Четыре белые хризантемы

Страница: 11 из 11

торт, понёс в комнату.

Мы с Андреем задержались ещё на пару минут, чтобы насладиться глубоким поцелуем. Зато вечером я оторвался по полной. Мы не спали всю ночь, занимаясь любовью повсюду: в гостиной, в прихожей, в ванной, даже на подоконнике в кухне. Я был с Андреем то нежным, то страстным, то преступно осторожным. Мне нравилось целовать его солёную шею, его подрагивающие от напряжения плечи. Он из последних сил держался за турник, который я когда-то совершенно не к месту приладил в дверном проёме спальни. Влажные пальцы моего ангела иногда грозили соскользнуть с прохладного металла, но Андрей упорно хватался за эту опору снова. Таковы были правила игры: он — удерживается почти навесу, я — позади, обнимая его правой рукой поперёк груди. Моя вторая рука свободно скользила по его бёдрам, забиралась между ягодиц, в пах.

— Макс... Давай уже...

— Как скажешь, — я усмехнулся его нетерпению.

Впрочем, ласками я его изводил уже добрых полчаса, хотя сам едва сдерживался. Только вначале я был осторожным, а когда с андрюшкиных губ сорвался сдавленный стон, сквозь меня пошли волны острого наслаждения — они накатывали в неторопливом ритме, и мне хотелось ускорить процесс. Я грубо впился пальцами в бёдра Андрея, стал резко и быстро врываться в него, и от предыдущей нежности не осталась следа. Мне хотелось только одного: срывать с этих губ дикие стоны и всхлипы, сбивчивый шёпот сквозь судорожные вздохи. По моей спине катился пот. Комнату заполнили какие-то странные, нечеловеческие звуки, похожие на жадное рычание. Андрей вдруг закричал, отцепился от турника, так что я едва успел подхватить его, а потом его заколотило в странном оргазме. Я ощутил, как ритмично и сильно сжимаются мышцы его ануса — это было так прекрасно, что я на несколько секунд выпал из реальности. По моим венам текло расплавленное солнце, и мне казалось, что мы с Андреем уже никогда не разомкнём этих любовных объятий. Мы умрём, но уже никогда не отпустим друг друга.

Когда я немного очухался, то понял, что мы лежим на полу — обессиленные, вымотанные и невероятно счастливые.

— Макс? Что это было?

— Не знаю, — честно выдохнул я, целуя его ухо, — но мне очень понравилось. А тебе?

— Не то слово... — Горин немного отдышался и повернулся лицом ко мне.

— Знаешь, я слышал, что бывают такие оргазмы, только не думал, что это так клёво. Ты меня сегодня решил до смерти затрахать, или впечатление пытаешься произвести? — рассмеялся Андрей, целуя меня в губы. — Что они тебе там кололи в этой больнице? Надо будет спросить и пару ампул прикупить потом...

Андрюшка шутил, с каким-то садистским удовольствием списывая мои бурные приступы двухмесячной страсти на выдуманные им же причины, а я только улыбался в ответ, урывая эти чудесные мгновения нашей близости, его притягательную улыбку — немного хитрую и чертовски очаровательную, ещё не огрубевший окончательно голос. Я запоминал всё: прикосновения, запахи, свои внутренние ощущения, собирая их в памяти как какое-то сокровище. Если правду говорят, что наши души живут вечно, я бы хотел взять это с собой.

— Идём в душ, я тебе подробно всё объясню, — встав с постели, я потянул любимого за собой.

Нас окутало тёплым дождём и нежностью. Мы обнимались под струями воды. Руки Андрея скользили по моей спине, пальцы осторожно ощупывали кожу, словно она была сотворена из хрупкого фарфора.

— Максим.

— Что?

— Я очень тебя люблю.

— Я знаю, Андрей... Знаю.

Хотелось ответить Горину тем же, но в последние недели я совсем не говорил, что больше всего на этом свете я люблю его. Я всё время думал: каково будет Андрею, когда меня не станет? Зачем же усложнять моему ангелу существование этим самым «люблю»?

Я прижался губами к его лбу и замер. Мгновение счастья и приятной усталости — я жил ради этого. Между нами всё было правильно. Я закончил картину, и работа вышла потрясающей: на ней ангел был счастливым, юным и немного сонным. Как и оригинал.

— Пойдём в постель, — нежно сказал я, заглядывая в глаза.

Андрей крепко спал, я обнимал его за плечи и, всматриваясь в темноту комнаты, слушал тиканье часов — размеренное и непривычно громкое. Старый железный механизм отсчитывал удары моего сердца, а темнота сидела на краю кровати, нахально любуясь моим возлюбленным. Как я ни старался, сон не шёл. Меня терзало странное беспокойство. Пролежав в постели около часа, я осторожно выбрался из-под одеяла, вскользь поцеловал Горина в губы и пошлёпал на кухню.

Я поставил чайник и достал из шкафа сухой малины, чтобы приготовить Андрею утренний чай. Стрелки на циферблате уже три минуты как отсчитали шесть часов. Я устал — это ощущение так неожиданно навалилось на меня, что я собрал всё необходимое для чаепития и сел за стол. Меня хватило только на то, чтобы насыпать в ладонь сухой малины из пакетика. Наверное, она была свежей, потому что пахла так, что перед глазами окружающий мир поплыл, завертелся. Я засыпал, ощущая, как моё сердце постепенно замедляет ход, как я сползаю на пол, и мои пальцы бессильно раскрываются, роняя на пол бордовые ароматные ягоды.

— Прости меня, Андрей...

***

— Дождь собирается. Надо ехать, — Алексей поёжился и, поправив куртку, взглянул на небо: серые тучи неприветливо нависли над зелёными соснами, угрожая ненастьем.

— Да, конечно. Ещё пару минут посидим?

— Ладно. Если хочешь, в субботу помогу тебе с землёй и цветами.

— Спасибо, Рыжик.

Они молчали, словно боясь, что блондин с фотографии на могиле осудит их за глупые суетные разговоры, но он улыбался — мёртвой неподвижной улыбкой.

Андрей задумчиво смотрел куда-то перед сбой. Рыжик поправлял витую ограду из чёрного металла — ведь земля ещё не осела толком.

По кладбищенской тропинке шёл высокий парень — он нёс в руках четыре белоснежных хризантемы. Подойдя к могиле Максима Березина, Крушинин нерешительно поздоровался, положил цветы к надгробию, скорбно помолчал.

— Можно поговорить с тобой, Лёша? — тихо бросил он в спину Рыжика, когда тот неожиданно собрался уйти. Правила приличия давно исчерпали себя, да и Андрей бы не осудил Алексея за желание сбежать. Слишком уж сильно Олег обидел его. Такое не прощают.

— Нам не о чем разговаривать, — огрызнулся Рыжик, но Крушинин умоляюще ухватился за его руку.

— Пожалуйста. Мне очень надо с тобой поговорить.

— О чём?

Крушинин не ответил, но и руки Алексея не выпустил. Его глаза блестели каким-то странным жалобным огнём, умоляя о снисхождении.

— Я пойду к машине, — Горин неловко поднялся, провёл пальцами по красному граниту надгробья.

— Мы сейчас поедем, — начал было Алексей, но Андрей только пожал плечом.

— Не торопись, я немного пройдусь.

Когда Горин затерялся среди сосен, Крушинин несмело заметил:

— Он повзрослел.

— Слишком быстро повзрослел, — как прописную истину ответил Рыжик и запахнул свою синюю лёгкую куртку. — Чего тебе? — сказал он резко, с раздражением.

Олег вздрогнул и с минуту не мог подобрать слова: он никогда не слышал, чтобы Алексей так разговаривал.

— Прости, — хрипло произнёс он, а потом смелее повторил, — прости меня, Лёш.

— А я и не сердился, — зло прозвучало в ответ. — Это всё?

— Нет, — совсем тихо прошептал Крушинин.

С неба начал крапать мелкий дождь, и Алексей стал нетерпеливо переминаться с ноги на ногу. На самом деле дело было не в дожде.

Рыжик усмехнулся:

— Ладно, Олег, забей. Я тебе ничего не должен, ты мне тоже. Вот и поговорили.

Он развернулся и зашагал прочь, как вдруг неожиданно оказался в крепких объятиях Крушинина.

— Я люблю тебя! — всхлипывал тот, пытаясь удержать Алексея, который неуверенно, но упорно продолжал вырываться.

— Пусти меня...

— Я люблю тебя!

Алексей вывернулся из цепкой хватки Олега и со всей силы оттолкнул его от себя.

— Придурок! А о чём ты раньше думал?! — Рыжик кричал на бывшего любовника, но в его голосе не было злобы — только боль и горечь. — Или тебе издеваться не над кем, да?! Ты мне жизнь сломал! Я жить без тебя не хотел! Я едва от горя не издох! И на тебе — явился! Да пошёл ты, понял?!

— Лёш...

Рыжик стиснул зубы и закрыл лицо ладонями: он не хотел, чтобы Крушинин видел его слёзы, он дал себе слово — не плакать из-за этой сволочи никогда в жизни!

— Прости... — совсем обречённо долетело до слуха, а потом тёплые нежные пальцы невесомо коснулись руки, но Алексей не смог заставить себя взглянуть в глаза Олега.

— Лёш, я знаю: я большой кусок дерьма. Такой большой, что сам себе противен. Я заслуживаю презрения и ненависти, но я не могу больше держать это в себе. Я извёлся за последние полгода. Ты прогони меня, если хочешь, но... Сейчас дай мне пару минут, ок? Я должен сказать тебе... Когда мы познакомились, ты для меня был таким же, как и все, а потом я вдруг понял, что зависим от тебя. Я скучал, когда тебя не было рядом. Я терял голову, когда целовал тебя. Я влип, как никогда раньше не влипал. И я испугался. Я трус, Лёш, понимаешь? Трус. Я не хотел себе признаваться, что люблю, не хотел терять свободу, и тогда я придумал всю эту дурь с Максом. Я думал, что если ты меня возненавидишь, всё станет проще. Я ошибся, чёрт возьми... Я так ужасно ошибся. Я жалею о том, что натворил.

Алексей не верил ушам и не верил Олегу, но, взглянув на него, не смог произнести даже слова упрёка. По щекам Крушинина текли слёзы, губы дрожали, и его просто трясло. Казалось, ещё немного — и с ним произойдёт что-то страшное, непоправимое.

— Знаешь, Макс мне сказал однажды, что я тебя не заслуживаю... Он был прав. Судьба дала им с Андреем короткое, но настоящее счастье, а своё я упустил сам... Дай мне ещё шанс, Лёш...

Рыжик проглотил вставший в горле ком и упрямо вытер с ресниц солёные капли.

— Шанс, говоришь? — Алексей шмыгнул носом, не обращая внимания на то, что дождь усилился, обдав всё живое неприятной прохладой.

Олег выжидающе замер.

— Что ж, можно попробовать, но если ты ещё раз...

Рыжику не дали договорить, прекращая разговор жарким благодарным поцелуем — поцелуем настоящей любви.

  1. Ответное SMS сообщение с кодом может прийти через 2-3 минуты,
    Пожалуйста, не закрывайте окно браузера

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

1 комментарий

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх