Еще одна причина ненавидеть поезда

Страница: 3 из 4

в свой любимый большой теннис, черные волосы теперь длиннее и опускаются ровным полотном блестящего шелка ниже лопаток. Короткие шорты и легкая, обтягивающая майка подчеркивали изменения и в то же время акцентировали внимание на том, что осталось неизменным. Точеные линии икр, манящая хрупкость, естественность и непринужденность жестов и движений — все это Маша узнала бы и спустя еще десять лет.

Вопреки опасениям разговор сразу же заладился. Первой темой, естественно, стали новости о бывших одноклассниках и общих друзьях.

— Как там Захарова? Все так же дружите?

— Да, дружим как и раньше.

— Сколько лет уже?

— Двенадцать, — прикинув, ответила Маша.

— А Аня Сергеенко?

— Замужем уже.

— Ого, вот никогда бы не подумала, что она так рано замуж выскочит. А помнишь как мы с мальчишками тогда пытались заигрывать? Смешно так.

— Ага, тебе Цаплин нравился, помню-помню, — Маша вспомнила этого светловолосого паренька, неуклюже пытавшегося флиртовать с
Юлей. Она всегда удивлялась, почему в ней так и не возникло ни малейшего намека на ревность.

— Да, а ты с его другом все время танцевала. Как его...

— Костя Андрейченко, — этот довольно симпатичный мальчуган слишком уж волновался, но в медленном танце неплохо держал ритм.

— Мило так все было. В прошлом году была у вас. Изменился город.

— Только торговые центры и строят, скоро все будут работать в торговых центрах и продавать друг другу всякое барахло.

Все это время Маша практически не отрываясь смотрела в глаза подруги, ей казалось поразительным, как же органично в Юле сочетаются двадцатилетняя девушка и непосредственный подросток. Интересно, видит ли она все те изменения, хорошие и плохие, произошедшие с Машей, видит ли она их так, как может увидеть только по-настоящему близкий человек? Наверняка, да. Слишком уж она умна и проницательна.

Кофе был допит, и глядя на рюкзак Маши Юля спросила:

— А ты где остановилась? — придумать что-нибудь вроде гостиницы или вымышленных друзей? Нет, какой смысл врать. Маша развела руками, обозначая этим жестом весь город. — А ночевала-то где?

— На вокзале.

— Маха, Маха... — Юля едва заметно качала головой, а ее брови поднялись, делая и без того огромные глаза еще больше. Конечно же ей стало ясно, что никаких дел в столице у Маши не было, и единственная цель ее приезда — вот эта встреча в кафе у фонтана. Маша слегка улыбнулась, без слов говоря «Да, это правда».

— Голодная, наверно. Устала?

— Да нет, нормально все, это ерунда.
— Так, погнали. В любом случае за встречу надо что-нибудь покрепче выпить, а я за рулем, машину надо поставить.

Красный Mini Cooper приветливо подмигнул и радостно пискнул при приближении хозяйки. Мягкая кожа кресла и прохладный поток воздуха из кондиционера невероятно расслабили Машу, просто царский комфорт. Она всегда знала, что достаток семьи Юли выше среднего, но когда, уже после отъезда подруги, услышала, какую же должность получил ее отец в столице, сначала даже не поверила этому. Если в свое время взять незнакомца и на неделю поместить в их класс а затем спросить, семья какого ребенка наиболее обеспечена, Юля не попала бы и в первую десятку. Первое место наверняка поделили бы Рафилов, чей отец держал сеть ларьков, продававших сигареты и паленую водку, и Фирсова — дочка районного прокурора. Отец Юли и в их городе имел неплохое положение, а в Москве он занял кресло исполнительного директора национальной корпорации. Увидев в интернете фотографии, на которых он обменивается рукопожатиями с самыми известными и влиятельными политиками страны, Маша пыталась представить, сколько же денег скопилось на его банковском счете, но это у нее не получалось. Ясно было одно — бизнес Рафилова он мог купить и выбросить на помойку просто для развлечения, забыв про эту ерунду на следующий же день. Насколько была огромна разница в статусе родителей, настолько же отличалось поведение детей. У Юли никогда не было вызывающе дорогой одежды, главная цель которой не удобство, практичность или красота, а обозначение статуса хозяина. Никаких дорогих телефонов. Никаких вечеринок в закрытых клубах. Встретишь такую на улице — обычная девчушка из семьи среднего класса. Осталась она такой и сейчас. Ей, естественной и искренней от природы, была чужда жеманность и наглость, которую нередко можно наблюдать у разбалованных богатством родителей отпрысков.

Квартира Юли оказалась, как Маша и ожидала, комфортной, но без лишней роскоши.

— Присаживайся, — Юля кивнула в сторону большого мягкого кресла, — я сейчас что-нибудь приготовлю. Хотя... Слушай, ты наверно в душ хочешь. На вокзале ночевать... Ну ты даешь. Я до сих не могу поверить.

От душа Маша отказываться не стала. Горячие струи быстро смыли городскую пыль и сняли напряжение, накопившееся в мышцах. Нет, так и заснуть не долго, девушка сделала воду прохладней, и это сразу помогло взбодриться. В ванной комнате не было бритвенных принадлежностей, значит живет одна. Интересно, встречается с кем-нибудь? Наверняка есть парень, причем очень крутой и умный, другого представить рядом с подругой Маша не могла. Да какая к черту разница.

Юля сидела в кресле. Сейчас на ней были домашние легкие бриджи чуть ниже колен и короткий, спортивного типа топик. На журнальном столике стояло блюдо с фруктами и бутылка джина.

— Как тебе джин? Или лучше коньяк?

— Нет, обожаю джин, — удивительно, но даже сейчас их вкусы во многом сходились.

— За встречу. И дружбу.

— И дружбу, — наверное, в исполнении Маши эта фраза прозвучала слишком неоднозначно.

Джин растекся по телу успокаивающим теплом, разговаривать уже не хотелось, и девушки молчали. Им снова удалось настроившись на одну волну ловить ускользающие мысли друг друга. Постепенно из их молчания соткалась та тишина, которая содержит в себе больше смысла чем тысяча самым тщательным образом подобранных фраз. Этот смысл кажется самым реальным, что существует в этом мире, но выразить словами его невозможно. Более того, только попробуй произнести хоть один звук, как он словно пугливый зверек шмыгнет обратно в свою нору. Молчаливое нехитрое счастье, которое скоро снова растает, заставляя отчаянно кидаться из стороны в сторону, пытаясь его вернуть. Как и тогда, весенним вечером на балконе, Маша уже не знала, что пьянит ее — клубничный ликер, джин, любовь или ощущение свободы. Она заглянула в глаза подруги, хотелось удостовериться, что она испытывает то же самое. Юля выглядела серьезной, ее влажные карие глаза смотрели прямиком в самый укромный уголок души Маши. Вот сейчас она бы смогла сказать эти три слова, однако сегодня это было бы неправдой. Любовь все еще теплилась в ней, но после стольких лет она стала похожей на заспиртованную в банке с формалином розу, живой она была в прошлом, сейчас от нее остался только образ. И эта любовь сделала прощальный подарок — жгучее и искреннее желание. Желание, которое есть здесь и сейчас, оно не помнит прошлого и не думает о будущем.

Все с тем же серьезным выражением лица Юля коснулась предплечья подруги, ее пальцы скользнули ниже, не заметив тонкого шрама на левом запястье, и замерли в теплой ладони. Маша легко, почти неосязаемо, сжала их, и как в тот далекий вечер на мгновение прикоснулась к нежным губам. Она понимала, что означает такой прямой, неморгающий взгляд. Он означает «Да». Это был уже настоящий поцелуй. Разомкнутые губы позволяли дарить влажное тепло и нежность, игриво поддразнивать друг друга язычками и растворяться в потоке ощущений. Поцелуй прекратился и они продолжили свой беззвучный диалог. Маша приподняла бровь: «Ты точно этого хочешь?», ответом был настолько легкий кивок головы, что заметить его мог только тот, кому он предназначался. Убрав со лба подруги непослушную прядь волос, Маша провела пальцами по ее щеке, прикоснулась губами к кончику носа и потянула вверх край топика. Юля подняла руки, позволяя подруге освободить себя от мешавшей одежды....  Читать дальше →

Показать комментарии (17)

Последние рассказы автора

наверх