По следам Аполлинера 30. Ночь ошибок

Страница: 10 из 14

я. — Нет похотника, нет и похотливого желания! Значит, не у всех женщин он наличествует? Но разве так бывает? Наверно, бывает, как бывают незрячие или парализованные от рождения люди. Итак, мои старания там бесполезны. Чем же теперь заняться? Не пора ли вернуться к тёте Тани?».

Я освобождаю правую руку и прекращаю тискать левой её груди. Лежу и думаю, что делать. «Но ведь она навряд ли спит! Лежит и терпит почти всё, что я с ней проделываю. Значит, ей это хоть немного, но нравится. Что ж, попробуем ещё чего-нибудь»

Снова поворачиваю к себе лицом её голову, поглаживаю пальцем, только что вынутым из её промежности, просовываю его ей в рот и обнаруживаю, что зубы её разомкнуты и свободно пропускают его внутрь, где тот начинает играть с её языком.

«Язык! Вот что ещё ей не хватает!» — приходит мне на ум, и я моментально меняю позу: становлюсь на корточки меж её щиколоток, берусь руками за голени, приподнимаю их как можно выше и, не отпуская их, склоняюсь над её обращённой благодаря этому вверх вульвой и принимаюсь лизать её. О правильности сделанного мною вывода свидетельствовало то, что вскоре я почувствовал, как её ладони возлегли мне на темечко, так что мне приходится приложить некоторые усилия, когда понадобилось приподнять голову и сделать передышку. Чтобы заполнить чем-то эту паузу, я снова направляю к краям расщелины пальцы и тут же обнаруживаю, что края эти повлажнели. Не знаю от чего: от моей ли только слюны, или ещё и от её внутренних выделений, — но они повлажнели!

«Неужто готова? — приходит мне в голову. — Надо проверить».

Продвинувшись вперёд, я беру в ладонь свой член и подвожу его к достаточно раскрытому, как мне показалось, устью и собираюсь втолкнуть его туда, но в последний момент передумываю и решаю ещё немного подвигать им туда и сюда вдоль краёв расщелины, воздержавшись пока от проникновения между ними. И мне даётся понять, насколько приятны ей эти мои движения: её руки обвивают мои плечи, пальца начинают барабанить по лопаткам, а ногти то и дело впиваются мне в кожу.

Решив, что «дело в шляпе», я перехожу к решающему штурму, но тут меня ждёт полное фиаско. Лезень мой никак не хочет лезть в положенную ему норку: то ли эта норка располагается не под тем углом, что надо, то ли сам лезень потерял необходимую для этого твёрдость, а может быть то и другое, — но я в конец измучился. Снова принялся вылизывать её, затем даже хотел поставить раком, — на живот перевернуть удалось, но приподнять зад оказалось не под силу!

Что мне оставалось делать? Только ретироваться. Также тихо, как пришёл. Утешала только мысль, что есть возможность отыграться у тёти Тани.

30. 7 — с кузинами.

К ней я и направляю свои шаги. Да вот незадача: дверь не открывается. Неужто заперта изнутри? Решила наказать за долгое и бесплодное ожидание? Так вот значит как! Озлобившись, я собираюсь, было, сильно постучать и громко спросить: «В чём дело, дорогая тётушка? Почему такая немилость?» От этого намерения меня отвлекает тихий зов:

 — Саша!

Иду на голос и на кого-то натыкаюсь.

 — Саша, не пугайся, это я, Вера. Сможешь зайти на минутку?

Она берёт меня за руку, подводит к двери и вводит в свою комнату. Свет от керосиновой лампы позволяет мне увидеть её и её сестрёнку Надю. Обе в ночных рубахах.

 — Кстати, — говорю я, усаживаясь между ними на краю постели и обнимая их за полуголые плечики, — мне тоже нужно кое о чём вас спросить, особенно Надю.

 — Про французский роман, что ли?

 — Ну да, как он к вам попал? И как потом его у вас обнаружили?

 — Не из-за этого ли мама с папой только что поругались? Шум был такой, что мы проснулись.

 — Чувствуете себя виноватыми?

 — Не то чтобы виноватыми, но...

 — Пришибленными, да?

