Портрет

Страница: 3 из 4

её к нему, заставляя ощутить его напряжённый, рвущийся низ.

И вдруг он вновь уложил её, раздвинув ножки, ласково провёл ладонью между бёдрами. Там было влажно, пламя всё сильнее охватывало маленькую тайну юной княгини. Ладонь опустилась на пушистый холмик, скользнула ниже, к самому сокровенному.

— Жан... — прошептала она, испуганно глядя расширившимися глазами.

Попыталась сжать ножки. Но он, улыбаясь и ничего не говоря, не позволил этого. И сразу его лицо опустилось между её бёдрами. Губы стали осыпать горячими, обжигающими поцелуями то её сокровенное местечко. Неожиданно он раздвинул язычком набухающие створочки раковины и проник внутрь их.

О, эти его ласки не шли ни в какое сравнение с тем, что она сама делала с собой, одинокими ночами лёжа в пустой постели. Закрыв глаза, Екатерина полностью уплывала на волнах невиданного наслаждения. Она зарылась пальчиками в его волосы, будто пыталась сильнее прижать его лицо к своему сокровищу. И сама стала посасывать свой пальчик на другой руке. Губы Мореля стали играть крошечной жемчужиной, сокрытой в раковине. И тут княгиня закричала, выгибаясь, забилась в сладком экстазе, из раковины выплеснулся горячий сок.

Придя в себя через некоторое время, растерянно спросила:

— Жан, что это было?

— Вы испытали наслаждение, Катрин, — улыбнулся он и, вновь склонившись к её сокровищу, до капли собрал сок губами.

— Ммм, это амброзия! — с восхищением протянул он и поцеловал её горящие губки.

Екатерина обняла его шею, прижалась к нему, прошептала, заливая сиянием своих глаз:

— Милый Жан, пожалуйста, любите меня...

— Катрин, моя богиня! — губы художника опять запорхали по её разгорячённому личику.

Неожиданно он опрокинул её на спину, чуть согнув в коленях, высоко задрал и раздвинул точёные ножки. Осторожно продвинул между створочками раковины свою напрягшуюся до изнеможения плоть. Глядя в её затуманенные зовущие глаза, упёрся в хрупкую преграду и пронзил её одним настойчивым движением. Княгиня вскрикнула, вцепилась пальчиками в шёлк простыни, превозмогая боль, до крови прикусила нижнюю губку. И там, между её ножками тоже всё обагрилось кровью.

Она вдруг ощутила его часть внутри себя. Это были странные, непередаваемые ощущения. Словно какой-то толстый стержень пронзал её самое сокровенное место. И чем дольше и быстрее он двигался в ней, тем больше она желала впускать его внутрь своей горящей, истекающей пламенем раковины. Боль сменилась небывалым удовольствием. Она громко стонала от наслаждения и стала двигаться навстречу ему, стараясь сжаться внутри, удержать его в себе.

Внезапно она почувствовала удар пламени, он обжёг её лоно, заставил закричать, выгибаясь, теснее соединиться с ним. Художник издал рычащий возглас и упал рядом с ней. Мгновения они лежали и смотрели друг на друга полубезумными глазами. Вдруг он поцеловал её между ножками, испачкав губы в остатках её крови, перемешанной с его лавой. А потом нежно поцеловал в алые губки.

— Почувствуйте, наш вкус, моя богиня, — прошептал с чарующей улыбкой.

Она томно застонала, прижимаясь к нему.

Морель ушёл от неё на рассвете.

— Катрин, я умру, если вы не позволите ещё встретиться с вами, — пылко сказал он, пожирая её глазами.

— Я... я тоже хочу этого, — опуская глаза, призналась она. — Но... я... замужем...

— Какое нам дело до вашего мужа?! Разве он сможет дать вам то, что даю я? — настаивал он, сжимая её своими сильными руками.

От его объятий она взлетала к небесам, окончательно теряя остатки воли.

— Хорошо... Мы увидимся... — сдалась она. — А теперь — ступайте, скоро проснуться слуги...

— У меня есть просьба, — вдруг сказал он. — Подарите мне какую-нибудь вашу безделушку... Чтобы в часы разлуки я мог любоваться ей и представлять ваш нежный образ...

Княгиня без слов отдала ему перстенёк, подаренный ей когда-то отцом.

На следующий день она едва дождалась, чтобы позировать ему для портрета. Как только служанка ушла, оставив их одних, Морель бросился к ней, обнял и осыпал поцелуями. Его пыл буквально сводил её с ума.

— Ах, милый Жан, что вы делаете со мной? — засмеялась она со слезами в прекрасных глазах.

— Катрин, моя богиня! — то и дело восклицал он.

Его губы вновь встретились с её полуоткрытым ротиком.

Наконец, поправив платье и растрепавшуюся причёску, она села в кресло, а он встал у мольберта. Но через несколько минут всё с тем же горящим взором тихо сказал:

— Катрин, я не могу так... Я не могу взирать на вас и не сметь коснуться хотя бы вашей дивной ручки... Я желаю вновь обладать вами...

— Хорошо... — она покраснела и с милой улыбкой подняла на него свой влажный взор. — После полудня... в саду, в моей розовой беседке...

С этого дня они стали встречаться регулярно.

— Что я делаю? — думала княгиня, когда на рассвете художник покидал её спальню и она оставалась одна. — Наверное, об этом говорил папенька... Но я... я не могу без него... Будь, что будет! В конце концов, я не желаю быть одним из украшений дворца князя... Я для него вещь, которая тешит его тщеславие... Он показывает меня в обществе и только... А милый Жан меня любит... Всей душой! И я... я просто без ума от него... Мне так нужна его нежность... Никто... никто больше не даст мне такой нежности... О, как он смотрит на меня!... Князь никогда так не смотрел... А его руки... Едва он коснётся меня и тем более обнимет, я забываю обо всём на свете... Он только что ушёл, простыня ещё хранит его тепло, а я уже скучаю... мечтаю снова оказаться в его объятьях... Мой милый Жан...

Однажды, когда она позировала ему, сидя в кресле, Морель печально сказал:

— Портрет почти закончен... Остались мелкие штрихи...

— Вы... покинете меня? — дрогнувшим голосом спросила княгиня.

— Если бы могло быть иначе... — с горечью отвечал он.

Она молчала, не имея сил сказать что-либо. В глазах стояли слёзы. И вдруг Морель бросился к ней, упал на колени, обнял её ножки, прижался к ним лицом.

— Катрин, я... нам придётся расстаться. Но я умоляю, подарить мне ещё несколько ночей счастья...

— После завтра возвращается князь... — почти равнодушно отвечала она, — при нём я... не смогу... Это слишком опасно...

— Да, я понимаю, — он пристально посмотрел ей в глаза. — Это опасно для вас...

— Глупый! — печально усмехнулась княгиня. — Какой же вы глупый! Это опасно для вас... Князь — военный... Если дело дойдёт до дуэли, ваша жизнь не будет стоить и гроша...

— Но ведь у нас есть ещё время! — воскликнул Морель и стал целовать ей руки. — Катрин, моя богиня... Вы — моя муза! Этот портрет... Он... он прославит моё имя в веках... Ваша красота, такая нежная и возвышенная, сводит меня с ума... Катрин, умоляю вас!..

— Вы убиваете меня, — прошептали бледные губы.

— Но разве вы... не хотите того же? — удивился он.

— Да, хочу, но... Чем больше я вижу вас, тем труднее мне будет расстаться, — призналась княгиня и разрыдалась.

Он прижал её к своей груди, поцелуями осушил слёзы.

— Катрин, я не могу ждать... я хочу вас немедленно! — он обжёг её своим взором.

— Ах, милый Жан, сюда могут войти слуги... — пролепетала Екатерина, сама умирая от желания.

Не отвечая, лишь улыбаясь дерзко и насмешливо, он закрепил двери ножкой стула. Потом схватил княгиню, и резко развернув к себе спиной, высоко подняв согнутую в колене ножку, прижал её к стене. Задрал сзади юбку, в нетерпении застонал и стянул с княгини полупрозрачное трико. Екатерина упиралась голенью и ладонями в стену, словно пыталась ползти по ней. Кругленькая попочка подёргивалась.

— Ооо, Жан, — только и смогла простонать Екатерина.

Смелая рука Мореля скользнула между ножками. Ощутив тягучую влагу, он довольно облизал пальцы, и, вцепившись в упругие ...  Читать дальше →

Показать комментарии (47)

Последние рассказы автора

наверх