Дог

Страница: 4 из 6

пса пойти на предательство. Но не об этом думал сейчас Дог, а о том, как и что, делать дальше. Он стал лизать пахнущее возбуждением место. Его слюна тут же стала впитываться в ткань, растекаясь по всей поверхности. Маришка, получив дополнительные ласки, стала постанывать. Её уже совсем не волновало, что там с ней делает пёс, ей было просто очень хорошо. У неё даже не успела появиться мысль, что сейчас происходит что-то плохое и аморальное. Наслаждение накатилось быстрее, чем проявилось здравое мышление.

Дог вылизывал щёлочку Маришки и чувствовал, как растёт запах. Он уже догадался, что за этой мокрой тряпочкой находится что-то живое и жаждущее случки. Он старался понять, как же сделать так, что бы эта тряпочка исчезла. По своему опыту он знал, что все тряпочки человек снимает сам. Значит, Дочурка должна сама снять и эту тряпочку. Дог отстранился от трусиков Маришки и поднял свою морду, выжидательно уставившись на девушку. Та, почувствовав, что ласки пропали, открыла глаза

— Мммм! Нанюхался? Какой ты засранец!

Маришка не поняла вопросительного выражения собаки и решила, что та наигралась и нанюхалась. Девушка приподнялась и решила забраться на кровать. Но как только она встала на коленки и облокотилась руками о матрац, Дог снова залез ей носом под юбку.

— Ээээээ! Хватит уже, извращенец!

Маришка уже была настроена на прекращение этой увлекательной, но всё же уж слишком сильно пахнущей извращением игры, но возобновившиеся приятные ласки заставили её лечь животом на кровать и получать наслаждение снова. Она стояла на коленках в уже более понятном для пса положении. Так стояли все его сучки. Единственное отличие, что то место, куда он должен вставлять свой жезл, закрыто тканью. Она должна снять его. Дог постарался ещё раз заставить Дочурку это сделать, вылизывая её промежность, но та просто стонала и двигала попкой, совсем не намереваясь снимать тряпочку. Дог отошёл от девушки и требовательно гавкнул.

— Ты чего лаешь?!

Девушка опять испугалась, что приехали родители, но потом увидела, что пёс смотрит на неё и лает в её сторону. Красноречиво торчащий член собаки не оставлял сомнений в желании Дога.

— Ну, уж нет! Фу! Фу! Фу! Нельзя!

До Маришки, наконец, дошло, что Дог не просто играет с ней, а настроен весьма серьёзно. Это немного отрезвило девушку и вывело из сексуальной эйфории. Она решила прекратить эту аморальную игру и хотела встать и выгнать пса, но тот был уже в азарте. Как только Маришка попыталась встать, пёс грозно и зло зарычал и, наскочив на девушку, толкнул её в спину лапами, прижал к кровати и его зубы впились её в шею. Девушка закричала от страха. Она подумала, что пёс хочет убить её. Её крик, хоть и был сильным и пронзительным, исчез без ответа. Она была одна в этом большом и пустом доме. Дог привык, что его «фифы» сопротивляются и скулят, поэтому был равнодушен к этим воплям. Он сильно, но аккуратно сжимал шею Дочурки, его горячая слюна стекала на нежную бархатистую кожу девушки, словно потоки лавы. Маришка чувствовала, как впиваются острые клыки в её тело, как обжигает её кожу дыхание собаки. Это было очень страшно.

Маришка крича, попыталась вырваться, но тут же почувствовала, как сильнее сжимаются челюсти собаки. Стоило ей успокоится, и хватка ослабла. Девушка перестала кричать и дёргаться и стала ждать, что будет дальше, надеясь, что пёс отпустит её. Но Дог не собирался отступать, наоборот, он стал настойчиво и активно втыкать свой эрегированный орган в промежность Дочурки, так же, как он это делал со своими сучками. Его член тёрся о влажную ткань, не попадая внутрь тела девушки и не доставляя Догу тех приятных ощущений, к которым он привык. Он был простой собакой. Хоть и умной и дрессированной, но собакой. Ему были чужды понятия нравственности и душевности, правильности поступков и их последствий. Он знал только слово «нельзя» и «можно». Все его действия и поступки исходили из этих двух принципов. Трахать возбуждённых сучек было «можно». Поэтому пёс и делал это.

Маришка почувствовала как в её щёлочку, нализанную псом, тыкается твёрдый и горячий предмет. Догадавшись, что пёс пытается оприходовать её как самую обычную самку, она стала сопротивляться. Девушка была человеком. Она жила в мире чувств, эмоций, норм морали и правил поведения. Она относилась к псу как имеющему мышление существу, «которое всё понимает, но сказать не может». Она была уверена, что её домашний любимец любит её и ценит и не сделает ничего плохого. Поэтому попытка Дога вступить с ней в случку шокировала девушку.

— Фу! Нельзя! Нельзя! Я скала, Фу!

Маришка отдавала команды псу уверенная в том, что тот их выполнит. Но Дог беспрекословно слушался только Хозяина. Команды остальных членов стаи он выполнял только эпизодически, на своё усмотрение. Сейчас подчиняться командам Дочурки ему явно не хотелось. Тем более, что он воспринимал их как попытку сопротивления ему как самцу, которое надо было незамедлительно подавить. Пёс сжал челюсти сильнее и зарычал. Маришка пискнула и затихла, широко раскрыв рот, боясь пошевелиться. Ей показалось, что сейчас её голова будет откушена, с такой силой Дог сдавил её шею, а грозный рык напугал её до смерти.

Дог почувствовал, что его самка затихла, подчиняясь его силе и воле. Он разжал челюсти, но не выпустил шею девушки из пасти. Пёс стал активно тыкаться между ног Дочурки, пытаясь найти то место, куда он обычно вставлял свой возбуждённый член. Поняв, что его члену мешает та самая тряпочка, которая закрывала пахнущее желанием место, и которую должна снять сама Дочурка, Дог снова сжал челюсти и зарычал. Он требовал выполнения обязательных для сучек действий, — пустить его член в норку. Сучки всегда поднимали хвост и оттопыривали зад, когда он давил на них, этого же он требовал от Дочурки. Она должна подчиниться и отдаться, снять тряпочку и пустить его член в себя.

Маришка не понимала, почему Дог рычит и кусает её. Она часто видела, как пёс тёрся своим возбуждённым органом о подушки дивана, о ножки кресла и другие предметы и была уверена в том, что сейчас Догу будет достаточно использовать её и так. Настойчивые толчки в свою щёлку сначала девушка воспринимала как унизительное и противное действо, но вскоре её тело, получающее приятные и возбуждающие импульсы, стало расслабляться и поддаваться животному чувству похоти, вылезающему из самых тёмных и тайных уголков души.

Человек может обмануть своё сознание, он может врать себе и оправдывать себя, но как только он теряет контроль над своими чувствами и эмоциями, когда попадает в стрессовую ситуацию, высвобождается всё то, что он тщательно скрывал. Маришка, с того самого дня, когда стала свидетельницей очередной случки Дога, и испытала при этом приятные ощущения, которые потом преследовали её и днём и ночью, стала скрывать от себя страшную тайну. Вид возбуждённого пса, с торчащим красным членом, с полными желания глазами и полностью лишённого жалости и сострадания по отношению к сучке, вызывал в её теле эротические позывы и спазмы. Она не сознавалась в этом себе даже тогда, когда высматривала в Интернете фотографии с кобелями, порноролики с участием собак и людей, когда снова и снова подглядывала за случками Дога. Даже когда ей снились эротические сны, в которых Дог совершал с неё акт любви в самых разнообразных сказочных и фантастических вариациях, она врала себе. И вот сейчас, находясь прижатой Догом, в положении сучки, не имея возможности сопротивляться и контролировать свои чувства, эмоции и мысли, Маришка с ужасом осознавала, что возбуждается. Ей нравилось, что пёс прижал её своим телом и держит её за шею, словно сучку за холку, что он хочет её и втыкает в её промежность свой страшный, красный, твёрдый, горячий, и такой притягательный предмет. Понимая, что тело и сознание предательски подставляют её душу, кидая её на алтарь разврата и порока, заставляя опуститься до унижения и извращения, Маришка заплакала. Слёзы бессилия и стыда полились из её глаз. Её душа погибала в борьбе ...  Читать дальше →

Показать комментарии (11)

Последние рассказы автора

наверх