Четыре белые хризантемы

Страница: 6 из 11

клял себя за то, что вообще отправился туда. Мои чувства заходили ходуном с новой силой и со страшной, невообразимой болью давили на сердце. Вернувшись домой, я первым делом сорвал с мольберта портрет однокрылого ангела с изумительной весёлой улыбкой и швырнул в шкаф под мойкой — рядом с мусорным ведром. Я психовал, раздеваясь донага, потом залез по уши в горячую ванну и просидел там два часа в полной апатии и размышлениях о том, как несправедлива жизнь.

Счастье достаётся не каждому человеку — его надо заслужить, а я точно в этом списке у Госпожи Любви не числился. Меня тошнило от этой глупой детской безысходности, и всё же, как только я вышел из ванной комнаты, я вытащил портрет Андрея из мусорки и вернул картину на место. Пить с горя мне уже надоело, идти было некуда, и я не придумал ничего лучше, чем убить вечер, сидя на диване и размышляя, куда уехать из города. В субботу я встал рано, прибрал квартиру и приготовил обед, после чего с чистой совестью полез в интернет смотреть курорты с пометкой «для геев». Решил отправиться в Таиланд. Меня всегда привлекали экзотические страны, другие люди, другая жизнь. Единственное, кого бы мне не хватало в поездке, это Горина, но со вчерашнего вечера я запрещал себе думать о нём.

В дверь позвонили. Я набросил на плечи рубашку и без особой охоты пошёл открывать. На пороге стоял Андрей — он неловко улыбнулся, выдохнул:

— Привет, Макс, — и моё сердце рухнуло вниз. Я едва Богу душу не отдал от счастья!

— Ты извини, — сказал мой ангел, нервничая. — Если я не вовремя, я пойду...

Я, словно обезумев от страха вновь потерять его, неожиданно ухватил Горина за руку, да так и застыл, понимая, что веду себя как последний идиот — безнадёжно влюблённый идиот.

— Нет... Останься.

Я заставил себя разжать пальцы вокруг его запястья и с улыбкой проговорил:

— Всё в порядке. Заходи.

Он кивнул и, по привычке сунув руки в карманы, неуверенно прошёл в прихожую.

Замок на дверях защелкнулся, и я отчего-то вспомнил о мухоловках: забавные цветы — питаются насекомыми. Так странно. Сегодня всё как-то странно: тиканье часов в прихожей, посвистывание закипающего чайника на кухне, запах мандаринов... Но мне запомнился другой — запах прохлады и мужского парфюма, исходивший от Андрея.

— Макс, ты знаешь, я... В общем, тут такое дело... — мой ангел совсем разнервничался и всё время отводил взгляд, словно смотреть мне в глаза было для него пыткой.

— У тебя что-то случилось? — догадался я.

Он тяжело вздохнул и, собравшись духом, тихо выпалил:

— Можно я у тебя переночую пару дней? Я сказал родителям, что я гей, и ушёл из дома.

— Ты ушёл из дома, потому что ты гей?

Я обалдел — такого услышать я точно не ожидал, а потому глупо уточнил:

— А ты — гей?

— Ну... понимаешь, так получилось... В общем с Катей мы расстались, и я всё время думаю о тебе... Неприлично думаю... То есть я... Да, наверное, — Горин покраснел и опустил глаза.

Мне показалось, что он боится даже шелохнуться.

— Андрей... Милый мой. Андрюшенька, — целуя лицо возлюбленного благодарно и торопливо, я шептал его имя, не помня себя от счастья. У меня внутри всё ликовало, а в штанах стояло так, что узкие джинсы, казалось, приносили неудобство и боль.

Андрей не отвечал ни словами, ни действиями, но мне уже с лихвой хватало того, что он позволял себя целовать, гладить, ласкать. Как же я боялся отпустить его, отпугнуть! Но вот что действительно вызывало опасения — это собственный рассудок. Я едва сдерживал глупые счастливые слёзы. Мне стоило больших усилий удержаться и не взять его прямо там — на полу узкой тёмной прихожей. Нет, я дал себе слово, что не испорчу всё в первый же раз.

— Я так ждал этого...

— Напоишь чаем? — растеряно спросил он и вдруг обнял двумя руками за шею — это было, как ожог. — Я очень замерз.

