Четыре белые хризантемы

Страница: 7 из 11

.. почти (сегодня в виде исключения я надел трусы — не хотел шокировать Андрюшку раньше времени).

— Ты у меня сокровище, — я погладил его по щеке, проклиная собственную нерешительность, и уже собирался убрать руку, когда Андрей неожиданно припал губами к моей ладони — стал целовать торопливо и неумело. Сколько невинности и очарования было в этом жесте, и я понял, что он позволит мне взять его. Сегодня. Сейчас.

— Андрей... я не сдержусь.

Он удивленно посмотрел на меня, медленно и осторожно придвинулся ближе.

— И не нужно... Просто будь нежным... Это же мой первый раз.

— Ты уверен, что готов? Будет больно.

— А может, ты просто не хочешь? — он бросил это как-то обиженно и стал подниматься с кровати.

Он не стремился устроить ссору, но я вдруг догадался, что ему просто было страшно. Иногда переступить через себя настолько сложно, что малейшее препятствие в достижении результата начинает казаться непреодолимым. Андрей не привык говорить такие вещи мужчине и вообще не привык к подобным отношениям. Мои сомнения сыграли роль детонатора. Кому из нас в этой ситуации придётся труднее в моральном плане, сложно было сказать, но я всё для себя решил. Я рывком приподнялся и, схватив Андрюшку за халат, опрокинул навзничь.

— Я никогда в жизни никого не хотел так сильно, как тебя, — ласково выдохнул я, нависая над ним и серьёзно глядя в широко раскрытые от удивления глаза.

И я поцеловал его — пробуя, изучая, проявляя настойчивость и в то же время осторожность. Он впустил мой язык к себе в рот, отвечая слабо, но открыто, задышал чаще. Мы целовались долго, словно привыкая друг к другу, погружаясь в совершенно новый мир, который начали строить вместе. Невинность Андрея не позволяла мне сорваться даже на игривую грубость, хотя я мог быть с ним каким угодно: нежным, страстным, сильным или беззащитным. Пока имело значение только то, что мы вместе, а всё остальное придет позже. Сейчас я превратился в саму любовь, и грешник благоговейно соблазнял своего прекрасного ангела. Я ласкал его — каждый сантиметр горячего молодого тела, и казалось, что стоны Андрея проходят сквозь меня самого, пробуждая сладкую дрожь.

Формула абсолютного счастья оказалось проста: мечты, помноженные на ожидание. Чем ярче мечты и дольше ожидание, тем полнее счастье! Я хотел стать для Андрея другом, любовником, воздухом, самой жизнью! Но я даже не подозревал, на что способен человек с такими намерениями. Никогда и ни с кем я не был таким открытым, внимательным и нежным, таким откровенным в ласках — я словно наперёд угадывал, что нравится Андрею, находил особенно чувствительные места на карте моего объекта вожделения и успешно пользовался ими. Андрей задыхался от желания, и в том, как он отчаянно хватался дрожащими пальцам за мои плечи и выгибался от моих откровенных поцелуев, от влажных уколов языка, бесстыдно касавшегося самого сокровенного, было что-то такое, от чего я терял голову.

Мы никуда не торопились, постепенно изучая друг друга. Мне хотелось, чтобы Андрей забыл обо всём на свете со мной, а потому я с особым усердием скользил губами по его члену, языком — по головке, заставляя его стонать и выгибаться. Но мне всё равно было мало, и я совершенно по-садистки замедлял темп в последний момент, когда Андрей, не помня себя, начинал толкаться в мой рот и головка его члена слегка набухала у меня на языке. Я проделал с ним это три раза — до тех пор, пока он не начал бессвязно шептать моё имя, перекатывать голову из стороны в сторону, до белизны в пальцах цепляться за простыню. Усмехнувшись, я отстранился и одним резким движением перевернул Андрея на живот, сунул ему под бёдра подушку и дотянулся до тюбика со смазкой, что лежал в верхнем ящике тумбочки. Андрей дрожал, но всё ещё приходил в себя после минета.

По стандартной схеме я пустил в ход два пальца, а затем и все три, при этом выцеловывая спину Андрея и лаская его бедра свободной рукой. Он цеплялся за простыни, прятал раскрасневшееся лицо в сгиб локтя, но не сопротивлялся, и лишь когда мой двадцатисантиметровый член начал преодолевать слабое сопротивление сфинктера, дернулся, зашептал:

— Нет, Макс...

Но было поздно, и я, словно хищник, почуявший кровь, уже не мог остановиться. Я удержал его, смешивая напористость и нежность, целуя плечи, шею, покусывая мочку уха, добиваясь, чтобы Андрей разжал зубы, расслабился, впустил меня до конца. И он впустил. А потом мы оба потеряли контроль: я, начав с плавных неторопливых фрикций, уже через десять минут жестко и быстро работая бедрами, вбивал податливое тело в постель, а Андрей бесстыдно стонал и прогибался в пояснице, подставляя мне упругую задницу. Так ярко и прекрасно я не кончал никогда! Моё тело сотрясалось в сладостных конвульсиях так, что на миг я даже утратил всякое ощущение реальности.

Он лежал на боку, с закрытыми глазами, положив голову на согнутую в локте руку, и немного дрожал. Я знал, что ему было больно и стыдно: в первый раз мы все через это проходим, и потому я изо всех сил старался избавить Андрея от этого чувства. Обнимая его за плечи, я поцелуями слизывал соленые капельки с бархатной кожи, понимая, что андрюшкино тело впитало в себя мой запах. Я заклеймил его собой, и теперь нас смогла бы разлучить разве что только смерть.

— Мне было хорошо, Макс. Правда, — тихо прошептал он, открывая глаза и смотря куда-то перед собой, словно задумавшись. — Я не знал, что секс... Это так...

— Погоди-ка, — я осторожно повернул его на спину, чтобы взглянуть в глаза. — Ты разве не делал этого с Катей?

— Нет, — он неловко улыбнулся. — Прости, мне было так стыдно признаться, что я девственник.

— Да ты что? — непонятно чему обрадовался я: то ли осознанию того, что я у него первый, то ли от облегчения, что всё прошло просто великолепно. — Это же прекрасно, Андрей! Дай-ка я тебе открою секрет. Секс по любви — самое замечательное, что может случиться с человеком в жизни. Понимаешь?

— Да... Теперь да.

Он поцеловал меня первым, и я снова сорвался в пропасть своих желаний, своих радужных красок души. Я ласкал его напряженные губы, языком срывая с них жаркое дыхание, и пил его. И мне казалось, что на земле нельзя быть таким счастливым!

***

Через две недели Андрей помирился с родителями, но возвращаться домой отказался: сказал, что у него есть парень, и остался жить со мной. Знакомиться со мной его мама и отец не торопились, но я знал, что рано или поздно это произойдёт, а потому часто представлял себе, как скажу им, что по-настоящему люблю их сына и способен сделать его счастливым. Наше совместное проживание мне всё больше напоминало Рай. Мы были счастливы, даже недостатки друг друга нам доставляли мало неудобств. Мы привыкали к новой жизни без стрессов и всё свободное время проводили вместе: читали, играли в компьютерные игры, гуляли и, конечно же, постигали искусство любви. Оказалось, что к минету у Андрея природный талант, и частенько этим талантом он выбивал из меня последние остатки разума. Первый раз для него был шоком, но потом он, как говорится, вошёл во вкус и творил со мной все, что хотел. Падшие ангелы способны на удивительные вещи, только об этом мало кто догадывается. Мне же посчастливилось испытать это на себе.

***

Конец ноября для нас ознаменовался ещё одним событием: Алексея выписали из больницы. Он не рассказал толком о своём злоключении, лишь то, что его избили какие-то хулиганы. Но я выпытал из него подробности, заявив, что не буду разговаривать с ним две недели, если он мне всё не расскажет. Оказалось, что в тот день они с Олегом здорово поссорились и Рыжик, видимо, решив досадить Крушинину, пошёл в бар «Белая лагуна», где, подвыпив, начал приставать ко всем подряд, за что и получил приличную трёпку. Но хорошо всё то, что хорошо кончается, и мы решили отметить выписку Алексея у меня дома. Я нарочно не говорил им с Олегом, что Андрей теперь со мной, мой и я счастлив, как Леонардо да Винчи, окончивший портрет Джоконды....  Читать дальше →

Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх