По следам Аполлинера 30. Ночь ошибок

Страница: 11 из 14

возжелав сама на неё взглянуть.

Я расстёгиваюсь и вытаскиваю наружу свои причиндалы.

 — Смотрите, мне не жалко. Можете и потрогать, если не боязно.

Обе они склоняются и о чём-то перешёптываются. Наконец, Вера говорит ей:

 — Да не бойся же, дурочка, спроси Сашу, если мне не веришь.

Надя, осмелев, обращается ко мне с таким вопросом:

 — Уж не эту ли вещичку помещал Сатюрнен меж ног своей сестры Сюзон?

 — Ты имеешь в виду роман о монастырском привратнике?

 — Да.

 — Она самая... Уж не хочешь ли ты примерить её?

 — А можно? — не скрывая радости, интересуется малютка.

 — А почему же нельзя? Давайте попробуем. А для начала разрешаю вам погладить её, потеребить, чтобы она приобрела должный вид, ибо, если не будет твёрдой и крепкой, не сможет внутрь ваших... Как вы между собой зовёте свои письки?... Ну-ка, устраивайтесь поудобнее на краю постели, опустите ноги на пол и раздвиньте их, дайте мне возможность по очереди приникнуть к ним устами и поцеловать их...

 — Чур, я первая! — восклицает Надя и спешит первой исполнить мои указания.

 — А я? — возмущается Вера и тут же присоединяется к ней.

Ну и благолепная же картина представляется моему взору! Насладившись ею вдоволь, я говорю:

 — Вы, милашки, поставили меня перед тяжёлым выбором: к кого начать?

 — С меня! Нет с меня! — закричали обе сразу.

 — Тише, тише! С ума совсем посходили, — урезониваю я их. — Сейчас заявится ваша маман и положит навсегда конец нашим забавам... Вы этого хотите?

 — Нет, вовсе нет! — отвечают они уже жалким шёпотом.

 — Тогда слушайте меня и повинуйтесь. Вообще-то следовало начать с Веры, как старшей. Но Надя проявила такую прыть, что придётся отдать ей пальму первенства.

Я присаживаюсь на корточки перед её коленками, склоняюсь над её совсем ещё безволосым лоном и, малость раздвинув кончиками своих пальцев его припухлые края, просовываю внутрь язык.

 — Ну что скажешь, малютка, приятно? — интересуюсь я, приподняв голову, чтобы сделать передых.

 — Ещё как! Продолжай же!

Я опускаю голову, чтобы продолжить. Но теперь моя правая рука устремляется к промежью Веры, и принимается пальпировать её устье. Оно, кажется, довольно влажным. Легко нащупывается и клитор величиною со спичечную головку, но моментально начинающий твердеть и увеличиваться в размере. Пробую просунуть вглубь палец, но он не идёт дальше первой фаланги, во что-то упёршись.

 — Ой, больно! — вскрикивает она.

 — А мне нет! — похваляется Надя.

 — Погоди, если дело дойдёт до лишения тебя девственности, то и тебе не избежать боли, — заверяю я её.

 — Ну и что! Я готова!

 — Дай-ка мне убедиться в этом, — говорю я, приподнимаясь.

К моему удивлению, мой кончик уже совсем не похож на то, что он представлял собою десяток минут назад в постели госпожи Жуковой. И перехватив устремлённые на него взгляды девочек, заявляю:

 — Как говорил этот самый злосчастный Сатюрнен, «некто незваный гордели­во поднялся торчком». Вот им я сейчас и пробую проткнуть ваши пипки. Идёт?

И, не спрашивая согласия, — оно для меня было несомненным, — подвожу свой эрегированный член к губкам Нади, чуточку просовываю его между ними, собираясь осторожно поводить им вверх и вниз, как та, может быть, вспомнив соответствующую сцену из цитированного уже романа, хватает его своими пальчиками и пытается ввести его дальше. Но тут же вскрикивает:

 — Ой, больно!

Причём довольно громко.

 — Ну вот, — констатирую я. — Сейчас заявится сюда разбуженная вами мама и устроит нам скандал. Быстро гасите свет и дайте мне возможность привести себя в порядок и улизнуть отсюда!

Свет тут же ими тушится, и в темноте, уже направляясь к выходу, я слышу, как кто-то из девочек, хихикая, шепчет:

 — Вспомни в случае чего о Туанетте!

30. 8 — и всё-таки с тётушкой.

Не сообразив впопыхах, о чём идёт речь, я вспомнил об этой матери Сюзон и мачехи Сатюрнена сразу же после того, как оказываюсь в коридоре и кто-то хватает меня за плечи, начинает трясти:

 — А вот и ты, непутёвый, откуда и куда путь держишь? Неужто от моих дочурок?

 — Это вы, Татьяна Николаевна?

 — Я самая... Что скажешь?

 — Да вот уже второй раз направляюсь к вам в надежде обнаружить дверь не запертой, — шепчу я, обнимая и крепко прижимая к себе.

 — Вот как!... А по дороге забрёл к Вере и Наде... И что же узнал от них?... Есть что поведать? Тогда заходи и рассказывай.

В комнате, куда она вводит меня, мне сразу же в глаза бросается свет от двух включённых на максимальную яркость керосиновых ламп и пустая постель.

 — А где же Алексей Иванович? — недоумённо спрашиваю я.

 — Спровадила его на часик-другой прогуляться по окрестностям...

 — Как же вам это удалось?

 — Сказала, что не могу заснуть из-за его храпа.

 — Он действительно храпел?

 — Какое это имеет значение теперь? Садись и рассказывай...

 — Сейчас... Только позвольте мне сначала удовлетворить своё естественное любопытство и расстегнуть ваш халат...

 — Что ж, пожалуй, позволю... А помнишь, как ты дрожащими пальцами расправлялся с пуговками на моей блузке тогда, на лесной поляне? Теперь, я вижу, ты действуешь довольно ловко... Но зачем ты стаскиваешь его с меня? Неужто мешает?... Ну, ладно, так и быть... А теперь рассказывай, что удалось узнать от Веры и Нади... Я ведь знаю, что ты у них был...

 — Хорошо, — соглашаюсь вроде бы я, возобновляя прерванные час с лишним назад ласки. — Но для начала позвольте узнать, прочли ли вы сами этот злосчастный роман?

 — Откуда бы я тогда знала о его возмутительном содержании?

 — Из их уст я слышал одно имя: «Туанетта». Это героиня романа?

 — Нет, главная героиня романа — её дочь Сюзон. А что?

 — А что вы скажете об этой самой Туанетте?

 — Да ничего особенного: баба как баба, хотя и француженка. Хотя, может быть, благодаря этому, довольно любвеобильная и ни в чём не отказывающая своему исповеднику. Забыла, как его зовут. А что?

 — Мне эту книжку прочесть не довелось, — объясняю я, запуская свою ладонь под верх сорочки и облапливая то одно, то другое полушарие её шикарного бюста, — но я подробно интересовался у девочек её содержанием, и мне показалось, что эта самая Туанетта помешала главному герою... Как его имя?..

 — Не помню... какое-то редкое. Во всяком случае, ни Жак и не Жан...

 — Не важно... Так вот, именно Туанетта помешала ему лишить девственности её дочь. Не так ли?

 — Ну, не совсем так... Что дальше?

 — А дальше, насколько я понял, Туанетта проявила не свойственную обычной бабе мудрость и взвалила на себя обязанности просвещения приёмного сына, не побрезговав предоставить в его полное распоряжение свою плоть... Разве не так?

 — Не совсем так, милый. Но я твою мысль поняла: ты хотел бы, чтобы я стала твоей Туанеттой... Вон уже почти всю обнажил, подол задрал, незнамо как, ноги раздвинул, рука гуляет, черти где... Но в романе всё было иначе.

 — А как? Расскажите.

 — Расскажите да покажите!... Не многого ли захотел?

 — А почему бы и нет?

 — Ну что ж, я сегодня добрая, время у нас есть, и попробую стать твоей учительницей, которая для успеха дела прибегает ...  Читать дальше →

Показать комментарии (4)

Последние рассказы автора

наверх