Воробушек. Глава 2

  1. Воробушек. Глава 1
  2. Воробушек. Глава 2
  3. Воробушек. Глава 3

Страница: 1 из 3

Внизу, тесно прильнув ко мне, тихо сопел малыш. Покалывание в мышцах после изнуряющего напряжения постепенно исчезало. Вздремнул и я... И вдруг резко очнулся от ужаса, охватившего сознание. А ведь и правда, продлись еще немного ступор экстаза и парень бы задохнулся! Ну ты, блин, даешь...

Но ведь как здорово-то было!

Память понеслась в глубины былого, пытаясь найти в нем, что-то хотя бы отдаленно напоминающее произошедшее по силе и накалу. Скажу вам — долго ей пришлось ворошить прошлое. Что-то подобное, значительно менее мощное, я испытывал лишь дважды.

Впервые это было с моей, тогда еще любимой, бывшей. Я вернулся домой из длительной хабаровской командировки с кучей подарков (великолепный китайский фарфор, икра, тряпки, игрушки), невероятно соскучившийся по домашнему теплу и уюту. Жена с сынишкой буквально повисли у меня на руках. Это был настоящий праздник души. Всю последующую ночь я любил ее жарко и пламенно и корень мой, казалось, не собирался расслабиться хоть ненадолго, вонзаясь и вонзаясь, извергаясь раз за разом и продолжая рваться вперед. Лишь на рассвете мы уснули уставшие и счастливые...

Во второй раз это произошло так. Добираясь ранней осенью из Бармашова до Херсона, я остановил попутный ЗИЛ. В кабине места не было, и я согласился ехать в кузове более чем на половину загруженном яблоками. Там же на их груде полулежал и грузчик — русый, поджарый кобелек лет 25-ти, одетый лишь в шорты и сандалии. Я умостился рядом с ним, больше было негде. Закурили, вяло перебросились несколькими фразами и затихли. Погода стояла солнечная и ясная, ветра почти не было. Машина не спеша пожирала километры расплавленного шоссе, урча и покачиваясь. Ехать было далеко, и я расслабился под жаркими лучами солнца, овеваемый легким ветерком, объятый невероятно свежим ароматом зрелых фруктов. Помню редкое чувство бьющей через край жизнерадостности, охватившее меня в тот по-летнему яркий день, когда солнце, казалось, решило на прощание заключить людей в свои пылкие объятия перед длительным расставанием.

Развалившийся рядом парень дремал, тихо посапывая и покачиваясь в такт машине, постепенно склоняясь к моему плечу. А дальше все развивалось по хорошо известному вам сценарию. Сначала голова его легла на плечо, затем сползла на грудь и на живот, пока не очутилась на давно взведенном корне. Какое-то время мы поиграли в непонятку, наслаждаясь тактильными ощущениями... Затем он будто во сне улегся боком и я ощутил на стволе сквозь легкую ткань брюк горячее дыхание и касания мягких губ. Одна моя ладонь легла на жесткие кудряшки головы. Вторая, скользнула по загорелому плечу и ложбинке позвоночника, и юркнула под шорты, гладя и массируя его восхитительно упругие и пушистые булочки.

Разыгрывать случайность происходящего более не было нужды. Парень быстро добыл мой корень из-под одежды и прильнул к нему прохладными губами. Рот его, в отличие от воробышкиного клювика, был гораздо более вместительным, под стать пугачевскому. Он немедленно вобрал в себя головку и, покачиваясь, принялся внедрять ее все глубже.

Пальцы мои тем временем проникли к его лохматой промежности. Нащупав под кожей твердый валик основания члена, они углубились во влажное от жары, но чистое ущелье, пока не коснулись нежного, слегка пульсирующего ануса. Ощущения от умелых ласк его губ, от горячей влажности пещерки, одуряющий запах яблок погружали сознание в сладостную негу, и я плыл и плыл в ее волнах. Парень чередовал глубину заглота с силой сосания, умудряясь даже чего-то там вытворять язычком. Движения его головы становились все активнее, доводя корень до предельного накала, и мы с машиной помогали ему в достижении желаемого, чем могли, пока не разверзлись хляби семенниковые и я уже сам, бешено напяливая буйную головушку на чресла, не изверг в нее свои как всегда щедрые соки. Парень жадно поглотил все до капли и принялся облизывать мою «конфетку», постепенно переключаясь на мошонку и лобок, пресс и грудь, заодно освобождая ее от майки.

