Буравчики

Страница: 1 из 2

Он любил называть себя пожилым, хотя ему было 45, без намёков на седину в жёстких, чёрных, коротко стриженных волосах. Как он сам это объяснял: «пожилой — значит поживший, повидавший». Ну, в этом отношении, он себе не врал.

Пришедший из армии в самом начале девяностых, он занялся предпринимательством. Думаю, не надо объяснять, что такое бизнес в конце прошлого века в России? Несколько обыдлевшему после трёх лет на флоте сыну местного партийного деятеля даже не пришлось перестраиваться. И к сорока характер этого человека можно было назвать тяжёлым, хоть и не настолько — за всё сделанное он не сидел.

И вот уже сейчас, когда Борис присутствовал на свадьбе сына, зашевелилось нечто, основательно похороненное за ненадобностью. Зависть и злоба за то что упустил, пусть даже самому упущенное может и совсем не нужно — главное взять.

Он сморгнул и снова засмотрелся на «брачующихся». А там было на что, вернее, кого посмотреть.

***

Ольга неуютно повела плечами. Снова это ощущение. Её всю сзади буравил чей-то взгляд. Впрочем, несложно догадаться чёй.

 — Ты чего? — взглядом спросил её жених, Павел.

С улыбкой покачав головой, невеста снова посмотрела прямо вперёд. Фата уже не скрывала ни лица, ни уложенных, волнистых волос чернее дёгтя, которые будучи распущенными опускались ниже лопаток. Рост в сто семьдесят девять сантиметров позволял идти на каблуках, а не на цокающих, раздражающих шпильках. Радужка, по цвету сливавшаяся со зрачком, придавала взгляду странное выражение — глядя прямо в глаза появлялось ощущение будто не за что зацепиться. Ольга знала эту особенность своих глаз и была удивлена, увидев у своего начальника (а сейчас уже свёкра) такие же. Только те буравили тебя насквозь, доставая до души.

А, вот уже и машина.

***

Медовый месяц кончился. Молодые вернулись домой.

Их дом в пяти километрах от города ещё достраивался, но Ольга, любившая природу, подолгу гостила у свёкра, он жил там постоянно и сравнительно близко. Борис, кажется, только после развода с женой и ухода сына по-настоящему обжился за городом. Не то, чтобы дом был мал, но бывают такие люди — умудряются заполнять собой всё пространство.

Трахаясь со своей новой любовницей, он вдруг понял, что прежняя острота ощущений исчезла. Неожиданно и непривычно было копаться в себе, но вскоре нашлась аналогия. Подобно тому, как прожженные игроки, которым уже не хватает адреналина, сколь бы ни была высока ставка, начинают играть на людей и их судьбы, так и он захотел повысить градус. Как кстати стал отлучаться сын, вступая в партию (понятно, какую) для устранения многочисленных препонов и создания своего дела. Как нельзя кстати хорошенькая невестка зачастила на природу...

Сначала он возвращался к невестке мыслями. Тогда то и разглядел в ней прежде не замеченные жесткость, властность, хватку, упорство. За счёт чего и прошла по головам к самой вершине — она ведь управляет одним из его дел. Там-то его сын, Павел, и встретил её. Борис старался не спать с теми, с кем работал или был достаточно близок, вроде секретарей — странно, но это тоже привычка из девяностых. Но сейчас...

Потом, зачастил в светлый зал, в котором та любила работать.

***

Нет, вряд ли есть родство души. Но чем больше Ольга узнавала свёкра, тем сильнее в этом сомневалась. Он часто рассказывал случаи из жизни: разборки, потом попилы и откаты; она — о кинутых конкурентах, махинациях. В стране, где коррупция — это государствообразующее явление, в этом нет ничего удивительного. Они узнавали друг друга не как начальник и подчинённый, но как люди родственные по духу — властному, жестокому, злому.

 — Всё сидишь?

 — Я только что с улицы — она обернулась и Борис увидел её покрасневшие щёки.

 — Ага? В эту сырость и слякоть?

 — А что?

 — Не замёрзла?

 — Вообще-то да.

 — Тогда подожди здесь, я сейчас.

