Наш брак заключен на небесах

Страница: 1 из 2

 — Я тебя очень люблю, Оля, — шептал Максим мне на ухо, крепко обнимая. Он лежал на мне, мои ноги были у него на плечах, он сильно вводил в меня свой член, я не могла удержаться от стона. Он целовал меня в губы, его руки блуждали по моему телу. Я обнимала его шею, целовала его, и была очень счастлива, что он меня называет Олей, как девочку, а не Олегом.

Мы росли с Максом друг рядом с другом. Мы ровесники, ходили в один и тот же класс, квартиры на одной площадке. Даже семьи у нас были одинаковыми, не полными. Его мама давно погибла в аварии, отец бросил нас с мамой, когда я был еще ребенком. Воспитывались мы немного по-разному. Папа Максима водил его на рыбалку и охоту, с самого детства он ходил на карате, Макс мускулист, он помогает своему папе делать ремонт в квартире. А я, под маминым крылом, научился готовить, шить, ходил на уроки музыки. Мама когда-то хотела дочку, поэтому вечерами вдруг просила меня надеть девичью одежду, повязать бантики, она сама покупала эти красивые вещи, и в таком наряде я с ней танцевал, было очень весело и забавно. Так мы с мамой развлекались даже тогда, когда я уже заканчивал школу. Эти танцы в девичьей одежде перевернули мою жизнь.

У нас с Максом это началось необычно. Нам было уже по 16, учились в последнем классе. Макс был у меня дома, мы сидели на диване в моей комнате и рассматривали большой цветной буклет про космос. Тишина. И вдруг в прихожей раздается какой-то грохот. Я поднимаюсь, чтобы посмотреть, что там случилось, но меня останавливает голос, который оттуда слышен — это дядя Слава, папа Максима. Он говорит: я не могу ждать, давай прямо здесь. Ему что-то тихо отвечает женский голос, это моя мама. Я возвращаюсь на диван, мы с Максом замираем. А там слышен шелест одежды, а потом раздается ритмичный стук и стон мамы. Любопытство берет верх, и я на цыпочках крадусь к двери, она чуть приоткрыта, и все видно.

И что я вижу? Мама полулежит на маленькой софе, которая у нас там стоит, ее красивые ноги полусогнуты и подняты вверх, юбка скомкана на животе, на полу валяются ее сиреневые трусики, а дядя Слава, наклонившись над ней, держит ее за талию и сильно ее... любит. Я вижу, как огромный член входит в мою маму, яйца бьются об ее ляжки. У мамы на лице страдание. Мне становится ее жалко, но я понимаю, что такова участь женщины — терпеть мужскую грубость. Максим тоже подходит к двери, притискивается ко мне и смотрит в щелку выше моей головы. Макс шепчет: ничего себе, мой папа трахает твою маму. А я ему: конечно, ему хорошо, а она, бедненькая, терпит, смотри, как твой ее мнет. Ты что, — говорит Макс, — она же добровольно, смотри, какой у нее на лице кайф, я где-то читал, что у женщин больше удовольствия, чем у мужчин.

Мы с Максом жадно смотрим на происходящее в прихожей, он плотно прижимается ко мне сзади, и тут я чувствую, что член Максима стоит, он через треники упирается в мою попу. Я притворяюсь, что этого не замечаю, а Макс все сильнее давит на меня. Если бы не наши треники и трусы, то он, наверное, вонзил бы свой член прямо мне в попу. От этой мысли у меня внутри все как будто переворачиватся, я оттопыриваю попку, прижимаюсь к Максу, а он... он неожиданно целует меня в шею.

Год назад, во время очередного маминого приступа увидеть меня девочкой, в танце, я у нее спрашиваю, откуда у нее такое странное желание. На глазах у нее выступают слезы. Она рассказывает, что когда папа нас бросил, она была беременна, врачи сказали, что будет девочка, но папа ушел, и она со зла сделала аборт, а теперь жалеет. Мама целует меня в щечку, мне ее жалко. Я говорю: знаешь, я читал, что гормоны могут сделать из мальчика девочку. Мама отстраняется от меня и говорит: и не думай об этом, это вредно. А в глазах задумчивость.

Короче говоря, я стал принимать эти цветные таблетки. Они на меня подействовали быстро, через несколько месяцев у меня уже были небольшие грудки, попка начала округляться, тело постепенно становилось гладким, а волос на ногах и груди у меня и так не было. Мама заметила эти перемены, она вздыхала, но мне показалось, что довольна с тем, что со мной происходит.

