Лунная фея. Часть 3

  1. Лунная фея. Часть 2
  2. Лунная фея. Часть 1
  3. Лунная фея. Часть 3

Страница: 3 из 4

он рвет и мечет, он готов стереть Кукуринея в порошок, и мы поможем ему... в разумных пределах.
 — Клин клином?
 — Именно! Для этого нужно сделать очень простую вещь. Слушай меня внимательно. Когда ты будешь в N-ском районе — тебе нужно заехать в деревню Путь Ильича, бывшую Вурдалаковку. Там по улице Коминтерна, 9 живет Кира Мефодьевна Басаврюкова, иначе — Буроба. Кукуриней не будет пускать тебя, но мы справимся с ним.

Скажешь ей всего четыре слова: «поклон Буробе от Грыганака» и вручишь ей вот это: — Лина протянула Витьке странный предмет, источавший дымчато-зеленоватый свет. — С этого момента Кукуриней будет бессилен помешать тебе. Она спросит, что тебе нужно, и ты скажешь: «Уирр». Запомнил?
 — Уирр, — повторил Витька, холодея от таинственности этого созвучия.
 — То, что она даст тебе, нужно правдами и неправдами переправить на зону и передать Грыганаку. Остальное решится само собой. Вот и все. Будет трудно, будет страшно, но я верю в тебя, в себя и в твоих друзей. А сейчас...

Лина подняла посеребренный обрубок. Из его кончика вырвалась вспышка голубого света, окутавшая змейкой фигурку Лойи. Лойи растворилась в ней и исчезла, как картинка на погасшем экране.

 — Полюбовалась на живого папу — пусть теперь побудет дома, — сказала Лина и сделала неуловимое движение плечами.

Струящаяся ткань, окутывавшая ее, вдруг скользнула в никуда, мерцающий свет мягко погас, будто за сценой приглушили софит — и Витька ахнул.

Перед ним стояла Лина — живая, осязаемая и голая с ног до головы.

Ее тело было совсем не таким, как четыре года назад. Тогда оно было, как весенний побег в первых цветах, — а теперь...

Теперь все в ней было спелым и набухшим женской силой. Всю ее распирал невидимый чувственный ток — от выпуклых губ до ступней; вся она была живым сосудом, переполненным густой свежей сладостью. Тяжелые бедра, узкая трепещущая талия, вздыбленная грудь, полная и тугая, как мехи с вином, большие щедрые соски, к которым хотелось прильнуть и выпить из них всю сладкую силу, набухнуть ею доверху и досыта...

«А смотрят, как и раньше, в разные стороны, хоть и стали втрое больше... Интересно — там у них тоже кормят детей грудью?» — думал Витька.

Холмик между ее ног, поросший серебристым пухом, топорщился вперед, и большие губы бесстыдно распахнулись, едва прикрывая клитор и лилово-розовые складки бутона, буйно выпирающие наружу. В них смертельно хотелось окунуть член, утопить его по самые яйца — и у Витьки заныло в паху...

 — У нас всего десять минут, сказала Лина, плавно подходя к Вите. — Мне нужно сберечь силы на то, чтобы поддержать тебя в дороге, и чтобы спасти твоих друзей и Дину.
 — Дину?..
 — Она перережет себе вены... Не бойся, с ней все будет хорошо. У нас всего десять минут, Витечка, родной мой, любимый, славный мой... Ну? Ну что же ты? Прикоснись ко мне... — шептала Лина оцепеневшему Витьке, и тот наконец поднял руку и робко коснулся ее лица, боясь, что рука снова провалится в никуда. Но пальцы ощутили живую плоть, теплую и бархатную...

 — Какой ты!... — Лина, не выдержав, бросилась на него и жадно прильнула к его рту.

***

 — ... Какого они у тебя сейчас размера? — бормотал Витька, сжав уголками губ сразу два соска.
 — Вот спросишь тоже!... Какого размера? Не знаю... пожалуй, что уже не второго, как тогда... Ааааа! что ты делаешь? Вииить!..

Витька, не отпуская ее грудей, забрался в горячую складку между ног...

 — Вииииить! Ааааа... Ну я так не могу... Боже, какое блаженство, Вить... А сделай мне...
 — Что?

Вместо ответа Лина вдруг развернулась и стала на коленки, опираясь своей сильной рукой об пол. Ее большие груди свесились вниз, как шарики, а вагина оттопырилась, бесстыдно глядя на Витьку.

 — Я мечтала об этом, — стыдливо сказала она, не глядя на него. — Все это время. Мечтала ТАМ. Там у нас нет тел — таких как здесь... Ааааа!

Витька лизал, пригнувшись, ее выпяченную вагину, а Лина оттопыривала ее все сильней. Ее голова клонилась книзу, и густые волосы накрыли серебристым ковром весь пол.

 — Тебе... точно не противно? — стонала она, когда Витькин язык залез ей в анус.
 — До омерзения, — пробубнил Витька, чмокнул ее туда, приподнялся — и окунул зудящий член в распахнутую щель.

Он сразу вплыл туда до основания.

 — Оой, оооооой, — причитала Лина, пригнув голову к полу, — а Витька молотил ее сзади, с каждым ударом вгоняя в нее напряжение всех последних лет — и встречные толчки Лины отзывались в нем восторгом, диким и шалым, как тогда, на реке...

 — Ахахаха! — смеялся он. — Тебя когда-нибудь доили, буренка Эйя? — говорил он, оттягивая ее соски книзу. — Но-о! — кричал он, сжимая ее груди, как поводья, — и Лина попискивала, пуская слюни. Лицо ее, прижатое щекой к полу, было повернуто к Витьке, и он видел на нем улыбку, какую видел раньше только у младенцев...

 — Ииииии! — пищала Лина под ним. — Иииии! Иии... еще, еще сильней, еще, еще, Витенька, мой любимый, радость моя, счастье, еще, ещееееооооо!... Ииииии...

Она кончала долго и убийственно, размазываясь соками об Витькин пах и насаживаясь на него так глубоко, что Витька боялся проткнуть ее до сердца.

Наконец она обмякла, оползая на пол, как сдутая кукла.

 — Боже, Ви... Виииить! Что? Ты что, еще не...
 — А зачем? Всему свое время, — прохрипел Витька, потрясая каменным членом. Он едва сдерживался. — Сколько у нас еще?..
 — Еще... Господи, еще одна минута. Витечка, родной...

Но Витька затащил ее в постель, лег, насадил на себя верхом — и провалился в ее бездонной вагине.

 — Чуть-чуть бедрышками... — просил он, вдавливаясь в Лину до упора, — и наконец лопнул в нее всем четырехлетним запасом своего семени.

Ее промасленная вагина скользила по его яйцам, по всей промежности, а влагалище обтекало член по всей длине крепко и плотно — так, что не хватало никакого крика... Витька глядел в голубые туманные глаза Лины, обжигался языком об ее язык, купался в ее волосах, свисающих ему на лицо — и рвался в ней бесконечным фейерверком. Каждый толчок члена, каждый плевок спермы отражался в ее взгляде...

 — ... Ты ведь поняла? Я хотел смотреть на тебя. В твои глаза... — шептал он. Лина целовала его, прижавшись грудью; затем подняла голову, крепко чмокнула в губы...

 — До встречи, Витя. До встречи после боя. Желаю тебе победы. Пожелай и ты мне.

Она улыбалась ему, медленно растворяясь в воздухе. Витька чувствовал, как ее вес постепенно улетучивается с его тела. Вскоре в воздухе осталась только тень ее улыбки.

«Точно как Чеширский кот», подумал Витька.

 — Желаю тебе победы, — сказал он.

Улыбка мигнула ему — и исчезла.

***

Неделю спустя произошли загадочные события, слухи о которых бурлили по всему Союзу — и даже частично выплеснулись наружу, за бугор, несмотря на строжайшие меры.

Ни одна газета, ни один телеканал и словечком не обмолвились о том, что случилось в городе 1 мая 198*** года. За болтовню выгоняли с работы, из партии и из комсомола — но слухи все росли, как снежный ком, перетекали из города в город, из области в область, пока не выросли в нечто совершенно неправдоподобное и неудобоваримое.

Рассказывают, что во 2-й ***ской колонии строгого режима имени Карла Либкнехта, во время праздничной демонстрации образцовый зэк Кузьма Тряпичкин, несший красное знамя, вдруг застыл, глядя в небо, и застопорил всю колонну. Случилась заминка, Кузьму ругали — ...  Читать дальше →

Показать комментарии (21)

Последние рассказы автора

наверх