Четыре белые хризантемы

Страница: 3 из 11

на час, а потом ещё. Я ликовал, интуитивно чувствуя их разлад, надеясь, что когда-нибудь Андрей мне простит мою эгоистичную слепую любовь к нему.

Домой я развёз всех уже за полночь, и Андрей не пошел провожать Катю до дверей её квартиры. Они поссорились, но в этом театре теней главным тайным постановщиком был я.

Олега с Алексеем я намеренно повёз домой вторыми, а мою любовь — последним.

— Может, прокатимся по городу, Андрей? — предложил я, участливо глядя на его грустное лицо.

— Не, Макс, спасибо. Мне на работу завтра.

— Что с того? Мне тоже. У тебя с Катей проблемы, да? Вы вроде поругались.

— Вроде, — Андрей совсем сник.

— Не горюй. Милые бранятся — только тешатся, — я ободряюще улыбнулся, но мне хотелось смеяться, нажать резко на тормоза, выключить мотор и вцепиться в губы Андрея сумасшедшим жадным поцелуем! Взять его прямо там — в салоне моего автомобиля, нелепо возясь и стукаясь локтями о приборную панель, спинки сидений и дверцы! Загнать моего прекрасного ангела в угол, стянуть с него эти проклятые джинсы, вонзиться членом в горячий узкий анус — рвать на части, доказывая свою власть и без остатка отдаваясь своему помешательству. Сумасшедшим и влюблённым можно всё!

— Прости за испорченное настроение. Это мои проблемы, — Андрей вздохнул и махнул рукой.

Я включил «Дорожное радио» — приятный голос Сергея Лазарева зазвучал в салоне:

Зачем придумали любовь — понять всё это слишком сложно!

Без неё намного проще жить, только невозможно!

Зачем придумали любовь — она нам отравляет кровь!

Как по замкнутому кругу вновь: кто придумал эту любовь?..

— Я знаю замечательное средство от хандры, Андрей. Хочешь?

— Хочу.

Мы на пару напились в баре «Белая лагуна», куда я затащил Горина уже в час ночи. Напились, что называется, в усмерть! С этим баром у меня была связана масса воспоминаний: и хороших, и плохих тоже. Мне было восемнадцать лет, когда я понял, что мне нравятся парни. Мои неудачные отношения с девушками я раньше списывал на несовместимость интересов, характеров и прочую ерунду, не желая признаваться себе, что я отличаюсь от своих друзей некоторой «особенностью взглядов». Я испытывал больше нежных чувств к моему школьному товарищу Сергею Доронину, чем к своей первой подружке Алисе. В результате я так запутался, что потерял обоих: Сергей уехал учиться в другой город, Алиса просто бросила меня. Потом последовал год беспросветной тоски и размышлений. «Белая Лагуна» была неофициальным гей-клубом нашего городка, и её администрация делала всё, чтобы подобная репутация за их «приличным» заведением не закрепилась.

Тем не менее, геи предпочитали проводить досуг именно там. Я слышал много подобных сплетен, но решился пойти попытать счастья лишь тогда, когда периодически начал мастурбировать с мыслями о молодых сильных парнях — это меня добило. Некоторое время посетители и бармены просто приглядывались ко мне, а потом я познакомился с обаятельным и весёлым Олегом Крушининым — он красиво ухаживал за мной три дня, потом подпоил и затащил в постель. Всё бы ничего, но на утро мы оба мало что помнили: я мучился от головной боли и боли межу ягодиц, Олег — от изрядного похмелья. В то время у него был парень, а я всегда ценил в людях верность. Мы остались хорошими друзьями, только и всего. После Крушинина у меня был ещё один любовник, но, к сожалению, гармоничных взаимоотношений у нас построить не получилось: он нашёл себе другого — я не возражал и даже не грустил по нему. Ещё два года моей жизни прошли впустую.

— Она хорошая, только ещё совсем ребёнок... Понимаешь, Макс? Дитя малое, — в сотый раз жаловался мне Андрей. — А мне хочется нормальных взрослых отношений...

Мы завалились ко мне домой в четыре утра, и, честно говоря, меня волновало в тот момент нечто другое: кто кого тащил на себе и где мои ключи от квартиры? На один только лифт у нас с Гориным ушло десять минут, но после упорной борьбы мы благополучно доплелись до дверей и даже до дивана. Таких картин не видел свет! Мне захотелось запечатлеть это на холсте: пьяный ангел с влюблённым в него грешником! Шедевр! Представив себе результат, я стал хихикать.

— Андрей, погоди-ка... Я сейчас тебя рисовать буду...

— Чего? Ты куда, Макс?

Свалив по пути к кладовке пару стульев, я выматерился, встретив лбом дверной косяк, но цель была превыше всего. Я вытащил масляные краски и разложил холст прямо на полу. По квартире потянулся резкий специфический запах.

— Ма... Ха-ха! Макс! — хохотал Андрей, сползая по косяку от смеха, — видимо, у меня был такой смешной вид. — Ты псих, ей богу! Брось! Ты меня ещё сфотографируй. Ха-ха-ха!

— Мы тебя сейчас зепеча... Не, запечо... Блин... Запечатлеем тебя в веках. Я же великий художник! Разве ты не знал?

— Ты — великий алкоголик! — смеясь, Андрей швырнул в меня диванной подушкой, с которой уже минут пять обнимался, но промазал. — Березин, тебе нельзя водку пить!

— Так я же вроде как тоже с горя, Андрюшка, понимаешь?

Я взял в руки уголь и нанёс на холст несколько корявых штрихов, которые по идее должны были явить миру пьяного хохочущего ангела в джинсах, синей футболке и ядовито-жёлтой ветровке, опершегося в буйстве эмоций на дверной косяк.

— Какое у тебя горе, Березин? — хихикал он.

— Любовь, Андрюша, — почему-то улыбаясь, ответил я и немного погодя добавил, — безответная.

— Ну, тогда ты мало выпил, — заключил он, безуспешно пытаясь подняться: то ли от смеха, то ли от количества выпитого спиртного. — Может, продолжим? Ну их, баб этих! Мы страдаем, а им пофиг...

— Ты зачем пошевелился? Такая поза была замечательная.

— Я хочу посмотреть на результат, — пьяно пролепетал Андрей и, поднявшись на ноги, кое-как доковылял до прихожей. Он скептически посмотрел на испачканную углем тряпку и вполне серьёзно спросил:

— Это чё за кроказябра? Это я так выгляжу?

— Да, — сообщил я, чувствуя, как меня распирает от гордости за собственный талант.

— А это у меня что? Нос?

— Нет, нос — вот. А это — ухо.

— Ты абстракционист. А это?

— Где?

— Между ног.

— А-а... Ну-у это... Как тебе сказать...

— Я что, голый у тебя на картине буду?

— Это видение художника... Хочешь, нарисую тряпочку на бёдрах?

— Да нет, не надо, — Андрей улыбнулся и присел со мной рядом — он облокотился на моё плечо, всё ещё разглядывая собственный портрет. — Не надо тряпочку.

— А давай тебе нарисуем крылья?! — предложил я, начиная орудовать углём, но вместо ответа услышал сладкое сопение у своего плеча.

С третьей попытки мне удалось перетащить Горина на диван, снять с него куртку и ботинки. Господи, какое это было искушение! Я вдруг понял, что могу прикоснуться к нему совершенно безнаказанно. Я присел на диван рядом с Андреем и, вглядываясь в его умиротворенное лицо, бережно убрал пряди тёмных волос со лба, провёл подушечками пальцев по щеке, по линии подбородка, по мягким губам. Мои ладони заскользили по его округлым сильным плечам, и я не выдержал — склонился к лицу, коснулся губами его губ, от которых пахло спиртным. А он вдруг застонал и, по-детски морщась, повернулся на бок.

Меня заколотило от страха быть застигнутым врасплох, сердце в груди зашлось и зачастило, я почти протрезвел от понимания, что сейчас получу за все свои фривольности, но на моё счастье Горин спал как убитый. Я не стал искушать судьбу во второй раз и лёг позади него, уткнувшись лицом в его спину, — я просто последовал за своим ангелом в царство Морфея, где мы с Андреем были абсолютно счастливы.

Утром я продрал глаза и увидел, как Андрей наспех напяливает куртку, пытаясь одновременно надеть ботинок на левую ногу. Меня мучило жуткое похмелье, но картина была так комична, что я засмеялся.

— Чего ты ржешь, Березин? — совершенно нерассерженно бросил он. — Я на работу опоздал на два часа. Меня начальство четвертует. Тебе смешно?

— Еще бы! Особенно ...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх