На краю обрыва

Страница: 5 из 9

духом. Он провел на улице весь день: накормил Черногривого, поел сам, озирался, один раз обошел дом кругом. Но когда солнце стало садиться, оставаться на улице стало жутко.

Лингренд устроился на ночь в сторожке, но сон не шел. Сев на тот же сундук у стены, Том зажег побольше свечей и стал ждать.

Солнце медленно опустилось за горизонт, и с последним его лучом воздух знакомо загустел, отбирая последнюю надежду на то, что всё, происшедшее несколько месяцев назад, — просто дурной сон.

Через несколько минут после заката берег окутала тишина, а потом хорошо знакомая путнику свеча на столе вспыхнула сама собой, приветствуя хозяина. Дверь бесшумно распахнулась, и голубые глаза из снов впились в лицо Тома пристальным взглядом. Юноша выглядел точно так же, как и в ту ночь: чёрные брюки и сапоги, белая рубашка. Даже светлые волосы были растрёпаны точно таким же образом, и с них точно так же капала солёная морская вода. На лице призрака не отразилось никаких эмоций, словно и не было той встречи промозглой осенью и шторма у обрыва.

Лингренд нервно сглотнул и, поднявшись на ноги, попятился к стене. Упершись спиной в каменную кладку, он собрался с мыслями и тихо сказал:

— Я не за этим пришел. Я хочу просто поговорить.

Юноша закрыл за собой дверь и приблизился к мужчине, ничем не давая понять, что понял его слова и принял их условие. Он остановился в двух шагах от него и немного наклонил голову набок, изучая своего гостя.

— Не убивай меня, — Том неосознанно осторожно отходил к углу, стараясь не поворачиваться к Тилю спиной. — Я не виноват в том, что случилось с тобой.

Неугомонный путешественник сам загонял себя в безвыходную ситуацию, а юноше только и оставалось, что ей воспользоваться. Он медленно наступал на мужчину, и когда тот упёрся спиной в угол, положил ладони на стены по обеим сторонам от него и всё так же замер, давая Тому возможность договорить. Прохладное дыхание коснулось ключиц под распахнутой на груди рубашкой, и парень спокойно ждал, изображая вежливое внимание.

— Тиль... Тебя ведь зовут Тиль, верно? — Лингренд пытался заговорить призрака и не поддаваться на его колдовское обаяние. — Твой отец очень любил тебя, Тиль. Тебя все любили, верно? Зачем же ты мстишь?

На мгновение в голубых глазах промелькнуло странное чувство, слишком похожее на страх, но тут же прохладные пальцы вплелись в тёмные волосы Тома, притягивая его лицо к лицу призрака. Губ мужчины пока коснулось только лёгкое дыхание, но стальная хватка в его волосах и прижимающее к стене тело не давали сомневаться в том, что за этим всем последует.

Лингренд едва не поддался и не поцеловал юношу, но он слишком хорошо знал, что будет после. Том лихорадочно искал выход из ситуации, но на ум ничего не шло.

— Нет! — выдохнул он, уже вжимаясь в стену до предела. — Тиль, остановись! То, что ты делаешь — ужасно. Так нельзя!

Блондин немного отстранился, словно для того чтобы увериться в истинности прозвучавших слов, и когда это произошло, тихо, но с некоторой долей злой иронии, поинтересовался:

— А разве ты не этого хотел все эти месяцы? — голос призрака, очевидно, мог принадлежать подростку, кем он и являлся по физическому состоянию, но с одним условием: если бы этот подросток прожил более семидесяти лет.

У Тома мурашки по коже побежали: призрак читал его мысли. Был ли смысл отпираться? Нет. Откровенность — его единственный шанс на спасение.

— Да, я хотел... Все это время, но если бы я жил пятьдесят лет назад, я бы сумел защитить тебя, Тиль, — Лингренд говорил твердо и печально, глядя в глаза призрака. — Я бы никому не позволил причинить тебе вред, потому что... Потому что мне не все равно.

Том пошевелил пальцами, проверяя, насколько он еще свободен в своих действиях. Оказалось, вполне достаточно, для того чтобы суметь отойти от стены и осторожно выбраться из объятий призрака. Остановившись у стола, Лингренд протянул руку к пламени свечи, но не коснулся его.

— Я вернулся, потому что мне не все равно, Тиль. Я пришел просить у тебя прощения.

— И что ты готов сделать во имя моего прощения? — юноша повернулся к Тому, но больше не делал попыток приблизиться. — Думаешь, простого «извини» будет достаточно? Если бы это было так, слишком многие из вас остались бы живы. Тебе удалось уйти из этого места, но сбежать от меня ты так и не смог. Ты ещё веришь в свою добрую волю, Том Лингренд?

— Я верю, что при жизни у тебя было доброе, отзывчивое сердце, Тиль. А еще, — Лингренд, сожалея, улыбнулся и взглянул на юношу, — я верю, что настоящая любовь умеет творить чудеса. Если это неправда, и я ошибаюсь, если человеческая душа ничего не стоит, и если я сейчас лгу, мое тело завтра будут поедать рыбы.

— Уже сегодня, — неприятно усмехнулся юноша.

Он прошёл к сундукам и расположился на них с максимально возможным удобством, после чего поманил мужчину к себе пальцем.

— Ты готов умереть ради меня, Том?

Сердце в груди билось бешено, на лбу человека проступила холодная испарина, руки дрожали, когда он медленно подошел к юноше и опустился перед ним на колени, взял его руки в свои и осторожно поцеловал холодные ладони.

— Я не хочу умирать, но когда я ехал сюда, я предполагал, что ты не отпустишь меня просто так...

Пальцы Тиля были холодными, но Лингренд пытался отогреть их горячим дыханием, губами, слезами, что против воли капали с ресниц. Ничего не получалось!

— Я могу попросить тебя убить меня на рассвете, с первыми лучами солнца?

— Нет, не можешь. Мне не позволено находиться здесь при свете дня.

Юноша внимательно следил за действиями мужчины, и его пальцы подрагивали против воли, выдавая странную чувствительность к подобным действиям. А разве мёртвые могут чувствовать? Выходит, что так.

— Так зачем же ты приехал? — устало спросил блондин и ненавязчиво отнял свои руки от тёплых прикосновений путника. — Я же не настолько надоедал тебе ночными визитами, только когда мне становилось совсем скучно.

— Я хотел помочь тебе, Тиль, — обреченно вздохнул Лингренд и поднял глаза на юношу, — но по дороге сюда так и не придумал ничего. Сегодня ты убьешь меня, а завтра найдешь себе новую жертву, и это будет длиться годами. Эта мысль мне причиняет такую глубокую боль, что я не нахожу покоя. Я проклят так же, как и ты, Тиль. Я знаю, что ты чувствуешь.

Юноша долго молчал, смотря куда-то поверх головы путника. Там была только пыльная стена, но призрак видел далеко не её.

— Скажи, бравый воин, защитник слабых и угнетённых, а тебя когда-нибудь брали против воли только ради того, чтобы увидеть страх в твоих глазах? За тобой когда-нибудь гнались со сворой охотничьих псов? Тебя когда-нибудь насиловали девять человек, которым было мало тех отверстий, что дал нам Бог, и они прорезали ещё? — тяжёлый взгляд опустился со стены на мужчину, но в нём не было ни страха, ни боли — ничего. — Только тогда ты знаешь, что я на самом деле чувствую.

Глаза Лингренда распахнулись от ужаса, а дыхание сперло. Даже представляя себе все это, он едва сдерживал тошноту. Что за кошмар пришлось вынести несчастному сыну оружейника? Кто додумался сотворить такое? Как можно назвать человеком тварь, которая способна ни подобные извращения? Том не знал, он не испытывал ничего подобного. Сердце в груди болело, и он виновато опустил глаза.

— Тебе было страшно, Тиль?

— Страшно? — парень на несколько секунд задумался, а потом криво усмехнулся. — Нет, это не то слово, чтобы выразить все мои эмоции в тот момент. Страха не было. Видишь ли, болевой шок стирает это чувство подчистую, после того, что с тобой уже сделали, бояться больше нечего. Понимаешь? Совершенно нечего бояться. Даже когда ты ещё живой летишь с обрыва на скалы — тебе уже лучше. Лучше, чем было до этого.

Тиль изучал лицо человека, будто пытаясь увидеть все его эмоции от рассказа.

— Ты пришёл сюда только для того, чтобы услышать всё из первых уст? Грета тебе не ...  Читать дальше →

Показать комментарии (4)

Последние рассказы автора

наверх