На краю обрыва

Страница: 7 из 9

глазах Тома не было лжи или притворства, только грусть и обречённость посланного на смерть.

Того белокурого паренька, что в начале века дарил девушкам розы просто так и бегал по выходным в книжную лавку уже давно не было на этом свете. Здесь остался лишь жаждущий отмщения и успокоения убийца с его внешностью. Но сейчас в убийце просыпалось то, что, казалось, уснуло на века — сострадание.

— В последнее время от желающих умереть мне во благо не отбиться, — с мрачной иронией проговорил он. — Иметь дело с живыми куда приятнее. Я не допущу, чтобы тут, кроме меня, ходил ещё кто-то.

Призрак потянул человека за руку на себя и заставил отойти от края обрыва. Лингренд долго не мог найти нужных слов от удивления, а потом осторожно приблизился к юноше и нежно обнял. Эти объятия были такими хрупкими и невесомыми, что принять их за похоть нельзя было даже отдаленно.

— Спасибо, Тиль. Ты гораздо человечнее многих живых, хотя и сам не знаешь об этом. Ты не убийца.

Человек, как оказалось, тоже умел читать истину по глазам, даже если они принадлежали призраку. Блондин замер в объятиях, будто не зная, как ему поступить: оттолкнуть или прижать ближе, а потом тихо спросил:

— Это Грета назвала тебе моё имя?

— Да, — Том отстранился и кивнул. — Это единственное, что она могла вспомнить. А мне так и не удалось узнать твое настоящее имя.

— И не надо, — усмехнулся парень, — к чему поминать старое? Пусть будет Тиль.

Призрак отошёл от края обрыва и посмотрел на залитый лунным светом песчаный пляж. Видимо, в эту ночь ему опять придётся кидать в море камни.

— Иди в дом, — он обернулся к мужчине, — до рассвета у тебя ещё есть время поспать. Обещаю, что больше не побеспокою.

— Ты приходи... Я буду ждать.

Лингренд погладил Тиля по белокурым волосам и, вздохнув, поплелся к дому. Том чувствовал страшную усталость, словно из него ушли все жизненные силы и теперь он даже не сможет уснуть. А еще его сотрясала внутренняя дрожь. Устроившись на ночлег на сундуке, мужчина не сомкнул глаз и, едва дыша, прислушивался к звукам за окном. В конце концов Лингренд не выдержал и тихонько позвал:

— Тиль?

Юноша на берегу размахнулся, чтобы кинуть в море очередной камень, но так и не выпустил его из ладони, прислушавшись к тому странному зову. Он повернулся в сторону сторожки и долго смотрел на кусты, за которыми та была скрыта. Никакой опасности не было, и зачем человек позвал его, было совершенно непонятно. Призрак сделал несколько шагов от моря, а потом резко повернулся и швырнул гальку в воду. Тому явно будет лучше без него.

Утром Лингренд проснулся от жуткого чувства голода, но первым делом он бросился к окну, чтобы увидеть хрупкий силуэт юноши у обрыва, однако был уже рассвет.

До полудня Том не знал, куда девать свою тревогу, он боялся, что Тиль больше не придет. Нет, Лингренд безусловно хотел, чтобы душа несчастного сына оружейника нашла успокоение, но хотелось увидеть его хотя бы еще разок, чтобы попрощаться.

Казалось, что день тянулся бесконечно, и Том старался занять себя чем-нибудь, а иначе просто бы сошел с ума от мрачных мыслей и тоски. Он поставил у родника пару силков для зайцев, отпустил попастись Черногривого и даже привел в порядок дом. Самым трудным оказалось развести огонь в камине и вычистить дымоход. К вечеру старая сторожка выглядела обжитой. Том умылся, побрился и надел чистую рубашку: он готовился к встрече.

Мокрые светлые волосы привычно трепал ветер: призрак стоял у края обрыва, обнимая себя за плечи и вглядываясь в яркие окна сторожки. Из трубы дома медленно поднимался дым, от прошлого гнилого забора не осталось даже доски, на его месте стояла новая крепкая изгородь, а в тишине июльской ночи то и дело всхрапывала лошадь. Не выдержав, Тиль улыбнулся: человек точно сошёл с ума — остаться здесь после вчерашнего...

