Огненная забава

Страница: 1 из 2

Спустя пару недель от синяков на груди, бедрах и ягодицах, да ссадин на руках и лице следов не осталось, чего нельзя сказать о воспоминаниях.

Лес с той поры Аглая разлюбила, хоть и был он прекрасен в доступной близости разноцветной ранне-осенней листвы, сквозь которую прозрачными полосками пробивались пока еще теплые солнечные лучи, заманивал тропками, звенел далекими голосами удачливых грибников — связки нанизанных на нитки крепких белых, толстых подберезовиков, красноголовых подосиновиков заняли свое место на кухне. Аглая представляла, как поплывет стылой зимой по комнатам крепкий грибной запах свежесваренного супа...

О происшествии Аглая молчала, причем надеялась, что молчать будет и усатый. Не хотела она сомнительной славы барыни, спьяну изнасилованной первым встречным мужланом. Изнасилованной? Конечно! Она была против! Ни одна уважающая себя девица благородного происхождения да голубых кровей не допустит наличия столь позорного факта в своей биографии! Так Аглая думала еще месяц назад...

А сейчас... По ночам она ворочалась на безразмерной кровати под одеялом в жарко натопленной спальне. Вскакивала, распахивала окно, впуская в комнату свежий воздух да неустойчивую тишину спящей усадьбы. Обхватив себя руками за плечи, ежилась под прозрачной тканью длинной, до пят, ночной рубашки, переступая босыми ногами по застланному ковром полу. То вскипала в душе ненависть к усатому, урвавшему, пользуясь моментом, сладкий кусочек. «Негодяй, мерзавец» — шептали губы, и от бессильной злости сжимались пальцы, до отрезвляющей боли впиваясь ногтями в кожу ладоней. То некстати вспоминались сильные руки, ласковые, как шепот июльского ветра и одновременно жесткие, словно февральский мороз, заставляющие стонать и... Нет, нет, она же не хотела, она пыталась оттолкнуть, сопротивлялась изо всех сил — обманывала саму себя, вслушиваясь в томное тепло, влажной кляксой растекающееся в самом низу живота. Противоречия просто раздирали на части.

Так ровно и размеренно текли дни ее сельской жизни. Волей-неволей приходилось осваиваться, осматриваться. Все, все требовало ремонта, обновления, перестройки — конюшня, каретный сарай, беседки и флигели, спрятанные в укромных уголках тихого заросшего парка, баня, показавшаяся сырой и неуютной. Не говоря уже о постройках хозяйственных, а еще Аглая задумала оранжерею, а дорожки парка украсить скульптурами. Дни были заняты суетливыми хлопотами, а ночи оставались беспокойными и неуютными.

Утро ветреного, пусть и солнечного нового дня застало ее сидящей в роскошном шелковом платье перед зеркалом. Раздраженно поглядывающей, то и дело покрикивающей на Дашку, пытающуюся неумело соорудить из гривы белокурых волос то, что можно было бы хотя бы с натяжкой назвать прической. Сегодня предстояло первое знакомство Аглаи с соседями — три дня назад очень просто и мило написанной запиской ее приглашали праздновать именины хозяйки в имение «Дубрава», и отказаться было никак нельзя, хотя Аглая уже заранее представляла кислое общество пузатых помещиков и их расплывшихся от сытой жизни жен. Дашка хлюпала носом и вот-вот готова была признать свое поражение, когда на пороге комнаты появилась вчерашняя гостья, возникшая поздним вечером из дождливого ниоткуда перед воротами усадьбы и пущенная лишь переночевать.

Оказавшаяся миниатюрной девушкой, с копной рыжих кудряшек, россыпью веснушек на милом личике с острым подбородком и яркими зелеными глазами. Портил, если не сказать, что уродовал ее вид мешковатого серого платья, да заношенный плащ, по подолу еще не просохший после вчерашнего дождя.

 — Я бы хотела выразить вам свою благодарность... — Говорила девушка слегка запинаясь, изумрудным взглядом рассматривая недовольную, хмурившуюся Аглаю. — Дождь оказался так некстати, иначе я ни за что не посмела бы нарушить покой ваш и вашего дома... — Почтительно поклонилась, украдкой покосившись на Дашку, и Аглая поняла — городская. Не здешняя. Дашка же пока вновь принялась строить нечто непотребное на голове Аглаи, больно дернула прядь волос. И Аглая не выдержала...

 — Пошла прочь! — не ясно, кому адресовалось это обращение, но в сердцах вырванная из рук неуклюжей сегодня прислуги щетка для волос, брошенная на пол, означала, скорее всего, недовольство в адрес неловкой цирюльницы, но испуганно замерли обе девицы.

Первой опомнилась рыжая...

 — Позвольте мне, госпожа... — в два плавных шага она уже оказалась за спиной Аглаи, из кучи расчесок выбрала частый можжевеловый гребень и аккуратно коснулась светлого золота волос. — Позвольте мне помочь вам, у меня есть некоторый опыт... — Аглая молчала, Дашка отступила на шаг в сторону, с приоткрытым ртом наблюдая, словно за расчудесным фокусом. Рыжая же уверенно зачесывала волосы высоко наверх, разделяла на пряди, взглядом показывала Дашке, какую заколку подать — одним словом, творила... Лицо Аглаи разгладилось, кажется, гроза миновала... Спустя каких-то полчаса совместных молчаливых трудов рыжей и Дашки она с удовлетворением во взгляде поворачивала головку, изящно причесанную, с шаловливой небрежностью выпущенных парой локонов. И, конечно же, ангельски подобревшая Аглая не воспротивилась просьбе рыжей, назвавшейся Мартой (врала, конечно, скорее всего звали Машкой) остаться в имении. Кто ж ее еще здесь так причешет?

Готовая к выходу Аглая придирчиво осмотрела себя в зеркало. Струящееся платье насыщенного цвета индиго, с пышным подолом и низко вырезанным лифом, украшенное изящной серебряной вышивкой, открывало взгляду белизну обнаженных, словно выточенных искусным мастером плеч, глубокую ложбинку меж стиснутых корсетом роскошных грудей, подчеркивало тонкую талию и длину ног и превращало Аглаю в подобие мифологической богини. Вот только у крыльца ждала не карета из бисера, а прозаический скромный экипаж.

Дорога пролетела быстро — Аглая была сосредоточена на том, чтобы не измять платье, укрытое тяжелым бархатом белоснежного плаща... Поглядывала в окно, на кипевшую в полях работу. Думала о неотложных делах — где заказать цветы для оранжереи, подойдет ли земля, что за рыжая такая, оставшаяся в имении и не научит ли она простушку Дашку чему плохому...

А час спустя ошеломленная, озадаченная, растерянная Аглая уже старалась избегать компании виновницы торжества, весьма милой и улыбчивой особы лет тридцати, а в особенности — компании ее супруга, очаровательного и обходительного Вячеслава, усатого статного красавца, которого она прекрасно запомнила после той ночи в лесной избушке. Он со своим изумлением справился гораздо быстрее и ее компании не искал тоже. После шампанского ждали новую модную забаву — огненные потехи и фейерверки, в наступившей темноте Аглая и собиралась улизнуть...

 — Идемте, отсюда будет видно гораздо лучше... — от знакомого шепота, оглушившего не хуже майского грома, прогремевшего над самым ухом, у Аглаи едва не подкосились ноги. Нет, не хочу, не пойду никуда, оставьте меня в покое навсегда — пока она выбирала достойный отказ, Вячеслав, именно он, уже подхватил теплыми пальцами под локоть и настойчиво увлек в густую тень сирени.

 — Как вы вообще смеете ко мне подходить! — Сердитый шепот Аглаи показался ей самой шипением разгневанной гиены. — Вы подлец и негодяй, вы самый последний мерзавец, прохвост и проходимец...

 — Глашенька, — Аглая едва не завизжала от возмущения, — останови поток своего красноречия, насколько я помню, ты ни на секунду не дала мне повода усомниться в своем желании... — его ладонь мягко накрыла ее губы, и Аглая не удержалась от искушения укусить палец, а лучше два, второй рукой упираясь в грудь ему, стоявшему непозволительно близко, волнующе вплотную, отчего у Аглаи путались мысли, хотя она списывала этот странный эффект на действие шампанского. С коротким смешком (а ведь ему наверняка было больно, Аглая готова была поклясться) ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (8)

Последние рассказы автора

наверх