулась к своему увлекательному занятию.

Какое-то время я лежал в темноте, постанывая и гримасничая от удовольствия, пытаясь собраться с мыслями и силами. Первое давалось мне особенно трудно, так что пришлось бросить это дело и отдаться ощущениям. А отдаваться было чему...

Она не спеша, со смаком облизнула головку. Потёрла кончиком языка уздечку, сначала медленно и легко, как будто играя, потом всё быстрее и быстрее, с настойчивостью, делающей ей честь. Поцеловала взасос, ещё и ещё. Странное томление разлилось по всему телу, отдалось лёгкой дрожью в пальцах. Наконец, она погрузила головку в рот полностью, вырвав из меня возбуждённый полустон-полувздох. Это само по себе было очень приятным. Но дальше она упёрла головку в нёбо и медленно-медленно качнула головой.

 — Ааа!!... — я резко приподнялся на кровати.

Полутьма и особенно восприимчивое к ласкам со сна тело усиливали ощущения.

Посасывая головку, она мерно качала головой. Терзаемая изощрённой лаской головка послушно тёрлась о нёбо, посылая импульсы, от которых я беспорядочно вздрагивал.

Обессилевшей рукой я водил по простыни, пока не нашёл её руку и не сплёл свои пальцы с её пальцами, крепко сжав их.

 — Мммммм!...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх