Рабыня. Часть 7

  1. Рабыня. Часть 1
  2. Рабыня. Часть 2
  3. Рабыня. Часть 3
  4. Рабыня. Часть 4
  5. Рабыня. Часть 5
  6. Рабыня. Часть 6
  7. Рабыня. Часть 7
  8. Рабыня. Часть 8
  9. Рабыня. Часть 9

Страница: 1 из 4

После жестокого наказания, когда Ольга выпорола меня розгами по сиськам и животу, я стала панически её бояться и дрожать при одном её виде. Я — большая трусиха, и с детства, как огня, боюсь хулиганов и насильников. Когда меня однажды во время ссоры за что-то побила школьная подруга, я чуть не умерла от страха...

Теперь, по первому слову Ольги, я тут же бросалась всё исполнять. Собственная дочь, превратившаяся постепенно в безжалостную садистку, вызывала в моей душе ужас. Я совершенно потеряла волю и превратилась в половую тряпку под её ногами. Но мне были в радость жестокие побои и изощрённые унижения.

Раны заживали долго, почти две недели. Но я всё равно не прекратила работать и регулярно убирала в гимназии. Серёга рассказал своему пожилому молчаливому напарнику, как трахал меня и давал отсосать, и тот тоже однажды вечером отымел меня этими же способами. (Порно истории) Я не в силах была сопротивляться, давала каждому, кто хотел меня трахнуть, и брала в рот у всех. Правда теперь попросила Серёгу, чтобы он уговорил ночных сторожей, после каждого совокупления, пускать меня помыться в душ, который был при гимназическом бассейне. И трусики я брала на работу запасные, чтобы не идти домой в грязных, обляпанных спермой. Потому что Оленька всякий раз, когда я приходила ночью с работы, заставляла меня снимать в коридоре трусики, нюхала их — не пахнут ли спермой. После нагибала меня раком и проверяла влагалище — нет ли остатков мужского семени там. Но всё было чисто, приятно пахло душистым банным мылом, и девочка успокаивалась.

Как-то в гимназию приехало целых четыре вневедомственных охранника на двух машинах, а к ночному сторожу пришли два его приятеля с какой-то старой, пропитой шлюхой. Они принесли с собой выпивку. Охранники присоединились к весёлой компании. Когда кончилась водка, съездили на машине в ночной магазин и взяли ещё. Попойка разгорелась с новой силой. Я старалась поскорее закончить уборку и ускользнуть от греха домой, но не тут-то было. Хорошо поддатых мужиков как всегда потянуло на секс, ночной сторож-пенсионер с приятелями стали водить по очереди в соседнюю комнату свою хмельную шлюху, а охранник Серёга пристал ко мне.

Я, как всегда, не сопротивлялась, а сразу же пошла с ним в другое отделение, где были кровати. Дело в том, что в гимназии, помимо взрослых классов, было и дошкольное отделение, что-то вроде детского садика. В помещение младшей группы меня и привёл пьяный Серёга. Он сказал, чтобы я разделась до гола, положил на кровать и лёг сверху. Детская кровать жалобно заскрипела, когда он начал меня энергично трахать. Но кончить никак не мог, потому что был в глубоком подпитии. Я с отвращением отворачивала от него лицо, чтобы не ощущать острого сивушного перегара, исходившего из его слюнявого рта. Он злился из-за того, что не мог спустить. Моя брезгливость окончательно вывела его из себя. Вскочив на ноги, Серёга с бранью принялся бить меня ладонями по лицу. Я громко завизжала от страха и боли, ощутив бегущую из носа тонкую струйку, голая выбежала из комнаты. Он погнался, грозя избить меня ногами, если я не остановлюсь. Я в ужасе выскочила на улицу. Выхода, увы, не было. Мне ничего не оставалось, как бежать в таком виде домой по тёмным ночным переулкам. Позади хлопнула входная дверь, послышался трёхэтажный Серёгин мат и громкий топот его новых ментовских ботинок-берц. Я помертвела от ужаса, представив, как он будет меня ими бить по голому телу, если догонит. Страх придал мне сил и решимости, и я, пробежав стремительно по асфальтированной центральной аллее, белым, распатланным привидением выскользнула за калитку.

Меня сразу же поглотила густая, кисельная темнота. Жилых строений вокруг не было — только неухоженный, хаотично заросший деревьями и кустарником, пустырь да металлические коробки частных гаражей справа. Фонари были, но ни один не горел. Лишь далеко слева, в направлении моего дома, тускло поблескивало уличное освещение.

Я решила: будь, что будет! Даже, если меня увидят в голом виде прохожие — всё лучше, чем тяжёлые кулаки и берцы рассвирепевшего хмельного Серёги. Мысленно перекрестившись, хоть и не верила в никакого бога, я понеслась по улице, как ветер, стремясь поскорее добраться домой. Несколько раз я натыкалась на людей, тут же сворачивала в переулок, там тоже были случайные парочки или прогуливавшиеся перед сном пенсионеры. Я пробегала мимо них, моля несуществующего бога, чтобы мне не встретились хулиганы.

Вот, наконец, и наш флигель. Забежав во двор, я с облегчением перевела дух и радостно подумала, что спасена. Но радость моя была недолгой и преждевременной: я увидела на пороге дочь Ольгу. Она ждала меня и во все глаза злорадно смотрела на моё голое тело. И я поняла, что пропала. Девочка мне это ни за что не простит.

— Мама, ты что, шла по улице совершенно голая? — с удивлением и нескрываемым восторгом спросила у меня Ольга. — И тебе было не стыдно? Тебя кто-нибудь видел?

— Это были незнакомые мне люди, доченька, — растерянно заговорила я, путаясь и внутренне ужасаясь тому, что сейчас будет.

— Где твои вещи, дрянь?

— Оленька, прости меня, пожалуйста, — пролепетала я дрожащим голоском, зарыдала и бросилась перед ней на колени. — Вещи остались на работе... Прости, прости меня, миленькая! Дай я поцелую твои маленькие ножки.

Я на коленях, голая, подползла к моей строгой девочке, наклонилась и стала преданно лизать языком её комнатные тапочки и цветные носочки. На них тут же появились какие-то бурые мокрые пятна. Ольга брезгливо отдёрнула ногу, приоткрыла пошире входную дверь флигеля, откуда падал электрический свет, и посмотрела на свою ногу.

— Ты вымазала мне новый носок своей кровью! — гневно вскричала она. — У тебя всё лицо красное и припухлое, а из носа сочится кровь, грязная подзаборная шлюха! Кто тебя пиздил?

— Оленька, я страшно виновата перед тобой, — обливаясь слезами, продолжала я униженно кланяться дочери, и старалась трясущимися от страха руками поймать и вновь поцеловать её ножку. — Меня хотели изнасиловать на работе, а когда я не дала — побили.

— Ты всё врёшь, сучка, — перебила меня Ольга. — Ты сама всем даёшь, подставляешь свою раздолбанную грязную пизду под чужие хуи! А потом жалуешься мне, что тебя изнасиловали. Ты меня за дурочку держишь, блядь?

— О-лень-ка-а, — обречённо простонала я, почти лёжа на земле у её ног и протягивая к ней руки, — дай я поцелую пальчики на твоей ножке, умоляю!

Девочка гадливо скривилась и с силой ударила меня ножкой по лицу. Удар пришёлся по носу, и из него снова потекло. Я громко взвизгнула, как побитая собачонка, схватилась обеими руками за лицо, зарыдала во весь голос. Меня всю трясло от боли и страха. Я поняла, что Ольга меня не пощадит, и пришла в ужас. По рукам моим, просачиваясь сквозь пальцы, — текло, и от этого всё похолодело у меня внутри, к горлу подступила предательская тошнота, голова закружилась. Я упала на землю и завыла, захлёбываясь слезами. Перед глазами у меня всё померкло.

— Притворяешься, вещь, — цинично произнесла Ольга и пнула меня ногой в задницу. — Вставай на колени, не то ударю по личику ещё. Набью под глазами фингалы и разобью губы!

— Не бей, доченька, мне плохо, — простонала я, с трудом вставая перед ней на колени. Руками я продолжала зажимать разбитый нос, из которого всё так же капало.

У нас во дворе после последнего дождя оставалась грязная лужа. Ольга глубоко запустила пальцы в мои взлохмаченные после ночных приключений патлы и грубо потащила по двору, вынуждая ползти следом. Она доволокла меня до лужи, ткнула лицом в мутную затхлую воду.

— Умойся, стерва! — приказала она, отпустив мои волосы.

Я, скуля от боли, страха и унижения, стала послушно умываться грязной, нехорошо попахивающей водой. Кровь из носа продолжала бежать тонкой струйкой и Ольга участливо посоветовала:

— Подними голову кверху, не наклоняйся. Пусть засохнет.

Я сделала,...

 Читать дальше →
Показать комментарии (15)

Последние рассказы автора

наверх