Заигрались

Страница: 1 из 5

— Ну ладно, они болваны, идиоты, с этими кретинами всё понятно. Но ты-то сама? Лена, ты каким местом думала? — тут я понял, что сказал уже лишнее. Не в её состоянии сейчас критически мыслить. Её надо успокоить и обогреть, а не спускать на неё собак: — Ну что же, ты, девочка моя? — спросил я её уже ласково и приблизился, раскрывая объятья. — Товарищ командир отряда, отставьте эти вольности! — остановил меня её голос. И звучал он отнюдь не так дружелюбно, как мне того хотелось бы. Да, рано мне ещё называть её своей, ох рано. Тороплюсь слишком, как бы не упустить.

— Товарищ командир отряда? — вывел меня из задумчивости её вопрос: — Товарищ командир отряда, разрешите обратиться? — Да, конечно обращайся... — Разрешите доложить: партизанка Иванова прибыла в расположение отряда! — отчеканила она звонко и чуть тише добавила: — После отсидки в мертвятнике... Замели, ироды окаянные... , — и снова весело: — Готова отдать жизнь за Родину, Сталина и партию Ленина! Я смотрел на неё и не мог понять, она шутит так вообще или издевается надо мной персонально? Или ей просто очень больно, вот она и ведёт себя немного того... ну, неадекватно в общем. — Лена, тебе больно? — спросил я её участливо. — Пустяки... Ой, ну немножечко больно ещё. Расстреляли меня по полной программе. Так что я теперь героиня, пала в борьбе с фашизмом. Кстати, а мне орден посмертно дадут? — Лена, скажи мне, кто это сделал? Нет, кто из этих уродов до этого додумался? — Никто. — Лена, не бойся, тебя они больше не тронут... — Да правда же никто! — обиженно заявила она: — Они хорошие. А ты на них ругаешься совершенно напрасно! — Ни фига себе хорошие, — аж присвистнул я: — Сперва тебя раздели... — Я сама! — Что, вот так прям сама? До гола? — Ну да, а что такого-то? Я же симпатичная вроде. — Ладно, пусть по твоему... — А что, скажешь не симпатичная? — с вызовом бросила она.

Знаете, какой самый ужасный вопрос может задать девушка?"Ты меня хочешь?» — вот этот вопрос. И что на него ответить? Скажешь «Хочу» — обвинят во всех смертных грехах, обзовут извращенцем, предателем и т. п. Потому что уж очень приятно девушке ощутить себя этакой недоступной, но желанной. А попробуй скажи «Нет, ну как ты могла подумать такое про меня, мы же просто друзья» — и девушка тут же теряет к тебе интерес. Сейчас моя ненаглядная Лена задала мне этот самый коварный вопрос. — Нет, что ты, конечно симпатичная, — выкрутился я как мог: — Но... ладно, оставим этот момент. Просто раздеваться было вовсе не обязательно. Даже если они тебе чего-то наплели... — Ничего они мне не наплели! — Хорошо, не наплели, — отступил я: — Но каким же надо быть долбодятлом или отморозком, чтобы расстреливать девушку очередями по самым нежным местам. — Ну это же всего лишь пластмассовые шарики, — возразила она: — А ты ругаешься, будто меня и в самом деле пулями изрешетили. Да, я знаю. Всего лишь пластмассовые шарики, калибра 6 миллиметров и весом примерно в треть грамма каждый. Ну, это если ума хватило тяжёлыми не заряжать.

А ведь есть и тяжёлые, почти на грамм потянут. На всех играх они, конечно же, запрещены — но в любой уважающей себя команде они есть у каждого бойца в отдельной запасной обойме, чисто на всякий случай. И даже в самой лузерной команде обязательно есть у снайперов — специально, чтобы отстреливать «маклаутов» — таких, в которых сколько ни попадай, а не признаются. Вот таких с удовольствием расстреливают самыми тяжёлыми шарами из самых навороченных и безбожно проапгрейженных стволов. Расстреливают в упор. Когда такой шарик встречается с целью со скоростью под 150 метров в секунду, то рвёт одежду, а застревает уже в теле. Неглубоко, только кожу надорвёт — но будет «маклауту» наука до конца игры — в следующий раз, дорогой товарищ, изволь сразу признаваться, коли тебя лёгким шаром зацепили. — Но тебе же больно, Лена? — Ну и что? А как на войне людям что, не больно было? Вот! Я не знал что возразить. Похоже, в Ленке неожиданно проснулась мазохистка. А я и не подозревал, что такое вообще возможно.

Такая королева по жизни, сама мисс недоступность — и вдруг мазохистка. Нет, ничего против подруги-мазохистки не имею, однако как-то это слишком неожиданно. Чёрт, я даже не знаю, что теперь делать? Может она ждёт, что и я буду строг с нею? Ну, скажем, накажу за провал задания... а как? Расстрелять? Да ведь она теперь уже другой персонаж, ту, которая провалила задание, уже наши фрицы расстреляли. — Раздевайся, — скомандовал я. — Полностью, товарищ командир? — уточнила Лена. — Полностью, товарищ Иванова. Я же должен убедиться, что они тебя не травмировали. — Не, не травмировали, — весело прощебетала она, избавляясь от камуфляжа: — Они же не из пулемёта. Между тем Ленка уже разделась, и довольная крутилась передо мной.

Фигурка её выглядела действительно соблазнительно, и только пятнышки мелких синяков портили вид. Особенно густо они украшали собой обе грудки и ещё лобок. — Ну как, командир? Нравлюсь, да? — ей как будто совсем не было дела. Хотя я знал, что в мертвятнике она плакала. Наверное, она плакала и когда эти сволочи её расстреливали. Отчего же она так защищает их? Неужели ей нравится такое обращение? — Да уж, хорошо что хоть не из пулемёта. Спасибо хоть это сообразили, недоумки, — пробурчал я, вспомнив как давеча тюнингованный пулемёт фрицев бил пустые бутылки очередями метров с полста тяжёлыми шарами. На игру, им, естественно, тяжёлые шары недопустили. — Да уж, жадины, шаров хороших на меня пожалели. — Чего? — Ну я уж упрашивала их, а они всё равно из пулемёта отказались. — Ты что, Лена, совсем спятила? — не удержался я: — Да этот пулемёт... Он продырявил бы тебя. У тебя сейчас грудь не в синяках была бы, а в дырках, в крови...

Я начинал злиться не на шутку. Чёрт с моим обещанием главмастеру — я пойду нынче же ночью, с дубиной, выловлю кого-нибудь из этих гадов, и буду бить пока он не поймёт — на своей шкуре не поймёт — что они сделали девушке очень больно. Но тут меня отрезвил её голос: — Ну да, в дырках, в крови. Как по-настоящему! Понимаешь? Это было бы так красиво — я, такая молодая, голенькая, и истекаю кровью... Правда, замечательно? Смерть героини-партизанки... Ай, ты что? — Извини, не сдержался, — ответил я, потирая руку, которой только что отвесил Лене смачную пощёчину: — Но у тебя нервная истерика, а истерики лечатся только таким способом. — Никакая у меня не истерика, — обиделась Ленка: — А ты, командир, сам дурак! И, схватив в охапку свою одежду, она выбежала из штабного блиндажа. Когда я выскочил за ней наружу, то лишь увидел, как она прошмыгнула в свою палатку. Я пошёл было за ней, но... да, точно у неё сейчас истерика и ей лучше побыть одной. А, вон и Света, уже пошла к ней.

И пусть — они же подруги, лучше понимают друг друга. Она её пожалеет, а я... я ей пока всё ещё чужой. И если я хочу изменить это, то должен выждать, пока она не захочет поговорить со мной сама. Ну а с уродцами я разберусь позже. Заигрались, ребятки во фрицев, ох заигрались. Ничего, я вам, гадам, устрою гитлер-капут. * * * — Отряд! Построится! Ра-авняйсь! — скомандовал я, и добавил: — Ёлы-палы, товарищи красноармейцы, команда была «равняйсь». Вы чё, выровняться не можете? Без особого энтузиазма, но ребята построились. Выглядели они как шайка партизан — хотя по сценарию игры считались кадровой частью. Жаль, главмастер не пропустил нам, что мы НКВД-шники. А впрочем, против немецкого пулемёта это нам бы не помогло. А вот то, что разрешил нам партизанить и ещё разведчицу к фрицам засылать, это мастеру спасибо. Не козёл. — Итак, отряд, слушай боевую задачу... — начал я: — Ну, чёрт вас дери, офицеры и сержанты! Достали планшеты... у кого есть. Ну что вы все, как непроснувшиеся? — Дык, командир, — возразили из нестройного строя: — Может всё-таки сперва по чайку, ну для сугрева? — Ладно, хрен с вами, — согласился я, утро и вправду выдалось какое-то зябкое: — По чайку можно. Но чтоб ничего крепче! И даже для сугрева! Всё что крепче чая только после отбоя. Считайте, что ворошиловские сто грамм сгорели вчера в разбомбленном...

 Читать дальше →
Показать комментарии (82)

Последние рассказы автора

наверх