Лунная фея. Часть 1

  1. Лунная фея. Часть 2
  2. Лунная фея. Часть 1
  3. Лунная фея. Часть 3

Страница: 2 из 4

чувствовал голой кожей его огонь и силу.

Постепенно их борьба превращалась в нечто совсем иное... Они пыхтели, прижавшись друг к другу, и Витька чувствовал, как голое тело Лины вливает в него странные токи. Его писюн ткнулся Лине в пах, и Витька стал бессознательно толкаться бедрами. Руки его сползли Лине на попу... ноги Лины раздвинулись, и каменный писюн уперся в мягкий холмик под ее трусиками.

Их борьба превратилась в странный танец: обнявшись, уткнувшись друг другу в шеи, они толклись бедрами все яростней и быстрее, не раздеваясь и не говоря ни слова. Лина растопырила ножки, а Витька норовил наподдать писюном ей снизу. Серебряные ее косы растрепались, и Витька чувствовал их запах — тонкий, волнующий, как ночной ветер.

Он чувствовал, что ритм толчков затягивает его в какую-то бездну, и она уже совсем близко, совсем-совсем...

 — А что это вы тут делаете?

Линин папа, по всей видимости, уже давно наблюдал за ними.

 — Б-б-боремся, — вызывающе ответила Лина, отходя от пунцового Витьки.
 — Боретесь? Лина, в каком ты виде? Ты уже взрослая девушка! Как тебе не стыдно? А вы, молодой человек? Вы забыли, что Лина не только девушка, но и инвалид?..

***

Вечером Витька не мог заснуть. Было без двух ночей полнолуние, и матовый свет, заливавший чердак из окна, будоражил Витьку, как волка.

Он спал один, — родители его спали внизу, в комнате. Полежав некоторое время с закрытыми глазами, он стянул трусы и стал гладить свой писюн, вспоминая борьбу с Линой. Сладкие волны разливались по его телу... но вдруг Витька каким-то шестым чувством учуял подвох — и открыл глаза.

Дверь была приоткрыта. К Витькиной кровати приближалась белая фигура... Ужас, сковавший на мгновение Витьку, тут же сменился удивлением — «да это же Лина!» — и Витька едва успел накинуть трусы на торчащий писюн.

Лина вошла в лунный луч, и Витька зажмурился и запыхтел, изображая «спящее дыхание». Внутри у него все напряглось, как в самый волнующий момент кино.

Какое-то время Лина стояла над ним; затем Витька вдруг почувствовал ее пальцы на своем писюне.

Это было так неожиданно, что Витька еле удержался от крика. Рука Лины замерла, и Витька изо всех сил изображал, как крепко он спит.

Прошло еще полминуты, и пальцы Лины поползли по его писюну, ощупывая и изучая его сквозь трусы.

Это было так невозможно и так приятно, что Витька едва сдерживал стон. Сладкая щекотка растеклась по телу, и Витька выгнулся, подставляя Лине хозяйство, ноющее под трусами.

Но Лина вдруг испугалась: невидимая рука мгновенно убралась с трусов, и Витька услышал легкие шаги, а затем и шорох двери.

Полежав некоторое время в тишине, Витька снова спустил трусы. Луна заливала чердак матовым туманом, и Витьке казалось, что лунные волны пронизывают сладостью набухший писюн и все его тело. Пальцы его скользили по писюну все быстрей, быстрей, — и вот уже между ног его лопался огромный радужный пузырь, и Витька скулил, вжавшись в кровать...

***

Днем все было, как обычно: Лина ничем не выдала себя, а Витька тем более. Вечером он снова лежал со спущенными трусами и ласкал писюн, думая о Лине.

И снова приоткрылась дверь, снова раздались легкие шаги... В этот раз нежные пальцы Лины ощупали Витьке не только писюн, но и яйца, и даже сделали попытку приподнять резинку трусов...

Но Лина, видно, сама испугалась собственной смелости — и вскоре Витька снова услышал тихие, пугливые шаги и шорох двери.

Весь день Витька промаялся, чувствуя, что так больше нельзя. Ночная тайна тяготила его, и он не знал, как ему быть. О том, чтобы объясниться с Линой, нельзя было и думать; что же делать?

Витька раздумывал об этом, лежа в постели — и вдруг похолодел от внезапной мысли. Прежде чем сообразил, что делает, он стащил с себя трусы и сбросил их вместе с простыней на пол.

И в тот же момент приоткрылась дверь: вошла Лина...

Витька лежал полностью голый и обливался миллионами стыдно-сладких ручейков. Он был весь на виду у Лины, и ему казалось, что его тело сейчас скукожится от стыда, как сухой листик.

Лина долго стояла над ним, а Витька сходил с ума, ощущая ее взгляд на себе. Внезапно он почувствовал, как Лина трогает его за голый писюн...

Это было так неописуемо-хорошо, что в глазах у Витьки запрыгали искры. Тонкие пальцы Лины скользили по его писюну, щупали, трогали, мяли его со всех сторон, забирались в уголочки под яйцами... Витька с ужасом думал о том, ЧТО ожидает его, — но вдруг неожиданно для себя чихнул.

И открыл глаза.

«Все. Конец» — мелькнуло у него в голове. Лина вскрикнула и отскочила от него.

Минуту они молча смотрели друг на друга, потом Лина стала осторожно пятиться к двери...

 — Лина! — шепотом позвал ее Витька.
 — Что? — ответила она, помолчав.
 — Ты чего?
 — Что «чего»?
 — Чего не спишь?
 — Да так... просто... А ты? Чего притворяешься?

Она снова подходила к голому Витьке. Сердце его стучало, как барабан.

 — Что «притворяюсь»?
 — Ничего... Ты всегда голый спишь?
 — Всегда. То есть... Не всегда. Ты ведь знаешь.
 — Что «знаю»?
 — Ты же была здесь. Вчера, и позавчера. Я не спал.

Лина закрыла лицо рукой: ей было стыдно.

 — Тебе... интересно, да?
 — Что «интересно»? — чуть не плача, спросила Лина.
 — Ну... Ты знаешь.

Минутку они помолчали. Потом Витька приподнялся и сел на край кровати.

 — Знаешь, а так не честно!
 — Что «не честно»?
 — Я раздетый, а ты?
 — Ты что, хочешь, чтобы я тоже разделась?
 — Так будет честно, по крайней мере.

Лина помолчала, затем посмотрела на Витьку и стянула с себя ночнушку. Под ней не было ничего.

Она стояла в лунном луче, освещавшем ее тело призрачным матовым светом. Ее груди, пухлые и остроносые, топорщились в разные стороны, отбрасывая тени на гибкий живот. Плавный изгиб ее фигуры, пластика ее плеч, грудей, ног, матовая нагота ее бедер, не расчерченных полоской трусов, были так неописуемо хороши и фантастичны, что Витька вновь ощутил предательскую щекотку в горле. «Мы с Линой голые, совсем голые, — думал он, — так не бывает, не может быть»...

 — Ну что, так честнее? — тихо спросила Лина.
 — Да... — ответил Витька. Вдруг он увидел, что ее волосы светятся серебристым светом — призрачным, едва заметным, как болотные огни. «Луна отражается», подумал он — и тут же заметил, что светятся и брови, и ресницы, и пушистый треугольник между ног, не освещенный луной. Его вдруг охватил сладкий ужас...

 — Честнее будет, если ты ляжешь на кровать, — сказал он.
 — Зачем это?
 — Я же лежал? Ты смотрела, трогала...

Витька встал. Лина молча глядела на него, затем подошла к кровати и легла.

 — Ты... ты тоже будешь смотреть и трогать?
 — А что ты думала? Конечно, — сказал Витька, присел на край кровати и, не дыша, тронул пушистый светящийся треугольник. Его пальцы ощутили слабое покалывание... — Ты бьешься током? Почему?
 — Током? Не знаю... Я не смогу тебе объяснить.
 — Объяснить? Что?
 — Неважно. Взялся трогать — так трогай. Или тебе показать, как это делать?
 — Покажи.

Лина помолчала, затем протянула руку, раздвинула ноги и положила Витькину ладонь на пухлую влажную щель.

 — Вон там... Там у меня то самое, что у тебя. А не там, где волоски...
 — Да знаю я. Думаешь, я совсем уже?... А тебе что... приятно так?
 — Да. Пожалуй, что да. Даааа!..

Лина подставилась Витьке, раскорячив ножки, и он мял скользкие складочки....  Читать дальше →

Показать комментарии (6)

Последние рассказы автора

наверх