По следам Аполлинера 30. Ночь ошибок

Страница: 4 из 14

мой, кто это?

По голосу узнаю госпожу Самарину.

 — Елизавета Львовна?

 — Это ты, Саша? Нашёлся? Тебя тут все обыскались. Мама твоя особенно. Ты к ней идёшь? А ко мне прежде не спустишься? Пока тут игра не кончится.

Она берёт меня за талию, прижимает к себе и ведёт вниз, не разжимая своих объятий. Мы спускаемся на первый этаж и направляемся к двери её комнаты, она берётся за ручку, тянет её на себя, мы перешагиваем порожек и, оказавшись внутри, стискиваем друг друга в объятиях, а наши губы сливаются в долгий-долгий поцелуй.

 — Ну, так где там твой балунчик? — интересуется она, протискивая руку меж нашими животами. — Ого! Ничего себе пташка! Да она, кажется вот-вот спорхнёт и улетит. Что нам с ней делать?

 — Вы, вроде бы, хотели взглянуть на неё...

 — Хотела, и сейчас не прочь. Но надо зажигать свет, а времени в обрез. Вдруг моему драгоценному взбредёт мысль то же за чем-нибудь заглянуть сюда... Дай-ка я закрою дверь на щеколду... Вот так... Что будем делать дальше с твоей птичкой?

 — Поместим в гнёздышко... Разве нет?

 — Какой ты догадливый... Но как бы нам поудобнее пристроиться?

Продолжая держать меня за мою пташку, она делает несколько шагов в полной темноте и продолжает:

 — Ага, вот, кажется, краешек постели. Присядь-ка здесь и помоги мне приподнять как можно выше подолы моих юбок. Вот так, спасибо!

И мигом взбирается мне на колени. Обнаружив, что на её бёдрах больше ничего нет, я спрашиваю:

 — Куда же делись ваши панталоны? Помнится, за ужином...

 — Да, за ужином были, а теперь вот нет! Дай, думаю, избавлюсь от них... Вдруг они излишне помешают моему любезному балунчику?

С этими словами она вводит его в своё совсем уж мокрое гнёздышко и, обняв меня за шею и опираясь на колени, сжимающие мои бёдра, начинает скакать на них.

 — Мы ведь так уже пробовали, мой мальчик? Я всё правильно делаю? Ничего не забыла?

Я просовываю ладони ей под зад и, то помогая ей приподнимать его, то поглаживая кончиками пальцев кожу вокруг анального отверстия, в довольно непродолжительное время привожу в такое состояние, что она начинает ахать и охать, причём довольно громко, а скакать так энергично, что мне не удаётся удержать её, и она соскакивает с моего балунчика.

 — Дайте-ка мне поместить его обратно, — предлагаю я, пытаясь сделать это.

Но она валит меня на спину и шепчет на ухо:

 — Погоди... Как же это было здорово!... Я даже, кажется, пару раз, громко вскрикнула... Боюсь, не услышала ли нас Ксеня... И вот что ещё: времени у нас в обрез, а ты ещё не... Ну, понимаешь, что я имею в виду... Так может нам поменяться местами? Я лягу на спину, а ты сверху? Или же...

 — Давайте «или же»...

 — То есть как?

 — Сзади... Слезайте-ка с меня, я встану на пол, а вы приподнимите и подвиньте ко мне свою прелестную попу, чтобы она оказалась в пределах досягаемости моих рук и моего балунчика.

 — Вот так?

 — Правильно... Жаль только, что ничего не видно и нельзя насладиться таким шикарным зрелищем.

 — Как-нибудь в другой раз... Ну что там у тебя?

 — Всё темнота виновата: тычу-тычу, а попасть не могу...

 — Ой, больно же! — вскрикивает она, резко от меня отстраняясь. — Не туда попал...

 — Действительно не туда... Тогда возьмите его своими пальчиками и введите туда, куда надо...

 — Вот так?

 — Кажется так... Вы-то ощущаете его?

 — Ощущаю, ощущаю... Только давай побыстрее: времени у нас в обрез, а мне хотелось бы доставить тебе полное удовольствие, на которое у нас в Подольске как раз не хватило времени... Помнишь?