 — Вот-вот! Что теперь будет?

 — Что будет? Могут уже не меня, а вас отослать из этого гнезда разврата. Причём уже завтра.

 — Завтра? А как же... Значит, ты останешься с Олей и Ксеней?..

 — Значит с ними!... Их мамули не боятся моей близости с ними. Так что больше никто и ничего нам мешать не будет...

 — А как же я? Останусь в Москве одна одиношенька?

 — Ну почему одна? С Надей. Ведь её твоя мама тоже подозревает в развратных намерениях? Признайся-ка, маленькая чертовка, какие к тебе нехорошие мысли приходили в голову при чтении. Что было с Верой, я догадываюсь. А вот какие чувства одолевали тебя?

Потупив глаза, Надя молчит.

 — Вот так-то, — продолжаю я её пытать. — Читать греховные книги ты себе позволяешь, а пересказать их у тебя смелости нет!

 — Почему нет? Я уже делилась своими впечатлениями с Верой.

 — А со мной не хочешь поделиться? — спрашиваю я, обнимая и целуя её.

 — Я могу поделиться, — прерывает мои нравоучительные вопросы Вера. — Но только если ты и меня поцелуешь!

 — С удовольствием! — отвечаю я, приклеивая свои уста к её и залезая к ней за пазуху. — А можно мне взглянуть на твои пузырьки? Намного они увеличились с тех пор, как я любовался ими в последний раз?

Не без некоторой гордости и с явным удовольствием она взирает на то, как я вытаскиваю наружу её уже довольно заметные припухлости, поглаживаю их, пробую подбрасывать кверху.

 — Можешь и поцеловать. Ведь ты уже делал это, помнишь?

 — Ну как же! — радостно отвечаю я и припадаю к её соскам.

 — Так рассказывай же, Вера! — обращается к ней Надя.

 — Чего рассказывать-то? — недоумевает та, накрыв мою голову ладонями и тяжело задышав.

 — Чего чувствуешь, вот чего! А то я начну... Но если только Саша поцелует и меня... Точно также, как и тебя.

 — Да у тебя нечего ещё целовать! — с издёвкой говорит ей Вера.

 — Неправда, есть!

 — Может, покажешь?

 — Тебе что ль? Ты видела...

 — А Саше?

 — Саше? Если попросит...

 — Прошу тебя, Наденька, покажи! — говорю я, отрываясь от Вериного бюста и поднимая голову. — Яви нам, пожалуйста свои прелести!

В один миг она вскакивает, стаскивает с плеч лямки и позволяет ночнушке соскользнуть вниз, на пол. И стоит перед нами, поместив одну ладонь на груди, а другую на лобке.

Мы с Верой вскакиваем, становимся по обе стороны от неё, я развожу ей руки и принимаюсь нарочито расхваливать:

 — Какая же ты прелесть, Наденька! Просто маленькое чудо!

 — А где обещанный поцелуй? — спрашивает она.

 — Будет тебе поцелуй, и не один! — произношу с восхищением я, беря её под мышки, поднимая, и относя на кровать. — Посиди-ка вот так, пока мы полюбуемся твоей наготой.

 — Чем тут любоваться? — раздаётся за моей спиной недовольный голос Веры.

 — Каждому своё, — возражаю я, не в силах оторваться от представшего моему взору зрелища и трогая пальцами едва видимые соски на ещё менее заметных холмиках бюста. — Есть уже, что потрогать!

 — А волосики там, внизу заметил? — интересуется Надя, указывая пальцем на свой лобок.

 — Ничего себе, и волосики уже пробиваются... Правда, на палец, ещё нельзя накрутить, но ничего, всё впереди!

 — А у меня уже можно! — хвастается Вера, усаживаясь рядом с Надей и демонстрируя мне обильные рыжеватые кудряшки под задранным подолом своей сорочки.

Я сажусь перед ней на корточки и пробою намотать несколько наиболее длинных из них себе на мизинец, но это у меня не получается, о чём я и сообщаю ей.

 — А покажи Наде свою штуковину! — предлагает Вера, явно ...  Читать дальше →

Показать комментарии (4)

Последние рассказы автора

наверх