Он ушёл и Ольга поймала себя на мысли, что думает о его теле. Чаще видя свёкра в домашней одежде она по-новому взглянула на него. С годами люди любо стремятся к полноте, либо ровно наоборот, словно ужимаются. Борис был из второй категории — годы словно убрали всё лишнее, наносное. Сухой, жилистый, он казался от этого ещё выше.

О стол брякнули бутылка и два бокала. Коньяк.

 — Хорошо!

***

После часа распития этого благородного напитка, со средней скоростью пятьдесят грамм в десять минут, Ольгу сморило.

 — Мне надо ехать, но теперь... я засну за рулём.

 — Ночуй здесь. Найду что постелить.

 — Может, всё же отвезёте?

 — Скорее сам усну.

 — Вы же выпили всего грамм триста?

 — Да, но последний раз я пил месяц назад и вино, а не коньяк.

Она легла в кровать, оставшуюся ещё с тех времён, когда Борис с женой спали отдельно. Заснули они сразу же.

***

Ночью дождь разошёлся. Наверное, он и порывы ветра разбудили Бориса, обычно отходящего ко сну позже, чем в этот раз. Встав, свёкр вспомнил о невестке. Как нельзя лучше...

Разбросанные по подушке волосы. Одеяло, заманчиво скрывающее изгибы роскошного тела. Он прилёг к ней сзади, касаясь спины, плеча жёсткими пальцами. Отведя волосы, даже не поцеловал, но как-то сжал губами шею. Охватывая грудь, освобождая от бюстгальтера, растирая соски костяшками.

 — Удивлена, что только сейчас.

 — Почему? — Борис был удивлён её совсем не сонным голосом, но виду не подал. Мышцы лица были привычно скупы на движения.

 — Вы же могли это сделать ещё когда я только начала у вас работать.

 — Не люблю так. Отвлекает от дел — он развернул к себе её лицо — но я смотрю тебя это не смущает.

 — Скажем так: последние недели кое-что изменили. Теперь я не прочь попробовать.

 — Интересно...

Твёрдые губы мяли её тело, он почти не касался языком. Целуя губы, шею, грудь он опустился к животу, и щекотя его щетиной он добился дрожи молодого тела. Лаская внутреннюю сторону бёдер, свёкр освободил её от последней детали белья и добрался до срамных губ. Его язык прошёлся по ним и добрался до клитора, слегка всосав его.

«Где он только этого набрался?!» трепетала невестка, сжимая грудь. И самое странное — у его сына не делал ничего подобного! Толстой язык свёкра, казалось, был повсюду: клитор, половые губы, внутри самой киски. Потом она начала кончать — беззвучно крича от удивительных ощущений, сжимая соски. Он поднялся и Ольга долго целовала, засасывая его уставший язык, прижимаясь к старому, жёсткому телу своим, нежным и мягким.

Полностью раздев его, невестка, будучи на коленях, удивлённо посмотрела вверх. Член с фиолетовым, размера большой сливы, «набалдашником», покачивался вверх-вниз. Она обхватила его двумя руками и приблизила к губам. Лизала, сосала и заглатывала глядя в его глаза-буравчики. Толстые вены члена казалось пульсировали, когда губы или язык проходили по ним. Они распалялись всё больше. Ольга чувствовала, как яйца свёкра напряглись. Она остановилась и улыбнулась ему.

 — Не сейчас. Кончи в меня.

 — Не волнуйся. С тобой я кончу раза два или три — он широко ухмыльнулся — ты невероятная женщина.

Борис подтолкнул её голову к члену и невестка вновь охватила губами его головку. Раз за разом заглатывая всё глубже она ласкала мошонку. Он уже близок к оргазму. Схватив за бёдра, Ольга потянула их на себя и почувствовала мощный всплеск в задней части горла. Невестка глотала так быстро, как могла, но много спермы пролилось на её подбородок и грудь.

Свёкр потянул её к себе.

 — Как ты хочешь взять меня? — спросила она несколько покорно.

 — Будет лучше, если ты останешься сверху.

 — Почему?...

 Читать дальше →
Показать комментарии (10)
наверх