Скользя своим членом вдоль стиснутых и влажных стенок её влагалища, я время от времени замедляю свои движения, чтобы иметь возможность ответить ей:

 — Да, помню... Пришёл ваш муж, и вы, удалив меня в соседнюю комнату, принялись соблазнять его...

 — И мне это удалось, признаюсь... Да что там говорить: ты, небось, чертёнок, ухитрился подсматривать?

 — Подсмотреть не удалось, но кое-что слышно было.

 — И как же я хотела после этого тотчас соединиться с тобой, мой миленький, чтобы дать тебе то, в чём отказывала до этого...

 — И этот, этот момент, кажется, настаёт! — чуть не вскрикнул я, и через пару секунд с воем начинал изливаться в её пылающую утробу. — Наконец-то! Ах, ах! Я на седьмом небе!

Совершив несколько конвульсивных толчков, я застываю и жду, что будет дальше, пробуя время от времени продолжить возвратно-поступательные движения. Но не ощущая прежнего плотного контакта моего члена со стенками влагалища, взмыленного моими и её выделениями, достигаю лишь того, что он оттуда вываливается.

Госпожа Самарина живо переворачивается и говорит:

 — Возьми край простыни и вытрись.

 — Вас тоже вытереть? — спрашиваю я, совершив соответствующие действия.

 — Я уже сама пытаюсь это сделать... Ну и пачкун же ты, миленький! Такой мокрой я уже не помню, когда последний раз была...

 — Извините, но вы же разрешили...

 — Разрешила, — это не то слово. Я жаждала этого! И только рада тому, что у нас это получилось... Присядь-ка рядом со мной, дай мне обнять и поцеловать тебя... Вот так... А возвращаясь к нашему свиданию в Подольске, скажу то, что уже тогда говорила тебе... Ты сумел не только доставить мне небесное наслаждение, — как и только что! — но и заставил меня пойти в беседах с тобой, кои у нас были в промежутках, на такие откровения, на какие женщины с мужчинами обычно не осмеливаются... И вот теперь удовлетвори, пожалуйста, моё нескромное любопытство, хотя поверь, мне стыдно об этом спрашивать. Ответишь?

 — Как на духу, Елизавета Львовна!

 — Раз так, признавайся, ты нарочно пытался сунуть своего балунчика не туда, куда ему указан путь естеством, моим и твоим? Понятно я выражаюсь?

Произнося это, она дотрагивается до него, кладёт на ладошку и легонько подкидывает.

 — Даю честное слово, что не нарочно. Хотя сейчас, задним числом, думая об этом, готов признаться, что, случись это, не вмешайтесь вы это действие, не направьте вы меня на знакомый путь, не прочь был бы попробовать проникнуть в вашу попочку. То, что мне приходилось читать об этом, говорит вроде бы о том, что удовольствие от этого получается отнюдь не меньшее. Мешает и пугает только боль при проникновении. А чтобы свести её до минимума, надо быть хорошо подготовленными.

 — Что ты имеешь в виду? — не перестаёт интересоваться она, продолжая поигрывать моим инструментом и констатируя с деланным удивлением: — Ба, да он совсем скукожился! Бедненький! Но я рада, что мне удалось сбить с него спесь и привести его такое состояние!

 — Уверяю вас, если ваше любезное обращение с ним не прекратится, он опять воспрянет. Всё дело только во времени.

 — Боюсь, что его-то у нас и нет... Но что ты там изволил говорить про хорошую подготовку? Поделись-ка, что ещё вычитал в неприличных книжках?

 — В какой-то мере вас можно считать уже подготовленной: вы возбуждены и совсем мокренькая. Того, что у вас сейчас внутри достаточно для того, чтобы пальцем смазать ваш задний проходик и облегчить тем самым проникновение в него. Можно я попробую?

 — Попробуй! Только не очень-то усердствуй и чуть-что, прекращай...

Я опускаю пару пальцев в её разворошенную, с распухшими краями, расщелину и, подвигав ими там малость, вытаскиваю их и предлагаю:

 — Извольте принять соответствующую позу.

 — Опять ...  Читать дальше →

Показать комментарии (4)

Последние рассказы автора

наверх