Четыре белые хризантемы

Страница: 5 из 11

в машину. В тот день мы больше не стали ничего обсуждать. Я высадил его на автобусной остановке, а сам поехал домой. Андрей обещал позвонить.

Его звонка я так и не дождался ни через день, ни через два, ни через неделю. На мои он не отвечал или просто сбрасывал. Солнце померкло, и мир без Андрея стал серым и скучным. Я впал в долгую непрекращающуюся депрессию, пытаясь смягчить свою боль вином и шатаниями по ночному городу. Просыпаясь утром со страшной головной болью, я плелся на работу, тупо просиживал там восемь часов, потом шёл в бар и напивался. В лучшем случае доходил до дома своими ногами.

— Всё, так больше не может продолжаться! — прикрикнул на меня как-то Олег.

После случившегося он вообще частенько заглядывал в мой пустой дом, беспокоясь о заблудшей страдающей душе. А может быть, его просто терзали угрызения совести? Не знаю, да и знать не хочу. Нередко с ним появлялся Алексей, а ещё бутылка хорошего коньяка. Сегодня был выходной, и я лечил свою утреннюю головную боль чашкой крепкого кофе. За окном ярко светило августовское солнце, но мне оно почему-то напоминало пытку для ослабленного алкоголем вампира, в которого я превратился.

— Ты посмотри, у тебя уже синяки под глазами, — Олег читал нотации, и мой безразличный ко всему вид заводил его ещё больше. — Погоревал — и хватит, по-моему. Возьми себя в руки — на тебя даже смотреть противно. Побрейся, приоденься, выйди хоть на улицу...

Алексей в этом плане был куда тактичнее: он молча прошёл на кухню, бросая на нас с Олегом внимательные взгляды, вымыл посуду, поставил чайник и достал из холодильника закуску.

— Со мной всё в порядке, Олег... Правда, — я твердил это ему уже полтора месяца кряду, но, видимо, выглядел при этом не слишком убедительно.

— Ага, оно и видно, — Олег разлил коньяк в три стопки, и к нам за стол присел Алексей. — Говорил я тебе, никогда с натуралами не связывайся.

— Избавь меня от повторения. Это моя жизнь, и я буду делать с ней то, что считаю нужным.

— И не надейся, Березин, — Олег неприятно улыбнулся. — Ещё я тебя алкоголиком не видел.

— Не переживай за меня, — съязвил я, протягивая ему бутерброд. — Не сопьюсь.

Крушинин посмотрел на меня с вызовом и уже собирался устроить по этому поводу дискуссию, но тут в наш спор вмешался обычно молчаливый Алексей:

— Оставь его, Олежка. Он прав, — с мягкой улыбкой вступился за меня Рыжик, наливая чай в две чашки.

Крушинин несколько секунд хмурился, смотрел на Алексея пристально и раздражённо. Я так и не понял, почему вспылил Олег. Совершенно неожиданно на моей кухне разыгралась самая настоящая шекспировская трагедия.

— Не лезь к нам, Лёша, понял? Я этого птенца, как брата, люблю, а ты не вмешивайся. Никогда в мои дела не вмешивайся. Сколько повторять? Не твоего ума дело, — Крушинин выскочил из-за стола. — Делайте, что хотите — я пошёл. А ты, — бросил он Рыжику, — чтобы дома был не позднее шести.

Алексей ничего не ответил — закусил губу, да так и остался стоять с чашкой горячего чая в руках. Он не поднимал глаз, с тоской смотря на пар, что испарялся с поверхности жидкости, и я мог поспорить, что он вот-вот сорвётся.

Олег ушёл, при этом от души хлопнув дверью.

— Не обращай внимания, — я попытался смягчить удар, который Крушинин нанёс по душе Алексея, и даже выдавил улыбку. — Он не с той ноги встал.

— Он любит тебя, Максим, — Рыжик обречённо опустился на стул и наконец поставил чашку на подставку. Пальцы у Алексея были красными, и я побоялся, что он обжёгся.

— Не говори ерунды, — отмахнулся я. — Он сам тебе такое говорил?

— Нет.

— Ну, нет — значит нет.

Рыжик усмехнулся так тоскливо и безнадёжно, что у меня защемило сердце.

— Говорить ведь не обязательно, — он с досадой вытер ладонью скупую влагу с ресниц, по-прежнему не глядя мне в глаза. — Он когда-нибудь кричал на тебя, Макс?

— Ну... нет, — неуверенно ответил я, пытаясь припомнить, было ли что-нибудь подобное.

Мне отчего-то стало стыдно признаться, что я даже не видел никогда Крушинина в подобном состоянии. Сегодняшняя сцена стала для меня откровением, неприятным и неожиданным. А вот у них с Алексеем, похоже, такое случалось не впервые.

— Вот видишь. Он очень беспокоится о тебе... — начал Рыжик.

Тут сорвался я:

— Бред. С чего ты взял?

Алексей пожал плечами.

— У нас почти все разговоры о тебе. Знаешь, Олег просыпается утром и говорит, мол, надо позвонить Максу. Надо позвать в гости. Я забегу к нему по делу, потому после работы задержусь, — Рыжик посмотрел мне в глаза, и я прочёл в них боль — нарисовать бы такое — прославился бы, но во мне заговорила совесть. А Алексей уже не мог остановиться: ему было плохо и необходимо было выговориться.

— А однажды Олег сказал мне: «Давай поиграем: я буду Андреем, а ты Максом...»

Я поперхнулся и пролил кофе на стол. Бурая жидкость растеклась по белой скатерти уродливым пятном, но мне стало уже не до него.

— Я не выдержу больше, Макс, — голос Алексея стал совсем тихим, и я забеспокоился, что дело — дрянь. Не наложил бы на себя руки. Казалось, что у Рыжика даже не осталось сил дышать.

— Что я ему плохого сделал, скажи мне? — продолжал он. — Я из кожи вон лезу, чтобы нравиться Олегу. Я на всё соглашаюсь, я готовлю, стираю, прибираю за ним. В постели я в последнюю шалаву превратился, только чтобы ему хорошо было. Секс втроём? Пожалуйста. Игры? Хорошо. Любые. Хочет звать меня Максом иногда? Хорошо. Я не... — Алексей закрыл лицо руками и вздрогнул, словно от судороги. — Прости, Макс. Зря я всё это... Прости.

— Ну что ты? — я не знал, как утешить Рыжика и помочь ему. Впервые в жизни захотелось въехать Олегу по симпатичной роже. Я подошёл к Алексею и обнял его за плечи, а он сидел тихо, словно уже не существуя в этом мире. — Всё наладится. Я точно знаю. Ты мне веришь, Лёш?

— Нет, не наладится, — он натужно вздохнул и положил ладонь поверх моей руки. — Я ведь его даже бросить не могу. Люблю придурка этого. Много раз уйти хотел, но не могу. Скажи, ну чего ему нужно? Что во мне не так?

— Не в тебе дело. Просто Олег такой...

— Он мне казался ласковым и обаятельным вначале. Я был так счастлив, что земли под ногами не чуял. Не понимаю, что произошло. Почему он так со мной? За что?

Рыжика трясло не на шутку, и, чтобы снять стресс, я налил нам обоим по пятьдесят грамм Хеннесси.

— Выпей, — я дал ему стопку, и он виновато посмотрел на меня. — Пей, легче будет. Мне помогает.

Он не стал перечить, но распитие на двоих пол-литра всё равно не изменило ситуацию. Алексей даже не особо захмелел, а решимость напиться в доску в нём ощущалась сильно. Он полдня извинялся передо мной за Олега и за то, что так получилось с Андреем. Забавно, но я считал, что Рыжик уж точно ни в чём не виноват. Люди с таким золотым сердцем мне в жизни встречались редко, теперь я был уверен, что Олег — законченный идиот. Я не хотел отпускать Рыжика домой, но к пяти часам он заторопился, и, хотя мы не говорили больше о Крушинине, я знал, что это из-за него.

***

Сентябрь принёс с собой много хорошего: я получил повышение на работе, ушёл в отпуск, у меня неделю гостили родители, я купил новую машину — серебристый Лексус, но вот моя глухая тоска по синим глазам никуда не делась. В последнее воскресенье сентября я отважился заглянуть в магазин дисков, однако не вошёл дальше стеклянных дверей. Встав так, чтобы меня не было видно из-за рекламного щита, я позволил себе немного полюбоваться Андреем. Мне даже показалось, что он слегка возмужал. Горин отпустил волосы почти до плеч и теперь собирал их в маленький хвостик на затылке, а непослушная, косо выстриженная чёлка по-прежнему лезла в глаза. Во мне всё снова заполнилось горечью, словно душу распинали на дыбе и теперь она корчилась в страшных муках. Я не выдержал даже пяти минут: ушёл из магазина, гнал свой автомобиль по дороге со скоростью сто километров в час и ...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх