Нежность и ненависть. Часть 1

Страница: 2 из 3

она никогда не задавала. Обычно ей обо всем докладывали добрые люди, а она в ответ истерила, выказывая свое неудовольствие. Ничего я в жизни не боялся, по скудоумию и неопытности, но детский страх перед слезами и горем матери по-прежнему имел свою тяжелую и суровую цену.

 — Послушай, сынок, — опять завела она и перевела взгляд со стены на потертый палас, — послушай сынок, это очень важно...

Она так долго тянула, что мой страх стал сменяться заинтересованностью.

 — Меня вот какой вопрос мучает... Тебе уже 16, ты совсем вырос, но я не вижу, чтобы ты гулял с девочками. А ведь в твоем возрасте уже давно пора.

Она резко замолчала и уставилась на меня широко открытыми глазами, как будто спросила что-то невероятное.

И что я, интересно, должен был ей ответить?

Я стал тянуть время, чтобы сообразить.

 — Ма-ам, ну вечно ты начинаешь!... Что еще ты такое выдумала!... Какие девочки?!

Мама положила мне руку на бедро и ободряюще погладила. Улыбнулась мягкой улыбкой мудрой старухи. Ее серые глаза сияли.

 — Самые обыкновенные, — протянула она. — С девочками тебе нужно дружить — вот к какому выводу я пришла.

Она поморщилась.

 — Девочки не любят хулиганов, они могут тебя направить на правильный путь. Придется вести себя прилично, чтобы завоевать их доверие.

И это мне говорит женщина, вышедшая замуж за вора-рецидивиста!

 — Н-ну не знаю... Мам, ты понимаешь, какое сейчас время. Хищный капитализм. Так по телеку говорят. Девочки за красивые глаза любить не станут. Башли, башли — вот, что их интересует. Нет башлей — ты никто! Мне придется воровать или еще хуже, чтобы удовлетворить их потребности! Мам, ты своего сына толкаешь на преступный путь!

Я даже вскочил на диване — за живое она меня задела, да и пугнуть я решил ее посильнее, чтоб быстрее отстала.

Мама даже руками замахала.

 — Что ты! Что ты! Я ведь тебе только добра желаю! Денег тебе я давать буду, как и всегда!

Теперь уже я махнул рукой.

 — Какие твои деньги! Сами еле сводим концы с концами, не до развлечений. Говорил тебе, что мне надо школу бросать и начинать деньгу зашибать...

Мама поднялась с дивана. На сквозняке от открытого окна ее ночнушка развевалась. В свете люстры я видел мелкие пупырышки, покрывшие кожу ее гладких белых ног. Она уперла руки-в-боки и уставилась на меня своим самым категоричным взглядом.

 — Ну уж нет Константин Сергеевич! Как хочешь, но образование ты у меня получишь! Без него ты еще быстрее на нарах окажешься, как твой отец беспутный!

Она повалилась на диван, будто разом утратила силы. Уткнулась лицом в ладони, уперев локти в колени. Замотала головой, как бы стараясь отогнать от себя эту опасность. Кажется, я начал слышать ее тихие всхлипывания. Я снова сел на диване, коснулся рукой ее плеча, а когда она ее сбросила, придвинулся ближе и приобнял маму.

 — Ну мам, я не сяду, честно!... Ты будешь мной гордиться!

Звучало это по-детски тупо. Как исполнять обещание я не знал, да и не собирался. Она опять выиграла, вытянула из меня это жалкое блеяние. Я очень любил ее, но и чувствовал раздражение от ее шантажа.

Мать отняла руки от лица. Ее глаза были, красные, веки припухшие. Она долго смотрела на меня мягким печальным взглядом, я сломался, опустил взгляд.

 — Я знаю, знаю... Сынок, это я во всем виновата!... Не смогла обеспечить тебе радостного детства, вывести как следует в люди... Совершила ошибки, а ты теперь за них платишь.

Ну вот, к раздражению моему добавилось щемящее чувство вины. Да она меня как лимон выжимает!

 — Какой ты был славный милый малышок! Такой ласковый! Все на ручки ко мне просился, минуты без мамочки провести не мог! Я так хочу показать тебе, как много в мире есть хорошего и красивого, но не могу, не могу!

Она тихо заплакала, а я, раздираемый переживаниями, вцепился в нее, стал целовать в щеки, невольно стирая следы слез. Приговаривал:

 — Мама, мама, все будет хорошо!

Минут через десять она немного успокоилась. Я уже не обнимал ее. Моя голова лежала у нее на коленях. Мама казалась огромной и надежной, как добрая великанша. Она улыбнулась мне, а потом сказала.

 — Кажется маленький кусочек счастья, я все же могу тебе показать, это в моих силах. Закрой, пожалуйста, глаза!

Несколько неуверенно я подчинился. Пару мгновений спустя я услышал легкое шуршание материи, а потом в губы мои ткнулось что-то мягкое и теплое. Сосательный рефлекс сработал на отлично, я открыл рот... и всосал нежный мамин сосок. В испуге я распахнул глаза, но все что видел — это огромную мамину сисю, которую я тут же рефлексивно стал сосать с жадностью голодного младенца.

Я попытался вскочить, но мама положила мне руку на грудь, так, что я не мог шевелиться, не оттолкнув ее.

 — Ш-ш-ш, мой нежный цветочек! — зашептала она. — Мама не даст тебя в обиду, мама сделает своему сыночке очень приятно. Чтобы он не думал и не делал ничего плохого.

Я был в шоке, но продолжал сосать сисю мамы, наслаждаясь ее мягкостью и вкусом. Видели бы меня сейчас пацаны. Крутой Костэн мигом превратился в сосунка! Но мне было плевать! Я просто офигевал от того, что со мной происходило. Это было круче самой невероятной мечты.

Но мне так хотелось вцепиться в мамины сиськи руками, а она этого не позволяла. Тогда я ощупью нашел свой распухший от бешеного желания ствол и принялся яростно дрочить, ни на минуту не забывая сосать сисю, хлюпая и повизгивая от удовольствия. В глазах у меня потемнело, я был готов вот-вот бешено спустить, но мама остановила этот сладостный процесс, резко отодвинувшись. Я выпустил сисю изо рта, и она закачалась, чуть обвисая под собственным немалым весом. Сосок у мамы был ярко розового цвета.

Я посмотрел на ее сосредоточенное и задумчивое лицо, ничего не соображая от такого поворота событий.

 — Тебе понравилась мамина сися? — очень серьезно спросила она. — В детстве ты очень любил их сосать.

Я закивал головой, не в силах вымолвить не слова.

 — Возможно, это еще не все! Но, сыночек, ты же понимаешь, что мамы не должны делать того, что делаю я. А я так поступаю потому, что очень люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастливым и радостным.

Я опять покивал головой. Мне так сильно хотелось спустить, что я подписался бы на любое ее предложение. (Так потом и произошл)

 — Но ты должен пообещать мне одно. Что бы не происходило, ты не должен касаться меня руками. Это запрещено строго настрого!

 — Хорошо, мама, — сумел выдавить я из стиснутого страстью горла.

 — А теперь приподними голову.

Я подчинился.

Мама поднялась с дивана. Я не сводил с нее восхищенного взгляда. Одна бретелька ночнушки сползла с ее плеча. Теперь мне была хорошо видна ее роскошная грудь. Левую сисю она освободила от тирании чашечки лифчика, и она свободно свисала, чуть подрагивая при дыхании. Мама застеснялась моего взгляда.

 — Ну что ты так смотришь! Я кажусь тебе глупой старой развалиной?

 — Ты что, мама! Ты прекрасна!

Она подняла свой смущенный взгляд.

 — Ты правда так думаешь?! Мне так хочется быть красивой для своего сыночка!

И тогда я сказал от всей своей загрубевшей раньше времени души:

 — Я так люблю тебя, мама!

 — И я, — она села у меня в ногах, потом опустилась на колени на пол. — И вот твоя награда авансом.

Она осторожно, словно минер, коснулась моих бедер кончиками пальцев, и меня едва не прострелило от острого чувства удовольствия. Я вскрикнул, а мама нежно улыбнулась. Тихонько спустила мои трусы на бедра, преодолевая сопротивление моего упругого гиганта.

 — Ох и вырос мой сынок, восхищенно ...  Читать дальше →

Показать комментарии (6)

Последние рассказы автора

наверх