Когда ласки его сосредоточились на сосках, член вновь решил продемонстрировать стойку «смирно». Я все настойчивее разрабатывал его сзади. Короче, все вело к естественному продолжению, когда машина стала тормозить. Парень сусликом взвился ввысь, демонстрируя симпатичный холмик на шортах, и тут же принялся лихорадочно приводить в порядок мою одежду. Впереди сигналили престарелые попутчики из местных. Дядюшки составили нам компанию до самого Херсона, а там пути наши разбежались навсегда.

Вновь охваченный яблочным ароматом прошлого, я и не заметил, как призывно заныло в паху и забытый мой «дружек» плотоядно прильнул к теплому животику дремлющего паренька, вздрагивая и твердея, словно пытаясь самостоятельно побудить того к действию. Не знаю, какими там флюидами они обменивались, но домогательства его не канули втуне. Малыш сквозь сон обхватил его руками и вдруг проснулся, оторвав от груди разрумянившееся, трогательно-наивное личико и глянув удивленно-сонными глазенками.

— Ой! Я кажется, вздремнул чуток... Ох-ох-хо-хах-ах-ах-ах!... Хорошо-то как!... А я гляжу, вы тут без меня уж совсем соскучились... Ах ты ж мой гладенький, — продолжал он склонившись к корню, — ах ты ж мой гаденький. Ишь набычился как. Чего слюни-то пускаешь? Небось на попочку мою нацелился? Опять штурмовать будешь! Не уж, братец, нет тебе веры. Я теперь сам всем управлять буду, — причитал он, с трудом выговаривая слова, поглаживая ствол и слизывая сочившуюся смазку.

Затем встал на коленки, развернул меня на спину, резко отвел протянутую к нему руку и погрозив пальцем, потянулся к тумбочке. Подцепив соску и крем и отметив, что вода-то в ней давно остыла, ну да хрен с ней, он с явным наслаждением смазал ее и промежность. Затем вручил соску мне и со словами: — «от греха подальше» — навис надо мной в позе «69».

Медленно лаская его пещерку, я вскоре внедрил в нее «расширитель» и, водя им туда-обратно одной рукой, второй обхватил его хозяйство. Отводя стебелек от тела, я покачивал и дышал на него, пока не вобрал с себя, вторя малышу.

Я никогда не был большим любителем минета. Но Воробушка, да еще в столь ответственный момент, решил ублажить. Какое-то время мы изгалялись во взаимном сосании, пока он не кончил, оросив семенем мой торс. Затем он сменил позу, обратив ко мне счастливо сверкающие глазки. Оседлав пах он заявил, что готов попробовать. Сменил позу и я. Усевшись на край тахты, я приподнял его берда, облачил своего «ратника» в резиновые доспехи, и мягко усадил на глядящую в потолок головку, после чего начал осторожное проникновение в тугую и горячую дырочку. Предприятие сие, как и следовало ожидать, поначалу было весьма трудным. Поэтому, вспомнив «незабвенного» Ильича, мы действовали согласно его наставлениям — шаг вперед, два шага назад. Изогнувшись и откинув голову, парень тихо постанывал, обхватив мою шею.

Затем, склонившись к уху, жарко задышал в него и зашептал, что умирает от жажды. На столике никакой жидкости уже не было. Осторожно войдя до предела, я встал и отправился с ним «на крючке» в кухню. Мы вытащили из холодильника «Фанту», побелевшую от инея бутылку «Шато» и вернулись в комнату, где я стоя откупорил бутылки, и мы промочили горло. Ледяная жидкость ненадолго остудила разгоравшееся желание. Подхватив Воробушка снизу я расхаживал по комнате, покачивая его на корне, целуя в податливые уста и чувствуя каменеющую плоть в его узком ущелье. Воткнул в давно затихший маг кассету Эроса Рамазотти и мы вновь вернулись к тахте. Уложив на спину, я забросил его ножки на плечи и начал замысловатый танец бедер, гладя его нежную грудь и животик.

Движения становились все настойчивее. В голове полыхало разноцветными красками полотнище жаркого северного сияния. Покрытое испариной тело волнами сотрясала сладострастная дрожь, а из горла рвались один за другим рыки осмелевшего зверя. Он все сильнее овладевал сознанием. Сжав руками парня за плечи, я все яростнее вколачивался меж его ног, уже не контролируя себя, пока тело ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (5)

Последние рассказы автора

наверх