На третьем этаже

Страница: 1 из 2

Что наша жизнь? Игра...
«Пиковая дама» П. Чайковского

Я и моя будущая жена в те далёкие годы любили играть в одну, немного экстремальную, игру. Молодые нервишки требовали, чтобы их «почесали» да бесшабашное ухарство, наполнявшее то зелёное время, иногда, плескаясь, переливало через край... В общем, организм хотел адреналина по высшему разряду, и он его получал с лихвой. Не помню, кто из нас это придумал; изначальная идея стёрлась из памяти, перекрываясь десятками тех самых сцен, которые нам обоим теперь приятно вспоминать ночью в постели, в попытке нагнать тот самый тонус — теперь уже с трудом. Что точно, ни одна из сексуальных игр не приносила такого удовлетворения, как эта.

Когда нам жуть как хотелось друг друга, мы уславливались встретиться в заранее обговорённой точке. Правила были простыми: сначала бурная встреча в незнакомом районе и придирчивый выбор жилого объекта. Затем восхождение на его верхушку и предание любовным ласкам прямо перед дверьми ничего не подозревающих обитателей. Двери в любой момент могли раскрыться, представляя невольному зрителю самый необузданный половой акт, который он видел, во всей красе. Как бы это ни казалось странным, нас одинаково будоражила мысль, что вот-вот застукают. Возбуждение иногда достигало такого порога, что наши тела становились фантастически чувствительными и мы оба балансировали, в буквальном смысле, на грани обморока. От взаимных прикосновений нас било током, мы дрожали от любого собственного движения и постороннего звука. Да, звуки добавляли нашей игре особую пикантность, отчего наивысшая точка оргазма казалась почти не достижимой. И поэтому мы заставляли себя входить в бешеный ритм, не щадя собственной плоти, и часто доходили до того восхитительного момента, когда души сливаются в единое целое и оставляют бренные тела работать внизу, чтобы первые могли плавно достичь небес и рухнуть обратно, когда вторые уставали.

На удивление за несколько лет нашей игры практически никто за этим занятием не заставал — ни в начале, когда ещё можно смеясь сбежать от блюстителя нравственности; ни в середине, когда мы были слишком поглощены друг другом, чтобы реагировать на что-либо другое; ни в конце, когда мы изнемогая, натягивали одежду и опираясь о стены начинали долгий, слишком долгий путь вниз по лестничным маршам. Помню, только однажды нам помешала бабушка, выносившая мусор. Наверно, надо было видеть, как она всплеснула руками при виде такого прелюбодейского хамства рядом с её квартирой. Мы очнулись от звука упавшего мусорного ведра: её ноги обвиты вокруг торса партнёра, голова откинута назад, а руки прижимают его голову, утопающую в пышной груди. Это было уже не начало, но мы смогли опрометью броситься наутёк под гневные тирады «я-на-вас-то-милицию-вызову-бестыжие». Но ведь поэтому мы и выбирали те места для игр, где нас никто не знал!

Много происходило и других казусов, когда, например, в открытое окно залетела стая перепуганных голубей, и нам было уже не до друг друга, или же, когда Лика поскользнувшись на ступеньке ухватилась за мои причиндалы... Но я хочу рассказать о случае, который заставил нас изменить свой взгляд на то, чем мы занимались. Тот самый раз, который то я, то жена иногда вспоминаем и... чаще всего — смеёмся. Но бывает, что и грустно вздыхаем. Неизвестно, во что бы всё вылилось, если не тот случай. Так что, в принципе, мы рады, что наш любовный фронт оказался подавлен с главного фланга. Со временем игра, конечно, возродилась, но уже совсем в другом качестве. И, скорее всего, это уже другая история.

А тем осенним днём я позвонил Лике с работы домой и прозрачно намекнул на очередной секс-марафон. В ответ она пожаловалась, что дома ей всё обрыдло и она сильно меня ждёт. Каждое следующее место выбиралось обычно после последнего раза, так что без лишних слов мы дали понять, где встречаемся через час.

Как только я вылез из маршрутки, то даже сам не сразу её узнал. Лика была в неброском осеннем пальто, в таком же беретике, с завязанным в узелок волосами, которые обычно большими красивыми локонами струятся с плеч. Я же всё ещё был одет по-рабочему, при классической «тройке». Обращать внимание на подобную парочку, слившуюся в крепком поцелуе под козырьком остановки, никто не собирался. Ну подумаешь, давно не виделись...

Всю дорогу, выбирая дом, мы непрестанно обжимались, отпуская скабрёзные шутки и хохоча — правда, осторожно. Умом понимали, что даже здесь выделяться не нужно, но всё возрастающее влечение остановить оказались не в силах. Наконец, театр дальнейших действий был указан, и тела покорно двинулись в бой.

Чуть только хлопнула дверца подъезда, Лика вдруг сказала:

 — Если не перепрыгнешь через ступеньку, снимаешь шапку!

Я удивлённо посмотрел на неё. Она же, как антилопа, грациозно перелетела через одну большую ступень. Дом был старый, невысокий, с короткими лестницами. Но ступени были высокими. Ещё не понимая, я принял решение и показал, что тоже не лыком шит, но в последний момент не удержался на краю и соскользнул. Лика, хихикая, резким движением сорвала мою шапку и перепрыгнула ещё через ещё одну. До верха оставалось не так уж и много. Я примерился и перепрыгнул через две.

 — Меняем правила. Если ты через две не перепрыгнешь, снимаешь берет.

 — Ух, какой, — Лика надула губы.

 — Боишься? — я осклабился, уже со всех сторон оценивая её предложение.

 — Вот ещё! — Лика начала готовиться к прыжку, легонько приседая и приподнимаясь, помогая руками, как заправский прыгун в длину. По лицу жены я заметил, что уступать ей не хочется, и если придётся, пропрыгает до последнего этажа. Лишь бы показать, что она не только может, но у неё ещё и хорошо получается. Я чуть ли не мурлыкая под нос наблюдал за её кратким полётом и уже с кровожадным «ага!» стал потирать руки, когда у Лики всё-таки не получилось.

 — «Снимите с себя это!», — прокомментировал я любимую передачу её мамы, самодовольно упирая руки в боки.

 — Ха! — надулась пуще прежнего Лика. Но в глазах я заподозрил азартный огонёк.

Она с медленно наползающей на полные губы улыбкой одну за другой стянула перчатки.

 — Ах так! — Я, конечно, забыл про перчатки, но и не ожидал такого подвоха. Азарт во мне разгорался не хуже, чем в ней. Перепрыгнув ещё через две ступени, я поманил её пальцем.

 — Вадик, Вадик... — укоризненным тоном полупропела-полупрошептала она и оказалась рядом со мной. — Ну что же, никто не выиграл? Тогда меняем правила! Теперь через три.

Через три у неё получилось, но с трудом. Я тоже преодолел их и оказался наверху.

 — Ну что, победа?

 — Как бы не так! Тут три этажа? Ну так вперёд, ковбой! Я хочу посмотреть на тебя без джинсов!

Так мы пропрыгали до третьего, мстя и изгаляясь. Пальто и куртка были оставлены на подоконнике второго этажа (вместе с ранее проигранными предметами одежды). Свитера полетели с нас на полпути наверх.

Разгорячённые, разве что не взмыленные, задыхающиеся, но весёлые, мы остановились на третьем этаже, недоумевая, почему на этот бедлам в подъезде ещё никто не откликнулся. Я стоял выше, и Лика прыгнула в последний раз — как раз ко мне в руки. Я самортизировал её прыжок и обхватил за талию. Лика отстранилась чуть-чуть и взглянула на меня так выразительно, как будто в первый раз увидела. Я понял: вот мы наконец-то на последнем этаже. Помнится, ещё поразился глубине цвета её глаз — ярко-голубые, вбирающие в себя весь окружающий мир.

На нас двоих оставалось совсем немного верхней одежды. На ней — колготки да бюстгальтер. На мне — майка и почти потерянные в последнем прыжке брюки. Лика приподняла голову, часто задышав. Песочные волосы растрёпанными прядями нехотя спустились с плеч, цепляясь кончиками в края чёрной материи двух плотно облегающих груди чашечек. Я отвёл волосы с её левого уха, наклонился и прошелестел:

 — Ли-и-и-и-и-и-и-ика-а-а-а-а...

Ей всегда этот тон напоминал ...

 Читать дальше →
Показать комментарии
наверх