— Сколько ты на улице пробыл? — до меня только сейчас дошло, что на Андрее лёгкая куртка, а на улице — плюс два градуса по Цельсию. Его ладони были ледяными, и пальцы плохо слушались.

Андрей совсем смутился:

— Часа три... может больше.

— О, Господи, — выдохнул я, стянув с него куртку и потащив за собой в ванную. — Ты с ума сошёл?!

— Да я не специально, — оправдывался он, — просто никак не мог решиться зайти... Я думал, ты на меня злишься. Я плохо с тобой поступил, Максим...

— Глупость какая, — я включил кран на полную мощность, и ванная комната стала наполняться приятным расслабляющим теплом. Забыв о сексе, я помог Андрею раздеться и усадил его в тёплую воду. — Я заварю чай с малиной, а ты постарайся завтра не свалиться от простуды, или, не дай Бог, от чего похуже. Хорошо?

— Хорошо.

— Смотри, ты обещал, — напомнил я, и в ответ получил тёплую, ту самую — искреннюю — улыбку.

Я впервые видел Андрея полностью обнажённым — мне стало трудно дышать, по телу пошла дрожь, и в какой-то момент я понял, что ещё немного — и всё кончится простым изнасилованием. Я вылетел из ванной как ошпаренный под предлогом того, что организую ужин. Пока я был на кухне, у меня всё из рук валилось, перед глазами незримо стоял образ обнаженного Андрея: нежная кожа без рубцов и изъянов, сильные плечи, стройная талия, родинка на бедре, упругие ягодицы. Я открыл кран с холодной водой и умыл лицо.

— Боже, сделай что-нибудь, — выдохнул я еле-еле, — а то я просто сойду с ума.

Мои молитвы были услышаны: раздался звонок в дверь. Поначалу я не хотел открывать, но трезвонили так настойчиво, что пришлось пойти.

На пороге стоял Алексей: всё лицо было в крови, куртка порвана, он едва держался на ногах.

— Максим, — сказал Рыжик и просто повалился вперёд — я едва успел его подхватить.

Затащив Алексея в дом, я сразу же бросился вызывать скорую помощь. На шум из ванной вышел Андрей. Вдвоём мы перенесли бесчувственного Алексея в комнату и уложили на диван, стараясь быть при этом очень осторожными. Я не знал, что случилось, и здорово нервничал, а Рыжик тем временем начал приходить в себя: он громко стонал, корчился от боли, хватаясь за живот и хрипя, будто задыхался.

— Я принесу воды, — Андрей сбегал в ванную и притащил чистое полотенце, тазик с холодной водой, я же рылся в шкафу в поисках чёртовой аптечки, которая просто обязана была лежать здесь, но непонятно куда запропастилась.

Скорая приехала быстро. Полная медсестра сразу вколола Алексею обезболивающее, поставила диагноз «множественные травмы» и попросила водителя сбегать за носилками. Однако тащить их было некому, и мы с Андреем сами отнесли Рыжика вниз, положили в машину, после чего я отправился в больницу, а Андрей остался дома.

Объясняться пришлось не только с врачами, но и с милиционерами, которые посчитали своим долгом «повесить дело» на первого попавшегося подозреваемого, а им по стечению обстоятельств оказался я. Пару часов кряду я повторял двум рослым двадцатилетним лбам одну и ту же историю. В конце концов они оставили меня в покое, заставили написать заявление от лица Алексея и отпустили восвояси.

Приехав домой под утро, я принял душ, а после позвонил Олегу. Он воспринял эту новость достаточно сухо, но пообещал навестить Рыжика сегодня же. Я не понимал его реакции, но высказывать ему всё, что я думаю по этому поводу, не было никаких моральных сил. Если бы не Андрей, я не знаю, что бы со мной было. После легкого завтрака мы решили отдохнуть и перебрались в спальню, где без всяких задних мыслей улеглись в постель.

— С ним будет всё в порядке? — спросил Андрей.

Он повернулся на живот и, подперев ладонью подбородок, посмотрел мне в глаза. Растрепанный, красивый, в махровом синем халате на голое тело — я залюбовался им.

— Всё будет хорошо. Его избили какие-то придурки, но врачи говорят, что будет как новенький через пару недель.

— Я всё в зале прибрал, — невпопад сказал мой ангел, смущённо скользнув взглядом по моему торсу: я, в отличие от Андрея, привык спать обнаженным....  Читать дальше →

Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх