Разделяй и властвуй. Часть 3: Девушка с татуировкой дракона

  1. Разделяй и властвуй
  2. Разделяй и властвуй. Часть 2: Вика
  3. Разделяй и властвуй. Часть 3: Девушка с татуировкой дракона
  4. Разделяй и властвуй. Часть 4: Несколько слов о татуировке дракона

Страница: 2 из 8

Ирины. Девушка подъехала на «DaewooTico» (культовой «отечественной «малолитражке того времени), с «шашечками» на крыше. Возможности расплатиться с таксистом, я Ирке не предоставил. Первым делом удовлетворил финансовые запросы водителя, а затем открыл заднюю дверцу, и помог нарядной блондинке, стриженной под «каре», выбраться наружу.

Почти сразу отметил про себя, что она уже не просто блондинка. Со вчерашней встречи её прическа существенное видоизмененилась. Появилось ненавязчивое мелирование, а длина волос с левой стороны значительно укоротилась, по сравнению с справой. Подобная ассиметрия пришлась ей очень к лицу, индивидуализируя образ. Я незамедлительно осыпал красавицу искренними комплиментами, всерьез смутившими её, хотя «робкого десятка» она никогда не была.

Иришка в этот вечер была потрясающе хороша. Не знаю, намеренно ли блондинка производила на меня впечатление сегодняшним обликом. Хотела ли доказать, что накануне вечером я погорячился, переключив внимание с неё, на другую дамочку. Но в любом случае, я заключил для себя, что выгляди она вчера также умопомрачительно, как и сегодня, не бывать моим ночным приключениям с Лизой и Викой.

Когда вошли в зал, то мой старый приятель Алишер, работавший барменом в этом заведении, едва челюсть на пол не уронил, и все никак не мог глаз оторвать от красотки, чинно сопровождавшей меня. Я подмигнул ему, а он восхищенно показал мне большой палец. Восторгаться, действительно, было чем. И без того длинные ножки моей спутницы, казались еще длиннее, благодаря модным в то время босоножкам на среднем каблучке. Обувь держалась на ноге, посредством тугой шнуровки узким ремешком, охватывающим всю икру и голень вверх, до самого колена. Коротенькая юбочка из джинсовой ткани очень выгодно подчеркивала идеальную округлость узеньких бедер, а беленький топик элегантно акцентировал внимание на спортивном животике (девушка с раннего детства занималась художественной гимнастикой). В композиции все это дело смотрелось очень эффектно.

Присели за столик, и официант сразу приволок нам пару книжечек меню. Увлеченный содержанием своего экземпляра, я не сразу обратил внимание на то, что, несмотря на белоснежную улыбку, глаза Ирины, отчего-то, буквально излучают печаль. От ужина она любезно отказалась, равно как и от бокала вина. Заказала молочный коктейль, к которому почти не притронулась. Я поинтересовался, в чем дело, и девушка честно и очень ёмко ответила, что поссорилась с мамой по дороге на встречу со мной. Я уж подумал, что каким-то образом в этой ссоре замешан, но она меня успокоила, сказав, что дело исключительно в их взаимоотношениях.

Здесь стоит отметить, что они друг с дружкой во все времена ладили с огромными затруднениями, несмотря на то, что Валентина Николаевна (её мама) была милейшей, справедливой женщиной. Это я еще со школьной скамьи знал. Сколько помню себя — школьником, столько же и её — бессменным председателем родительского комитета. Да и Ирка плохой дочерью никогда не была. Своеобразно, но очень любила маму. Просто они были слишком разными, и совершенно по-иному смотрели на жизнь.

Валентина Николаевна была этакой «домашней клушей», оберегавшей семейный очаг, и жившей по канонам излишней скромности, и целомудренности. Все школьные чаепития проводились под её эгидой, и неизменно снабжались всевозможной сладкой выпечкой, произведенной ею же. В восторге от этого были и мы, ученики то есть (готовила тетя Валя просто изумительно), и наши родители (сколько головняков и лишних затрат разом отпадало!).

Одним словом, довольны были все. Все, кроме самой Иры. Она ненавидела инициативность мамы, из-за которой её (Иру), всегда ассоциировали с дочерью праведницы. Соответственно, и саму Иру считали не меньшей праведницей, живущей по правилам матушки. Однако, согласно информации из школьных анкет, заводимых девочками средних и старших классов, Иришка таковой не являлась. Просто по сути своей она была уравновешенной, бесконфликтной девочкой. Чрезмерно чопорное воспитание, в юношестве, играло «не на её половине поля». Но это вовсе не означало, что в её душе не обитали здоровый энтузиазм, и тяга к яркой жизни. К тому же, жить по правилам мамы девочка точно не желала, и хотела быть самой собой.

О школьных анкетах, кстати, поясню. Многие, наверняка, не помнят уже, а некоторые и не знают, что они из себя представляли. Это были «общие тетради» на 96 листов, как правило. Разрисованные всевозможной девчачьей атрибутикой, и содержащие целый ворох провокационных, порой, вопросов. Их (анкеты) можно смело называть «социальными сетями» той эпохи. Возьмешь такую «тетрадочку» домой, информацией о себе заполнить — заодно и о сверстниках много чего нового узнаешь.

Так вот, согласно этим примитивным, но действенным источникам информации, Ирка жаждала иметь возможность самовыражаться, не опасаясь быть осужденной, в связи с наличием слишком правильной матери. Девушка всегда хотела бОльшего, чем имела. Стремилась к высотам, которые могли избавить её от постылого быта, и позволить вырваться из серой массы. Строила «наполеоновские планы» на будущее, многие из которых, к её чести, на сегодняшний день успешно реализованы.

Однако, поскольку речь идет не о том, что она имеет сейчас, а о том, что было тогда, то не будем более тревожить её настоящее. Вернемся к прошлому. К тому теплому, июльскому вечеру, в который случилось наше не слишком удачное рандеву. Битый час мы сидели за столиком, и я безуспешно пытался улучшить её настроение. Шутил, хохмил, травил студенческие байки, и похабные анекдоты — все без толку. Блондинка была мрачнее тучи, хотя и пыталась поддерживать разговор. Но все это было не то. Тогда я принял единственно верное, как мне показалось, решение. Встал из-за столика и потянул Иру за руку на улицу. Она пошла за мной, недоуменно вопрошая, куда мы идем.

 — Мириться поедем с твоей мамой, — коротко ответил я на ходу, жестом показывая Алишеру, оплатить мой счет. Эту систему рыночных отношений мы с ним давно практиковали, задолго до моего отъезда на учебу в Украину. Он оплачивал, или записывал на себя мои расходы, а я потом рассчитывался с ним разом за несколько «посиделок». Не подумайте, что это из меня так «понты» лезли из всех щелей. Просто это было очень удобно. Не нужно было каждый раз дожидаться по полчаса, пока меня расчитают. Всегда была возможность в любой момент встать, и уйти. Вот, как сейчас, например.

 — Саш, ну вот что ты делаешь? Я не могу, да и не хочу, сейчас с ней мириться. Она — неправа, и знает это, — девушка едва поспевала за мной. Я упорно вел её к свободному «мотору».

 — Ну, значит, тогда просто домой тебя отвезу. Скажешь маме, что отлично погуляла, поблагодаришь. Потом в ванной часок поваляешься, телик посмотришь, может, хоть тогда надумаешь с ней отношения ладить. А как помиритесь — мы с тобой еще разок встретимся, и в следующий раз у нас общение взаимным выйдет. А то, что сейчас происходит, без обид конечно, но лично мне цирк напоминает. Причем, цирк — в миниатюре. Бездарный клоун, и неблагодарный зритель. Вот и весь состав. Ты меня за прямоту речи извини, но сегодняшний вечер мы оба с более эффективным КПД провести могли бы, пусть и по отдельности. Хотя, как знать. Может тебе нравится сидеть и грустить, когда можно поехать, и во всем разобраться. Зато за себя точно знаю — убивать несколько драгоценных часов, вмыкая в твое очаровательное, но кислое личико — мне совсем не по душе.

Очевидно, мой эмоциональный спич, возымел действие, поскольку Ира чуток встряхнулась, и принялась извиняться, что-то про свой эгоизм рассказывать. Но я её уже не слушал. Оборвал на полуслове:

 — Так! Короче, Склифосовский! Мириться едем или нет?

 — Едем, — твердо ответила блондинка, усаживаясь в машину. Я захлопнул за ней дверцу, и занял место рядом с водителем. Намеренно не садился сзади рядом с девушкой, подчеркивая свое неудовольствие ...  Читать дальше →

Показать комментарии (45)

Последние рассказы автора

наверх