Когда любовь должна умереть

Страница: 8 из 11

сделать с собой.

— Каррен, ты меня так напугала! Я подумал, что-то стряслось.

Она не ответила, даже не повернула голову. Я подошел поближе и увидел, что её глаза закрыты. Возможно, она заснула — но почему так крепко?

— Каррен? Все хорошо? Ты меня слышишь, Каррен?

Я подошел к ней вплотную и заметил, что у неё неестественно бледное лицо.

— Каррен?

Дотронулся до шеи, щупая пульс. Нет-нет, подождите.

Где пульс? Она же просто спит, верно. Просто спит и принимает, спящая, ванную. Это нормально, она никогда так не делала, но это вполне нормально. Просто устала, решила отдохнуть, везде включила свет, чтобы не было страшно потом выходить, набрала ванную, полную воды, и теперь отдыхает.

Да, все верно.

Но где пульс? Почему он не прощупывался? Куда делись все таблетки с полок? Почему она так крепко спит, что не прощупывается пульс?

Я приподнимаю её немного из воды. Холодна, как лед. Я трясу её:

— Эй, Каррен, хватит придуриваться! Вставай! Ты не выспалась, что ли? Давай ляжем пораньше, хорошо?

Я целую её в лоб.

— Ляжем пораньше сегодня, посмотрим наш любимый фильм, «Одинокие в пустыне», ну? Каррен, да? Эй, хватит спать! Каррен, проснись!

Я трясу её, треплю за щеки, целую, пока до меня не доходит очень сложная для восприятия, но очень простая для понимания мысль.

Каррен мертва.

Она умерла.

Я смотрю в её лицо, в эти родные черты, вглядываюсь внимательно. Брови, щечки, волосы, губы, шея, грудь, животик, бедра. Голая и беззащитная — и такая невинная. Лицо по-детски наивное, в то же время очень спокойное.

Я не верю тебе, Каррен. Ты не можешь просто взять и уйти. Ведь, правда? Нет-нет, так не бывает. Вот она, передо мной. Люблю тебя, самая любимая моя, самая хорошая, самая дорогая. Никого у меня дороже. Ты же здесь, со мной?

Каррен.

Ведь, правда, правда же? Ты ведь просто спишь, очень крепко, пожалуй, переборщила с таблетками — но ты просто спишь, правда? Скажи, что это так. Не томи ожиданием, мне даже день без тебя сложно представить, а о том, чтобы лишиться тебя навсегда, речь вообще не идет...

Каррен.

Пожалуйста. Я больше тебя не прошу ни о чем. Не общайся со мной, презирай меня, испытывай ненависть ко мне — можешь даже уничтожить. Только проснись, чтобы я знал, что все хорошо, что ты здесь. Что ты со мной. Я не могу без тебя, ты это понимаешь?

Каррен...
***
Это началось через два месяца после похорон. Я с головой ушел в работу, сексом занимался пару раз в неделю. Каррен не выходила у меня из головы, но я научился жить параллельно с её образом, держа его в сердце, никогда никому не показывая.

Однажды вечером я пошел в магазин, купить на вечер бутылку йогурта и пару тостов. Когда подошла моя очередь на кассе, я сказал:

— Мне маленький пакет, пожалуйста.

— Уверены? Может быть, большой?

Знакомый до боли голос. Я поднял глаза и увидел Каррен. Она сидела за аппаратом в зеленой форме и ненавязчиво, со своей привычной улыбкой смотрела на меня. Я спросил:

— Каррен? Но ты же умерла?
Потом я оглянулся и увидел, что за мной в очереди тоже стоит она. Меня охватила сумасшедшая головная боль, и я грохнулся в обморок.

В течение недели Каррен являлась ко мне — в магазинах, на работе, в метро, дома, на улице... это стало невыносимо. Я был близок к суициду, в определенный момент мне стало ясно — надо как-то бороться с этим. Тогда я и вышел на доктора Кинуса.

Мой диагноз звучал грозно и просто одновременно — психоз.

Доктор Кинус рекомендовал сделать МРТ, но я отказался, попросив просто дать мне лекарство. Конечно, так нельзя было делать, но он вошел в мое положение. Я объяснил, что вполне хорошо себя ощущаю, когда ко мне не является Каррен, а головные боли возникали только при её присутствии. Мне сделали компьютерную томографию, и тогда было совершено первое открытие.

Я был абсолютно здоров. Ни один врач не смог обнаружить хотя бы малейший дефект по результатам обследования. Все психические тесты я тоже прошел вполне сносно. В чем дело, не мог понять никто. По всем данным я не должен был видеть галлюцинации или страдать от головных болей.

Мне повезло, что доктор Кинус оказался представителем так называемой нетрадиционной медицины. Он сказал честно, что, вероятно, на данный момент нет такого способа диагностики, позволяющего определить, что происходит, но, очевидно, мое заболевание связано с перенесенным шоком. Позже я согласился и на МРТ, при этом детально рассматривался каждый из отделов мозга, но опять ничего не было выявлено.

В итоге доктор Кинус дал мне странные капсулы, велев полгода принимать по одной, а затем снизить дозу наполовину. Я последовал его советам, и, действительно, галлюцинации стали мучить меня гораздо реже.
Осложнения стали появляться в последние пару месяцев. Каррен, которая «радовала» своим присутствием раз в три-четыре недели, стала являться ко мне почти каждый день. Я без ведома доктора Кинуса увеличил дозу до 1, 5 капсулы в день, но это мало мне помогло. Она преследовала меня, была везде, куда бы я ни зашел, откуда ни вышел. И каждый раз я видел в глаза этот немой укор, что я допустил это, позволил ей умереть, не уследил, не досмотрел...

Еще одной особенностью было то, что чем больше я трахался, чем чаще она ко мне являлась — а её появления всегда сопровождались адской головой болью, но парадокс состоял в том, что для того, чтобы уменьшить её, мне нужен был секс. Я старался балансировать на грани разумного, чтобы при возможности уменьшить количество её появлений, не страдать от болей и в то же время удовлетворять свои животные потребности, которые отнюдь не уменьшались, а даже наоборот. Иногда количество совершенных мной актов доходило до пяти-шести, возникало ощущение, что в мои яйца кто-то заложил ядерную бомбу, так как я бурно кончал и первый, и второй, и даже третий-четвертый разы.

Я знал, что рано или поздно наступит момент, когда это хрупкое равновесие просто рухнет. Знал, но «как всегда», как любила говорить Каррен, ничего не сделал, чтобы это предотвратить.
***
Я очнулся, лежа в коридоре. Уже стемнело, и тени мрачно играли на стенах. У меня получилось перевернуться на бок, а затем и сесть, прислонившись к стене. В паре метрах от меня виднелась лужа блевотины. Наверное, это я сделал. Взгляд упал налево. Там валялась вешалка, а рядом с ней разбитая ваза. Повсюду была разбросана обувь и обрывки салфеток. Как я все это смог сделать? Что со мной произошло?

Нужно вставать, хотя бы убраться здесь. Но первая попытка заканчивается неудачей — меня будто усаживают обратно на пол. Разозлившись, я пытаюсь сделать это снова. Получается встать, но тут же будто кто-то толкает, и я улетаю к противоположной стене, едва успев опереться на неё. Мои дела хуже, чем я думал. Нужно немного постоять и успокоиться.

Я жду пять минут и аккуратно пытаюсь идти вдоль коридора. Головокружение слегка отпускает, хотя блики играют в глазах, мне удается включить свет и даже немного убрать этот ужасный беспорядок. Но больше сил у меня нет, опять начинает донимать этот зуд в голове, опять мне кажется, что где-то в углу бродит Каррен... Я ухожу в свою комнату, запираю её, достаю телефон и звоню доктору Кинусу. Через десять секунд раздается заспанный недовольный и крайне скрипучий голос профессора:

— Вы уверены, что хотите меня тревожить в столь поздний час?

— Доктор, приступы становятся сильнее. Я не могу выйти из дома. Пожалуйста, приезжайте ко мне.

Боюсь, если это будет продолжаться, я так долго не протяну. Извините.

Молчание в трубке. Затем ответ:

— Ваш адрес тот же?

— Да.

— Ожидайте меня. Постарайтесь закрыть глаза и ни о чем не думать, пока я не приеду.
***
Я перевернулся с живота на бок. Доктор Кинус только что поставил мне какой-то укол. Мышца задергалась, но затем я ощутил странный прилив спокойствия.

— Вот это вам поможет,...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх