По дороге отчаяния. Часть 2

  1. По дороге отчаяния. Часть 1
  2. По дороге отчаяния. Часть 2
  3. По дороге отчаяния. Часть 3
  4. По дороге отчаяния. Часть 4
  5. По дороге отчаяния. Часть 5

Страница: 1 из 2

 — Ты изменился, брат. Я знал тебя другим.

Группа всадников не спеша направлялась прочь от медленно клонящегося к горизонту золотого солнечного диска. Невозможная жара нехотя отступала. Два рыцаря ехали впереди, пятеро солдат чуть сзади. Последней плелась усталая лошадка с плотно закутанной в свои одежды рабыней.

Сир Роберт Де Ноэ, лицо которого ни на мгновение не покидало абсолютное равнодушие, казалось, с трудом разлепил уста:

 — Я мертв, брат. Мертв. Мне разорвали грудь и бросили в пыль мое пылающее сердце. Безжалостный арабский скакун раздавил его своим подкованным копытом.

 — Я не понимаю тебя! — удивленно воскликнул сир Генрих, — О чем ты говоришь?!

 — Мы не виделись два года. Многое изменилось... — начал свой рассказ сир Роберт, — После того как мы расстались под Антиохией я направился к Аккре. Мой меч там очень пришелся кстати. Герцогу Реварру весьма досаждали орды египтян. Еще бы день, другой и его иссушенная мумия болталась бы на стене замка. Но, к счастью, мы выстояли, хотя и пришлось погулять по колено в крови... Впрочем, я отвлекся. Дело в том, брат, что в Аккре я имел честь быть представленным дочери герцога, прекрасной принцессе Франческе. Дева Мария, что это была за девушка, брат. Красавица с такой бледной кожей, словно она жила не в проклятой Иудее, а в старой доброй Франции. Чиста, будто лебедь. Горда и непреступна, как богиня. Стоило ей появиться на улице, простолюдины валились на колени и в исступлении кричали от счастья. Чистый ангел.

Последующие полгода, брат, были сущим раем. Если я не проводил свое время возле нее, то либо метался в своей кровати, бредя ею, либо рубил мусульман с ее именем на устах. Если бы она попросила отдать за нее мою никчемную жизнь — это было бы высшим счастьем. Клянусь Святым Георгием, своим мечом я заслужил права просить ее руки...

 — Что же случилось?! — в нетерпении воскликнул пораженный услышанным сир Генрих.

 — Накануне дня помолвки, брат, прискакал гонец — бедуины перешли границу и захватили небольшую деревеньку. Я первым вызвался вести отряд. Меня пытались отговорить, но, бог мой, я был окрылен! Мы помчались словно ветер. Пустынные бродяги вопили от страха и напрасно просили пощады, мы изрубили их как тростник на мелководье. Но вернувшись назад, брат, я увидел лишь дымящиеся развалины на месте величественного замка моей принцессы. Несколько выживших солдат рассказали о том, как на них внезапно налетел отряд мамелюков. Стражники были не внимательны и не успели вовремя захлопнуть ворота. Началась резня. Женщины затворились в соборе и стали молить Святую Деву о спасении, мужчины бились с пришельцами насмерть. Обезумевшие египтяне не обращали внимания на свои раны, а когда поняли, что им не победить — подожгли замок. В страшном пожаре погибали и атакующие и защищающиеся. Рушились башни, провалилась крыша собора. Все кто был внутри — погибли...

За все время жуткого рассказа голубые устремленные к горизонту глаза рыцаря не изменили своего пугающе равнодушного выражения.

 — Если бы я только остался, брат. Если бы мог погибнуть защищая ее... А так... Я умер в тот день, брат. Вот в чем дело. Погиб. То, что ты видишь перед собой лишь призрак... Пустая кажущаяся оболочка, которая...

 — Господин! — раздался неожиданный вопль одного из солдат сзади, — Господин! Посмотрите!

Оба рыцаря резко обернулись: не далее чем в десятке миль позади них стремительно неслась толпа всадников. Облако пыли поднялось почти до неба.

 — Ас-Амаль! — проревел, сквозь сжатые зубы Мортерштейн, — Собака! Он нагнал нас!

 — Приготовьтесь, брат, — безразличным голосом проговорил Де Ноэ, разворачивая своего коня, — Нам все равно не уйти...

Собравшись в плотный стальной клин, христианские всадники устремились навстречу отряду врагов. На полном скаку сшиблись. Сталь ударилась о сталь. Кто-то закричал в предсмертной агонии. Мортерштейн громко призвал Деву Марию. Сир Роберт в молчаливом равнодушии рубил наотмашь своим тяжелым мечом.

Закованные в чешуйчатую броню мамелюки не уступали неверным. Их более легкие сабли хоть и не обладали сокрушающей силой рыцарского меча, но мелькали в десять раз быстрее. Один за другим все пятеро солдат сира Генриха свалились с седел. Последнее, что запомнил в этот жаркий день Де Ноэ, был огромный чернокожий великан, который заехал со спины к его приятелю и огрел того по шлему исполинской матовой булавой. Немец осел, словно мешок, и рухнул под копыта собственного коня. Суданец устремился к сиру Роберту, тот уже развернулся было, чтобы отомстить за брата, но египтяне вновь навалились на него. Рыцарь отвлекся, раскроил череп одному из нападавших, но тут же ощутил страшной силы удар по затылку. Голубые невозмутие глаза, не изменяя выражения заволоклись белесой пеленой. Де Ноэ не почувствовал падения. Просто красный песок внизу неожиданно метнулся ему навстречу...

***

Сквозь мелькающие во тьме беспамятства яркие слепящие всплески молний прорвался истошный животный визг. Сир Роберт Де Ноэ с трудом разлепил налившиеся свинцом веки. Над ним было причудливо окрашенное алым безоблачное пустынное небо. Рыцарь с трудом повернул гудящую голову. Прямо перед ним двое облаченных в шелковые шаровары толстяков тащили нагую извивающуюся бледнокожую девушку. Несчастная страшно, нечеловечески кричала. Смуглые остроносые войны в блестящих чешуйчатых латах грубо смеялись над происходящим. Позади них над ровной линией горизонта показался желтый испепеляющий диск. Сир Роберт попытался приподняться. Сквозь сжатые зубы вырвалось глухое рычание: он был раздет догола. Руки ноги плотно перехвачены толстыми веревками.

Мамелюки на мгновении отвлеклись от своего зрелища. Один из них указал на рыцаря узловатым пальцем и прокаркал что-то на своем языке, остальные довольно расхохотались.

 — Ты не умер, брат, — прохрипел сзади знакомый голос, — а я надеялся, что небеса смилостивятся над тобой...

 — Что происходит? — абсолютно спокойно проговорил Де Ноэ, — Кто они, брат?

 — Они воины Ас-Амаля, эмира египетских мамелюков.

Именно из-за них наше предприятие окончилось столь плачевно. Ас-Амаль вышел на охоту, брат. Я думал, мы оторвались от его шакалов, но они все же догнали нас...

Приятели погрузились в тягостное молчание.

Толстяки тем временем опрокинули орущую европейку на песок. Встряхнули ее, поставив на колени, нагнули вперед. Один из них навалился сверху всем своим весом, так, что из под его жировых складок выступала лишь выпяченная промежность девушки с ярко алыми валиками половых губ и ровным кружком ануса. Другой отошел, и вернулся с толстой заостренной палкой в руках. Несчастная кричала не прекращая, срывалась на визг, пыталась освободиться. Но это лишь добавляло наслаждение мучителям. Остроносые воины одобрительно цокали языками, глядя, как тщательно толстяк обмазывает острый конец палки конским жиром.

 — Эмир заподозрил свою наложницу в неверности, — прохрипел сзади Мортштейн.

Холодные голубые глаза не изменили своего выражения, даже когда острие кола до предела вошло в вагину несчастной, и толстый палач принялся забивать его глубже при помощи маленького топорика. Брызнула кровь. Темные ручейки побежали по дергающимся бедрам девушки. Она уже не кричала, а лишь сдавлено хрипела.

Вогнав свое жуткое оружие не менее чем на полтора фута, палачи подняли кол вертикально и погрузили его в заранее подготовленную ямку, которую тут же закидали камнями. Они отошли и с довольным видом посмотрели на свою работу: девушка повисла над землей. Ее выпрямившееся как пружина тело слабо дергалось в конвульсиях. Она тихо стонала, почти выла. Все ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (7)

Последние рассказы автора

наверх