Блондин внезапно передёрнул плечами и замер, осознавая, что ему холодно. В мокрой одежде на сильном ветру это было и неудивительно, но только не для мёртвого. Призраки не умеют чувствовать ничего, кроме человеческого тепла их случайных жертв. Нахмурившись, Тиль стал копаться в собственных ощущениях: нет, ему ничего не показалось, он действительно замёрз и довольно сильно, будто холод всех прошлых лет набросился на него, вмиг делая слабым и ни на что не способным человеком. «Неужели это из-за... ?» — юноша снова посмотрел на такие манящие огни окон и не поверил сам себе. «И он собрался остаться здесь навсегда? — неожиданно взъярил он и быстрым шагом стал спускаться на пустырь, хотя ещё несколько секунд назад не собирался делать ничего подобного, — это уже слишком!»

Тиль резко распахнул дверь и уставился на мужчину.

— Ты что, собрался здесь жить?

— Я думал, что могу остаться... на некоторое время, — растерянно ответил Том. — Тебе не нравится?

— Насколько ты здесь? — нахмурился Тиль, но злые нотки из его голоса уже исчезли. — Если мне не изменяет память, у тебя скоро свадьба.

— Это не имеет значения, — мягко ответил Лингренд, думая совершенно о другом.

В конце концов его напряжение, что скопилось за день, вылилось в облегченную улыбку на красивых губах, и после некоторой паузы Том, словно сам себе, произнес:

— Я боялся, что ты больше не придешь, Тиль.

Неожиданно призрак сделал совершенно нереальное: тяжело вздохнул и прислонился к дверному косяку спиной, спрятав глаза за тенью от волос.

— Зачем ты это говоришь? Зачем ты чувствуешь? Неужели ты не понимаешь, что это ни к чему не приведёт?

— Я... — совсем тихо прошептал Лингренд, — я понимаю. Нас разделило время и пространство, и даже смерть. Мне не дано знать, сколько нам отпущено времени на то, чтобы побыть вместе, и я ничего не могу с этим поделать.

Мужчина присел на сундук и, сцепив пальцы, облокотился на колени. Задумчиво разглядывая пыль у своих сапог, Том покачал головой:

— Сердцу не прикажешь, это оно привело меня назад. У нас нет будущего, Тиль. Я проживу свою жизнь и уйду из мира, а твоя судьба не ясна. Но пока я тут, и пока есть сегодня.

Юноша устало прикрыл глаза и сполз по двери на пол, закрыв лицо руками. Чувства и эмоции возвращались в оледеневшее тело. Это было слишком больно, чтобы притворяться.

— У тебя своя жизнь, Том. В ней будут радость и горе, как и у каждого человека, я вижу это. Но в твоей жизни нет меня. Я мёртв, понимаешь? Меня давно уже нет, всё, что есть — озлобленный дух, что принимает по ночам призрачную плоть, чтобы напоить море кровью, а берег костями.

Блондин поднял голову и посмотрел на Лингренда тусклыми голубыми глазами.

— Уходи, пока не поздно. У тебя ещё есть шанс всё исправить.

Том поднял голову и встретился глазами с Тилем.

— Не прогоняй меня, — серьезно попросил он. — Если хочешь, я все верну на место. Вот, смотри!

Схватив ведро с водой, Том плесканул ей в камин, и огонь тут же угас, оставив после себя шипящие угли. Густой сумрак воцарился в комнате, его нарушало только пламя одинокой свечи, которая, сколько не жги, не сгорала.

— Я все верну, только позволь остаться.

Лингренд отбросил пустое ведро в сторону и, подойдя к юноше, присел перед ним на корточки. В серых глазах читалась мольба.

— Ты готов провести здесь всю свою жизнь? — на Тиля было страшно смотреть: и без того бледные губы приобрели какой-то синий оттенок и немного дрожали. — Ты это серьёзно?

Не отводя пристального, решительного взгляда, Том только кивнул, подтверждая сказанное Тилем. Он действительно мог остаться здесь. Место глухое, искать его на побережье никто не станет, а отцу он сказал, что едет в Гастингс. Лингренд был неплохим охотником, мог спать даже под дождем. Конечно, ему необходимо будет иногда выбираться в город за одеждой, солью и оружием, но большую часть жизни он уже собрался провести в этой старой сторожке вместе с ее странным обитателем.

Тиль беспомощно смотрел на человека и не понимал ни его, ни себя. Он ...  Читать дальше →

Показать комментарии (4)

Последние рассказы автора

наверх