Рабыня. Часть 7

  1. Рабыня. Часть 1
  2. Рабыня. Часть 2
  3. Рабыня. Часть 3
  4. Рабыня. Часть 4
  5. Рабыня. Часть 5
  6. Рабыня. Часть 6
  7. Рабыня. Часть 7
  8. Рабыня. Часть 8
  9. Рабыня. Часть 9

Страница: 3 из 4

посылать скалку туда-сюда в мой задний проход. Я жутко текла и страстно вскрикивала, вовсю онанируя свою пилотку, теребя пальцами вставший клитор и набрякшие от страшного возбуждения наружные половые губы.

Девочка вновь приостановилась, оставив застывший торчком деревянный эротический симулятор в моей попе. Принесла из холодильника бутылку подсолнечного масла, хорошо смазала им обратный конец скалки и свою промежность. Возобновив еблю, принялась вталкивать промасленный конец толстой скалки в свою маленькую девчоночью пиздёнку. Как это ни удивительно, дырочка Ольги постепенно разработалась, расширилась и с третьей или четвёртой попытки ей удалось протолкнуть скалку во влагалище. Дочка задёргалась от удовольствия, с придыханием застонала, задвигала попой и бёдрами, трахая меня, а заодно и — саму себя обратным концом деревянного толстого «хуя».

Слыша её сексуальные сдавленные стоны и тихое, возбуждающее, эротическое бормотание, я тоже перевозбудилась, засунула в пизду сразу три пальца и стала с силой, жёстко себя ими трахать. Вскоре мы отрывисто и громко орали с ней на пару на весь флигель, конвульсивно бились в судорогах и продолжали глубоко нанизывать сами себя на скользкую от масла скалку. Мой задний проход разработался и расширился до такой степени, что теперь бы в него наверняка влезла и бутылка шампанского. Во всяком случае, я чувствовала, что скалки мне уже мало. Она скользила в моей заднице свободно, почти не вызывая никаких ответных ощущений. Я орала, ни о чём не думая и никого не опасаясь и, как заведённая, дрочила пальцами свою мокрую, хлюпающую от обильной смазки, горячую внутри пилотку.

Оленька тоже кайфовала, всё глубже и глубже насаживая себя на скалку. Киска её расширилась настолько, что ходила по дереву очень легко и быстро, похожая на широко раскрытый человеческий рот. Девочке было так хорошо, что у ней тоже мелькнула мысль о бутылке шампанского, входящей на всю глубину в её разгорячённую совокуплением со скалкой промежность. И даже реальная угроза, что бутылка просто порвёт её маленькую пиздёнку, не показалась ей сейчас столь ужасной, а наоборот — страстно желанной и, по мазохистски, — сладкой.

Я кончила первая, воя не своим голосом, дёргаясь и извиваясь всем телом. Зажимала губками пизды мокрые и липкие от собственных выделений пальцы, а анальным проходом — ствол скалки. И там, и там у меня горело, из влагалища текло, голова сладко кружилась, а перед глазами всё куда-то плыло. Мне хотелось целовать Оленькину пиздёнку, сосать Серёгину большую, толстую елду, облизывать заросшие косматой волоснёй яйца его пожилого напарника, имя которого я так и не запомнила. Помимо всего, из подсознания вынырнули и мазохистские кайфы: розги, рассекающие до крови нежную кожицу на моей белой, гладкой попе, блестящие стальные милицейские наручники, собачий ошейник с металлическим поводком, огромный гелиевый фаллоимитатор-страпон, едва не разрывающий мой задний проход, Оленька, охаживающая меня страшным хлыстом по голому, подвешенному вниз головой к потолку, телу...

Как бы в унисон моим запредельным мыслям начала испытывать острый сладостный оргазм и дочурка. Самое поразительная, — в своих криках, стонах и конвульсиях она полностью повторяла меня. Темпераменты у нас с ней были одинаковые, что передалось, вероятно, по наследству. Кончая и быстро, быстро вибрируя худенькими ляжками и впалым голым животиком, она прижималась ко мне всем телом, целовала спину, плечи, мочки ушей и сами уши, слегка покусывала их острыми молодыми зубками. Тяжело дышала, поминутно вскрикивала, шептала мне на ухо, какая я хорошая, как сильно она меня любит. Просила прощения за всё, и в следующую секунду крепко хватала всей пятернёй за волосы, впиваясь острыми коготками в кожу, грубо поворачивала к себе мою голову и хлёстко била ладошкой по щекам, губам, носу. Совала в мои раскрытые в крике, влажные от её горячего язычка, губы указательный и средний пальцы, чтобы я их обслюнявила и сосала. В общем, кончала бурно и непредсказуемо. Однако, всё это, включая и удары ладошкой, доставляло мне огромное наслаждение. Мазохистка по природе, я не могла уже обходиться без садистских выходок Ольги, и радовалась любому их проявлению...

Эту ночь я спала, как и обещала Оленька, в коридоре у параши. Чтобы не идти ночью на улицу в туалет, мы ставили для этой цели специальное ведро. Возле него, голая, свернувшись калачиком на половой тряпке, я и спала. Ольга несколько раз ночью вставала с постели, писала с журчанием в ведро, а я смотрела. Потом дочка заставляла меня языком подтирать её киску и выносить ведро на улицу, выливать в саду под деревьями, чтобы не воняло. Я, с трудом превозмогая сон, делала всё, что она приказывала.

Пописав и дождавшись, пока я насухо вылижу своим языком её мокрую от мочи промежность, Ольга ступнёй несильно ударяла меня по лицу, опрокидывала навзничь, вытирала об мои сиськи и живот ножки. Я всё терпела и радовалась, что могу оказать дочурке такую услугу. Я понимала, что другого отношения ко мне после вчерашнего уже не будет. Я — опущенная, что у мужчин считается страшным падением. И за ночь вполне смирилась со своей участью.

Утром Оленька поднялась поздно. Я уже давно встала, по быстрому прибрала в доме, привела себя в надлежащий вид. Нагрела на газовой плите воду в выварке, хорошо помылась, надела чистое бельё и платье, причесалась. Припухшее от пощёчин лицо обильно смазала кремом, подкрасила ресницы и красной помадой — губы, выщипала пинцетиком брови.

— Вау, ты хорошо выглядишь, блядь! — увидев меня, с восторгом проворковала Ольга. — Пошли со мной в сортир.

Я покорно поплелась вслед за ней на улицу. Дочка привела меня к деревянной, покосившейся на бок уборной в глубине сада, велела зайти внутрь и лечь на пол лицом вверх так, чтобы голова была над отверстием. Когда я это сделала, ясно понимая и представляя, что сейчас будет, Оленька раскорячилась надо мной, присела, задрала сзади халатик, стащила с попки маленькие синие трусики. Я увидела прямо перед собой её по детски крохотную, безволосую, розоватую киску. Девочка моя немного подулась, «розочка» её раскрылась и оттуда с шипением вырвалась сильная прозрачная струя.

— Раскрой рот и пей, это тебе полезно, — с блаженством прикрыв глазёнки, промурлыкала Ольга.

Я так и сделала, зажмурила глаза и широко раззявила рот. Дочкина моча стала с шумом наполнять его, словно какую-нибудь ёмкость. Я периодически сглатывала «золотой дождь» маленькими порциями, чтобы не захлебнуться, но мочи было слишком много. Она быстро дошла до края «ёмкости» и стала перетекать наружу. В мгновение всё моё лицо, шея и грудь стали мокрыми и тёплыми. Мне было приятно. Тушь с ресниц потекла, мелкие ранки стало пощипывать, крем почти весь смыло. Я напилась вволю и в конце раскашлялась — видимо попало не в то горло.

Девочка ещё немного посидела над моим лицом, хоть струйка её истончилась и вскоре вовсе закончилась. Не вставая, она строго произнесла:

— Рабыня, подотри меня туалетной бумагой.

Я быстро вскочила — вся мокрая от её мочи. Схватила рулон туалетной бумаги, щедро отмотала с полметра, став на колени на обосанный пол, принялась осторожно и нежно вытирать киску своей дочурки.

— Вау! Ты хорошо это делаешь, тварь, — похвалила Ольга. — Мне аж немного захотелось... Надень на меня трусики.

Я аккуратно натянула на её миниатюрную попку почти ничего не скрывающие, крохотные кружевные стринги. В них девочка была как голая — особенно сзади.

— Ок! Теперь иди, снова помойся, переоденься и готовься к работе, — продолжала распоряжаться Оленька. — Сегодня пойдёшь в свою гимназию и скажешь мужикам, которые тебя драли, что больше давать за бесплатно не будешь. Назначишь почасовую таксу... Если снова начнут насиловать и бить, — вызывай ментов...

Весть о том, что я даю за деньги, быстро облетела гимназию и нашла живой отклик среди старшеклассников. Они буквально толпами повалили в гимназию вечерами, когда все занятия заканчивались, и ...  Читать дальше →

Показать комментарии (15)

Последние рассказы автора

наверх