Тьма древнего Миноса. Часть 2

  1. Тьма древнего Миноса. Часть 1
  2. Тьма древнего Миноса. Часть 2
  3. Тьма древнего Миноса. Часть 3
  4. Тьма древнего Миноса. Часть 4: Роскошный ритуал

Страница: 3 из 5

это был не член.

Когда Акареу сползла с меня, я понял, в чём дело. Уже знакомая рабыня медленно вытягивала из попки Нодаро агатовые бусы, которые я видел до этого на её шее. На каждый шарик Нодаро активно реагировала. Я аккуратно покинул ласкающихся девушек, тем более, они активно занялись друг другом — миниатюрная жрица уже оправилась от окончания и ласкала теперь промежность рабыни.

Я же решил не отдавать им на растерзание свой член и решительно направился к Верховной жрице, которую сношали двое, но чей ротик не был занят. Едва я подошёл, как Костис шумно излил своё семя ей в попку, крепко обхватив женские половинки руками. Второй партнёр, жрец, всё ещё проникал в пещерку Жрицы с прежней скоростью. Мне не хотелось затягивать дело, скорее наоборот. Впрочем, пристроить прежде член меж её грудей это не помешало.

Поняла это Акалла или нет, в мой член она впилась так, что у меня потемнело в глазах и я перестал различать лампадки. Она уверенно действовала языком и руками, доводя меня до пика наслаждения и опуская меня обратно. Я не принял игру и в полубессознательном состоянии задвигал бёдрами. Вскоре Акалла уже не смогла стянуть меня обратно и я начал спускать семя ей в рот и на грудь.

Я отошёл в сторону, где Акареу облизывала вялый член Костиса. Палач устало улыбнулся мне, а затем, почему-то — хитро, с прищуром. Я понял, почему, только после того, как женские губы обхватили мой не до конца упавший ствол. Нодаро. И тут. Впрочем, я был ей благодарен за это. Со спины раздался протяжный мужской стон. Повернувшись, я увидел жреца, спускающего на грудь Акаллы семя длинной струёй.

Она смилостливилась над ним и приняла ещё твёрдый член себе в ротик. Жрец охал и ахал, а Акалла действовала языком и ртом всё медленее и медленее. Моя соседка выпустила член палача и побежала на помощь Жрице и вскоре её миниатюрный язычок вылизывал блестящую пещерку партнёрши. Шумное окончание было делом времени. К этому времени и Костис, и я с Нодаро и жрец лежали на кушетках.

Костис и жрец оживлённо болтали о чём-то, не обращая внимание на заигравшихся жриц... Нодаро легла мне на колени, глядя прямо в глаза снизу вверх, так что я мог использовать её блестящую от масла и соков роскошную грудь вместо столика. Или игриво кормить её. Выбрал первое. Надеюсь, эта похотливая сучка не возбудится снова до того момента, как я унесусь отсюда в свою уютную каморку.

Островное вино очень хорошо шло с видом жриц, трущихся пещерками. Акалла действовала не сильно активно, но ласкала не только промежность Акареу, но и внутреннюю сторону бедёр и даже ступни. Сверху их поливала маслом знакомая рабыня. Стоны девушек, наверное, слышал весь Храм. Надолго Акаллы не хватило — судя по вскрикам, она кончила только второй раз и остановилась. Я облегчённо вздохнул.

Оргии до утра утомляли всех. Кроме той, что организовывала их. Не раз приходилось видеть уснувших от истощения в самый разгар действа девушек и юношей. Да и сам однажды начал клевать носом, по счастью, немного в стороне. «По счастью» — потому что Жрица относилась к такому, как к проявлению неуважения к Богине — Матери и жестоким образом карала провинившихся.

Но на этот раз Верховная Жрица утомилась столь сильно, что её увели знакомая рабыня и жрец. Костис, подмигнув, заговорил Нодаро и мы с Акареу, наспех вымывшись в храмовой купальне под ворчание рабов, только что почистивших её, быстро собрались и ушли из Храма. Я тихо пробрался в свою незапертую каморку и, слегка подвинув свою любовь, лёг спать. Уснул я в полной тишине.

***

Нет, когда я проснулся, голова у меня не болела. Разве что совсем немного. Настой всё-таки давал о себе знать. Ещё я чувствовал себя совершенно высушенным. Жрица, казалось, высосала абсолютно все содержащиеся во мне соки. Моя жизнь/минойский титул жены/ хлопотала у печи. Хорошо, что она не видела вчерашнего. Я встал тихо, но опрокинутая чаша меня выдала.

— Тодоро, сын Тодо! — вскрикнула она, слега подскочив. Я захохотал, за что получил пару звонких ударов — скорее шутливых, чем серьёзных. — Проснулся, блудливый пёс!

Я сел обратно и стал одеваться — повязка, перевязь с мечом, плащ — подчёркнуто отстранённо. Кавья села напротив и, прищурившись, улыбалась. Нет, она приревновывала меня. Отношения внутри Храма ей известны. Впрочем, как и то, как сильно я их терпеть не могу. Она проделала свой любимый трюк — закинула босую ногу за ногу и потянулась, словно египетская храмовая кошка. Я растаял.

— И зачем твоя блудливая жрица тебя звала?

— Обычные храмовые дела, — соврал я.

— Вот как?

— Кто-то ворует благовония.

— Кому они нужны?

— Найдутся. У тебя настой той травы, помогающий при болях головы и слабости тела остался?... — спросил я и осознал, что я спросил.

— Ой, какие такие дела требуют телесного напряжения? Признавайся, эта сучка Нодаро лезла? — она улыбалась, но в уголках виднелось пламя.

— И не только она. — от разговоров резко начало колотить в висках. Я обхватил голову руками. У Кавьи было достаточно ума, чтобы всё понять и, слегка вздохнув, простить. Она сняла со стола какую-то бутыль и вручила мне. Я залпом отхватил треть, проклиная всех богов, истинных и ложных — настой был горьким, как полынь.

— Устал? — моя «жизнь» была чересчур нежной для ревнивой разеже/минойское слово, обозначающее партнёра/.

— Да. После тебя и жрицы не устанешь.

— Ооооо, ещё она.

— Ага. Таков Храм. Но в своём ты бы меня после быков бы собирала.

— Стену постучать не забудь. — я суеверно подчинился. — Бедный мой... — она обхватила меня, нежно поцеловав в лоб.

Кавья. Моя девочка. Единственная, которой отдаю себя полностью. Даже Богине — Матери меньше. Всякий раз, когда изменяю ей, чувствую вину. Но прекращать не прекращаю. Радует, что она мне верна без лишних слов. Просто отдаёт себя всю мне. Как и я себя — ей.

Признаюсь, я просто её обнял. Потом опустил руки... они очутились на голых ногах, я их поднял... Мы начали целоваться, я не успокоился и прильнул к её соскам. Впрочем, ласкались мы совсем не долго — пока Кавья, покраснев, не вскочила с меня и не побежала к печи:

— Побери тебя варвары, у меня же лепешки сгорят!

***

Старый Карфаро был удивительным человеком. Ему минуло шестьдесят солнечных кругов и он ещё не растерял силы — ни умственной, ни телесной, что демонстрировал своей любимой шуткой. Шутка заключалась в том, что принимая просителя, Карфаро был не один. Прямо перед ним на коленях стояла обнажённая храмовая рабыня из числа приближенных, и отсасывала его ствол.

В своё время за запинку при докладе в световой колодец вылетел глава храмовой стражи. Сейчас старик скорее веселился этим, чем действительно проверял прихожан. Культ Разайи всякие «ритуалы Обновления» не практиковал. Пиры — да. Таврокатапсию, ритуальный бой с быком, символизировавший борьбу Миноса за жизнь на Крите со своим отцом — да. Но оргии...

/Таврокатапсия, ритуальная борьба с быком, действительно практиковалась на Минойском Крите. Был ли это именно бой — вопрос спорный/

Сейчас Карфаро не шутил. Рядом с ним сидел Риату, маг и глава дворцового архива, чуть младше по всем показателям: он — третье лицо в культе Бога после царя и Верховного Жреца. /Это не ошибка. Царь и царица Кносса являлись одновременно «полубогами» и высшими иерархами культа/ Его присутствие означало важность беседы. Как и то, что охранял нас лично глава храмовой стражи.

— Танато. Твой дядя был великолепным жрецом. Мне жаль, что я не смог тебя принять ранее.

Очередное извинение за прошлое? Или настоящее?

— Благодарю, мой повелитель. — Я склонился перед ним в поклоне. — Нотано действительно был великолепным проводником Его мысли.

— Оставь эти формальности. Перейдём сразу к делу.

— Мой повелитель, — распрямился я — о каком деле идёт речь? — Карфаро поморщился.

— Ты прекрасно знаешь, о чём я. Риату тебе напомнит....  Читать дальше →

Показать комментарии (11)

Последние рассказы автора

+9.2 (54)
13577
14
28 мая 2013
3
 
+9.1 (43)
8524
16
31 марта 2013
5
 
наверх