Мама стала делалать мне сюрпризы. То положит в мой шкаф новенькие женские трусики, то халатики и маечки, а однажды я увидел там пару ажурных бюстиков. Это были такие красивые предметы, что я с удовольствием их надевал. Сначала только когда был один. А потом и при маме. Через какое-то время я уже ходил дома только в женском, и мама стала обращаться ко мне, как к девочке. Но в школе я был обычным мальчиком, ну разве что женственным, на это никто не обращал внимания, все были заняты собой, даже Макс, с которым мы были целыми днями вместе.

Сценка в прихожей заканчивалась, дядя Слава и моя мама громко застонали и кончили. Мы с Максом видим, как его папа вынимает свой член из моей мамы, они целуются, мама быстро встает, одергивает юбку и подбирает свои трусики с пола, они что-то говорят друг другу и смеются.

Мы быстро садимся на диван. Макс шепчет мне на ухо: по-моему, у них будет ребенок, у них не было презерватива. Я резко поворачиваю голову в его сторону, наши губы нечаянно соприкасаются, меня будто бьет током. Макс пытается меня обнять, но я сопротивляюсь, хотя и хочется.

Звуки из прихожей перемещаются в кухню. Раздается звякание стаканов, ложек, еще чего-то. Похоже, что они собираются пить чай. Во дают. У них даже мысли нет, что кто-то есть дома. Я шепчу Максу: давай притворимся спящими, чтобы их не смутить. Мы ложимся, Макс сзади обнимает меня, его руки нечаянно касаются моих грудок и замирают. Он шепчет: слушай, что это? Я ему: убери руки, тихо, мы спим.

Через минуту мама распахивает дверь моей комнаты. Видит нас спящими, и шепчет в сторону кухни: Слава, иди посмотри, они, оказывается, дома, спят, а мы с тобой черт знает чем занимаемся, хорошо что не проснулись.

Назавтра Макс смотрит на меня так, как будто видит впервые. У него в глазах удивление. А что чувствую я — не передать. Надо же — я его стесняюсь, опускаю глаза, когда он на меня смотрит. Обращаясь друг к другу, мы чуть ли не заикаемся. А вокруг нас как будто никого нет — мы никого не видим и не слышим. Оба получаем пару по литературе, училка говорит, что мы витаем в облаках. Да еще ехидно спрашивает, не влюбились ли мы, конечно, имея в виду девочек. Кажется, она права, но девочки тут не при чем.

После школы мы с Максом медленно идем домой. Макс робко говорит: у меня такое чувство, будто ты девочка. Я пытаюсь уйти от этого разговора, но он спрашивает, что со мной случилось. Сказать ему, что я тоже с ним чувствую себя девочкой? Дудки, не скажу, стыдно. Так мы доходим до дома. На площадке, между нашими квартирами, мы стоим молча. Мне кажется, что если он сейчас уйдет к себе, я умру. Я отпираю свою дверь, жду секунду, и Макс заходит вслед за мной. И тут же, прямо на том месте, где вчера наши родители устроили такой шум, он обнимает меня и целует в губы. Я тоже обнимаю его, я весь горю. Первое желание — сбросить с себя всю одежду и лечь на софу, как вчера лежала мама. Но я беру себя в руки и говорю: Макс, я в ванную, посиди немного.

Я выхожу из ванной в халатике, который обычно ношу дома. Макс подымается мне навстречу, он молча обнимает меня, мои грудки прижаты к нему, он смотрит мне в глаза и тихо спрашивает: так ты кто, девочка, что ли? Я целую его и отвечаю: молчи, ничего не спрашивай, тоже иди в ванную.

Макс уходит, а я пытаюсь сообразить, что мне делать. Я его хочу, хочу, чтобы он со мною сделал то же самое, как его папа с моей мамой. Но я же мальчик! В этот момент я чувствую, что моя попа, прямо дырочка, пульсирует, что там горячо. Я сжимаю ее, и какое-то сладкое чувство охватывает меня всего, оно передается к моим соскам, я сдавливаю их пальцами, они набухают, и только тогда я понимаю, что мне делать. Я иду к своему шкафу, надеваю бюстик и трусики, опять халатик, и сажусь ждать Макса, я чувствую, что очень его жду.

Макс заходит, подсаживается ко мне и говорит:...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх