Первоцвет

Страница: 2 из 3

но лишь подтягивал к себе девушку. Маленькая и тоненькая она не могла вытащить его.

— Мария, вам... придётся оставить меня здесь и...

— Не говорите глупостей! — тёмные глаза раздражённо сверкнули, тонкие красивые брови нахмурились. — Не шевелитесь!

Она стояла перед ним, закусив губу. И вдруг сказала:

— Сейчас я протяну вам слегу, держитесь и ползите очень тихо.

Мария вдруг упала на живот и придвинула ему конец слеги. Мучительно и долго она тащила его. Когда, наконец, он освободился от тисков трясины, Мария, как и он сам, была перепачкана зеленовато-серой жижей.

— Ну, вот... из-за меня вы вся мокрая и в грязи, — смущённо улыбнулся он.

— Ничего, — её губки растянулись в ответной улыбке, — здесь озерцо неподалёку. Отмою грязь.

Она немного отряхнула подол и вдруг расхохоталась.

— Чему вы смеётесь? — растерянно смотрел на неё лейтенант.

— У вас зелёные усы! — заливаясь, объяснила девушка.

— Усы? — он, казалось, совсем не понимал её.

— Да от грязи же!

Она приподнялась на цыпочки, подняла руку до его лица. Тонкий пальчик скользнул у него под носом.

— Вот, видите? Видите, как нарисовано?

Александр прыснул. Её смех заразил его. Она так просто и открыто заливалась колокольчиком, стоя перед ним, глядя на него снизу вверх, что невозможно было не рассмеяться в ответ. Он тоже захохотал. Они смеялись, как будто вокруг не было этого болота, не было войны, и никуда не надо было спешить.

— Пора идти, — наконец, посерьёзнел Дунаев.

Болото кончилось, прошли пролесок. Впереди светлел берег озера. Тишина. Только птицы... И нет им дела до людей, до того, что творится в мире. Лейтенант стоял с закрытыми глазами, втягивая густой сосновый воздух. Открыл глаза, встревоженно огляделся. Девушки нигде не было.

— Мария, — тихо позвал он.

Ни звука в ответ.

— Мария, — чуть громче повторил Дунаев и стал осматриваться.

Почти у самого берега в кустах заметил лёгкое движение. Рука потянулась к пистолету. Бесшумно подошёл, держа оружие наготове, таясь, посмотрел сквозь ветки. От увиденного на мгновение зажмурился. Там стояла Мария. Он видел её со спины. Сахарно-белое, нежное, воздушное тело девушки, до колен погруженное в воду, наслаждалось солнцем, воздухом, ласками озера. Тонкие руки, словно два крыла, порхали, оглаживая гибкую, тонюсенькую талию, ослепительные плавные изгибы бёдер и попки. Вдруг девушка повернулась, и Дунаева огнём полоснуло изнутри, застучало в висках, заныло, запульсировало внизу. Захотелось броситься к ней, прижать к себе, уткнуться лицом в молочную чистоту упругой вздрагивающей груди, прикоснуться к ямочке на животике и познать сокровенную тайну. А ещё захотелось укрыть её от всего мира, заслонить от крови, от смерти, которая гуляла вокруг. Женщина и война... Они не могут, не должны быть вместе! Эта красота, беззащитная, трогательная, нежная, как первоцвет, создана для любви и жизни!

Дунаев, не выпуская пистолета, тыльной стороной кисти смахнул со лба набежавший пот. Кашлянул и позвал опять:

— Мария!

— Ой, сюда нельзя... Я купаюсь, — отозвался испуганный голос девушки.

— Да, да, конечно... Не беспокойтесь, я вас не вижу. Просто постою здесь... на всякий случай, — сказал лейтенант.

И он действительно отвернулся, стал смотреть в сторону леса. Но она почти сразу вышла. Теперь на ней было светлое в цветочек платье и обычные, без каблука туфли с ремешком. Он заметил, что они наполовину меньшего размера, чем сапоги. Поймав его взгляд на обувь, она смутилась и объяснила:

— У меня тридцать первый... Сапог таких нет... А я привыкла, — улыбнулась весело, — ноге просторно.

Немного помолчав, опять сказала:

— А вы тоже идите... искупайтесь... Только, жаль, одежды у вас нет...

— Да, сейчас... Одежда — пустяки. В мокрой побуду, — улыбнулся он и скрылся в кустах.

— Подождите! — ручка Марии просунулась сквозь ветки. — Давайте мне пистолет. Я тоже покараулю вас.

Дунаев протянул ей оружие, осторожно вложил рукоятку в ладошку. Тонкие пальчики ловко охватили её. На мгновение он задержал их в своей руке.

Смеркалось. Начался сильный дождь. Они укрылись в полуразрушенном сарае. Недалеко была деревня. Но соваться туда было очень опасно. Поэтому Дунаев решил переждать дождь здесь и на рассвете двинуться дальше.

Мария отжала намокший подол, распуская косу, смешно тряхнула мокрой головкой.

— Надо же, — усмехнулся лейтенант, — мы с вами второй раз за день попадаем в мокрую историю.

— Ага, у нас мокрый день, — засмеялась она.

И вдруг резко замолчала, словно смутилась чего-то. Лейтенант тоже молчал, как-будто какой-то ступор нашёл, даже жарко стало. А Мария дрожала от холода. Заметив это, он снял пиджак и набросил ей на плечики. Она удивлённо вскинула на него глаза, будто спрашивая — «Зачем?».

— Вам холодно... пиджак почти сухой... сейчас согреетесь, — почему-то охрипшим голосом сказал он.

— Спасибо... А вы как же? — она опустила глаза.

Было темно, и только всполохи молнии время от времени освещали пространство сарая через щели в стенах. Но Дунаев почему-то почувствовал, что она краснеет. Он не мог понять, откуда взялось это чувство. Но Александр словно бы видел, как яркая пунцовость заливает нежные щёчки. И вдруг девушка всхлипнула.

— Мария, вы плачете? — удивлённо и растерянно спросил он, теряясь в догадках.

— Нет... То есть... да...

— Не надо! Скоро всё кончится, и вы... вернётесь в отряд... — стал уговаривать он, понимая, что говорит что-то совсем не то и не так.

— В отряд... — упавшим голосом повторила она.

И вдруг он увидел, как лихорадочно блестят её глаза. Не печаль, не тоска читались в них. Решимость! Как перед последним шагом в пропасть. И она неожиданно заговорила как-то сбивчиво, словно сама с собой, словно торопилась, опасаясь, что не сможет сказать:

— Я хочу вас попросить... это ужасно... Я понимаю, что вы обо мне подумаете... Ну, и пусть! Я не хочу, чтобы первым был кто-то из этих тварей... А вы... вы ведь сможете?

— Мария, вы о чём? — лейтенант уставился на неё изумлённым взглядом.

— Не понимаете?! — вдруг воскликнула она. — Да разве вы можете понять?!..

Она усмехнулась. Зло, почти яростно. И заговорила снова.

— Вы знаете, как я оказалась в отряде? Майор вам, конечно, ничего не сказал... Когда фрицы вошли в деревню... У нас остановился один офицер... Я ходила в грязной одежде, замотанная в платок... Но, видимо, ему было всё равно... Он... он схватил меня и... хотел... Я вырывалась, но... Бабуля подоспела и... Она зарубила его топором...

— Маша! Не надо! — Дунаев шагнул к ней и встряхнул за плечи.

— Надо! Я так хочу! — горящие глаза впились в его лицо. — Он... не успел сделать это... Мы ушли в отряд... Бабуля вскоре умерла... А я... каждый раз, как оказываюсь среди них, я чувствую на себе его руки... Он... он... Словно я тварь последняя! Понимаете?! И я... знаю, что могу рано или поздно оказаться в их руках. Я не хочу... чтобы... впервые у меня произошло так... Не хочу! И я прошу вас... Ну, чего вам стоит?!

— Маша! Да что вы такое говорите?! — Дунаев просто ошалел от её слов.

— Хн, — она презрительно посмотрела на него, — считаете меня гадкой женщиной? Пусть так, — она обречённо манула рукой. — Я понимаю, что не нравлюсь вам... Но... вы же мужчина! Для вас это ничего, ровным счётом ничего не будет значить! Ведь мы не увидимся больше... и нам не будет стыдно смотреть друг другу в глаза... Вы забудете меня...

— Маша! Дурочка ты этакая! — Дунаев подошёл и прижал её к себе, стал гладить по головке, как ребёнка. — Да ведь ты потом пожалеешь! Вот встретишь парня, полюбишь и сразу пожалеешь! Ты же маленькая совсем, не любила ещё! Когда полюбишь, будешь вспоминать эту минуту, как самую страшную,...  Читать дальше →

Показать комментарии (46)

Последние рассказы автора

наверх