Научная конференция

Страница: 6 из 9

смесителя в нужную сторону и открыла дверцы кабинки, чтобы выпустить пар.

Взгляд упал на зеркало, висевшее рядом, над раковиной, и она снова чуть не уписалась. Но уже от неожиданности, стыда, разом накрывшего ее, и какой-то беззащитности, уязвимости ситуации, в которой она очутилась.

Виктор смотрел на нее.

Боже, он был здесь!!! И что же он видел? Ну, разумеется, все!!! О, я этого не вынесу! Хотя... Ну, и что? Что с того, что он видел? Чего мне стыдиться? Тела? Ну уж нет, определенно нет. Своих желаний? А у кого их нет? Вон, посмотри на него. Так и стекает слюнями!

Рута вдруг почувствовала себя хозяйкой ситуации. Да, это она позволила ему себя увидеть. Она даже хотела этого. В конце концов, это она же не закрыла дверь в ванную! Ситуация повторилась. Опять он стоит на пороге, а она решает, входить ему, или нет.

— Ну, чего стоишь? Хоть спинку потри! — Рута почувствовала упрямую уверенность в себе.

Вот это да! Вот так кошка! Нет, львица! Ох, рыжая, не в добрый час я тебя встретил!

— Один момент, — Виктор вспомнил армейские навыки по скоростному одеванию и раздеванию.

На этот раз избавиться от одежды получилось намного быстрее. Лишь рубашка заняла несколько секунд, а трусы, брюки и носки были содраны в одно движение.

Виктор переступил порог душевой кабинки.

Она снова стояла к нему спиной.

А не так уж и часто ты вначале имеешь женщину, и только потом обозреваешь все ее прелести!

Виктор вначале просто любовался ее телом, этой атлетичной фигурой, безупречно слепленной неизвестным, но великим мастером.

Интересно, чему обязан? Гимнастика? Фигурное катание? А может, она танцовщица?

Ноги длинные, стройные, как у антилопы. Сильные ноги. Выпуклая, подтянутая попа. Спина как будто выточена из гранита. Плечевой пояс развит, мышцы хорошо проработаны. Но совершенно в меру, без излишеств.

— Рута, да ты прямо, как кавказская пленница! Не только активистка и красавица, но еще и спортсменка! Чем занимаешься?

— Плавала в школе и в институте. Доплавалась до кандидата в мастера, — Рута немного спружинила на носочках и оттопырила попу, что сделало вид сзади еще совершеннее.

Ого, плавание плаваньем, но здесь явно не обошлось без гиперэкстензии и приседаний. С отягощением, скорее всего.

Виктор всегда считал, что плавание — не женский вид спорта, что оно портит женскую фигуру.

Ну а действительно, где он видел плавчих? Исключительно по телевизору, наблюдая за соревнованиями на олимпиадах и чемпионатах мира. И те девушки в купальниках, нет, скорее в плавательных костюмах, его совсем не привлекали.

Еще бы, если со спины так и не отличишь, кто перед тобой — девочка или мальчик? Если у них плечи шире, чем у среднестатистического мужика, кому такое надо?

Но ведь по телевизору показывают чемпионов. А это — спорт великих достижений. Это — не только тренировки. Это — гормоны, анаболики и обезболивающие. Это медали и рекорды ценой здоровья, а, порою, и жизни.

А перед ним стояло живое опровержение лозунга «Плаванье — не для женщин!». Значит, если без фанатизма, но с должным старанием — это ж совсем другое дело! И фигура нисколько не портится, совсем наоборот, она становится лучше!

Да, пожалуй, кандидат в мастера спорта — это та планка, выше которой девушке подниматься не стоит. Если она, конечно, хочет оставаться женственной и привлекательной. Теперь Виктор в этом окончательно убедился.

Но кандидат в мастера — это уровень. Виктор знал, что такое труд спортсмена. Он сам в юности активно занимался и имел первый взрослый разряд по боксу. Травма помешала достичь большего. Он знал, что такое две тренировки в день, одна утром, до занятий, вторая — ближе к вечеру. Он знал, как тяжело сохранять мотивацию, когда твои друзья гуляют, где хотят, а тебе — на тренировку. Когда они по вечерам поют Цоя под гитару, а тебе — спать, иначе завтра утром не встанешь. Когда летом они объедаются мороженным — а тебе нельзя, у тебя режим и диета. Когда руки уже невозможно даже вытянуть перед собой, а тренер орет и заставляет бить по подвесной груше.

Но зато спорт — это не только и не столько развитие силы и выносливости. Это — воля к победе. Это — ответственность. Это — работа в команде. Это — настоящая дружба, проверенная потом и кровью. Это — решительность. Это, в конце концов, уверенность в себе! Виктор знал наверняка, что без спортивной подготовки он никогда бы не открыл свою клинику. А если бы и открыл — вряд ли бы она стала успешной. Качества, приобретенные именно в ринге, позволили ему стать не просто врачом, а еще и успешным бизнесменом.

И спорт всегда оставался частью его жизни — дважды в неделю он посещал тренажерный зал, а волейбол по вторникам, теннис по субботам, велосипеды летом и лыжи зимой — это даже не в счет.

— И какая твоя коронная дистанция?

— Четыреста метров вольным стилем.

— Ух ты, я слышал, что это чуть ли не самая тяжелая дистанция в плавании?

— Да, есть такое. Работать надо активно всю дистанцию, а второе дыхание еще не включается.

— В беге на четыреста метров те же проблемы.

— Не знаю, наверное. Я просто выносливая, и мне нравится это ощущение на последнем полтиннике, когда вот-вот в голове выключится свет, когда ты уже ни о чем не думаешь, никого не видишь и не слышишь, не дышишь даже, и гребешь, гребешь к финишу на одной только воле.

Виктор только сейчас заметил, что волосы Рута заплела в тугой, высокий узел.

Не хочет мочить, чтоб потом не пришлось долго их сушить.

Виктора взволновала последняя мысль. Ведь это означает, что Рута готовится к продолжению. И что он, Виктор, явно входит в ее планы на вечер.

Он приложил свои ладони к основанию ее шеи и прошелся вниз, к лопаткам. Потом перевел ладони ей на плечи, сжал своими ладонями ее руки в слабое кольцо, и тоже провел вниз. Поймал ее ладошки в свои и немного сжал. Она не противилась.

— Вот мочалка новая висит, можешь воспользоваться, — Рута напомнила Виктору ради чего он, собственно, здесь находится.

Виктор снял мочалку, сорвал с нее полиэтиленовую обертку и подставил под струи воды. Поролоновая мочалка быстро намокла и отяжелела.

Виктор провел ней вдоль позвоночника, выжимая мочалку на ходу.

— Гель возьми, вон на полке стоит.

— Да, моя госпожа, слушаюсь и повинуюсь! — Виктора забавляли эти властные нотки в ее голосе.

Он открыл пузырек, вылил на мочалку изрядную порцию и хорошенько все вспенил. Затем, положив одну руку ей на плечо, другой принялся старательно, даже с нажимом, тереть ей спинку. Так моют детей, удерживая их, чтобы не упали.

Пена клочьями стекала ей на попу, на ноги. Ее было так много, что даже душ не мог с ней справиться.

Виктор перевел руку с мочалкой вперед. Принялся массировать животик. Она непроизвольно напрягла пресс, и Виктор это почувствовал. Он делал круги все шире и шире, и вот уже мочалка коснулась ее грудей. Рута все также молча давала себя вымыть.

— Выключи душ, а то вся пена стечет.

Рута выполнила просьбу, снова без комментариев.

Когда груди были основательно намылены, Виктор убрал свободную руку с ее плеча и провел ее к левой груди. Он фактически обнял ее сзади. Правой рукой с мочалкой он делал круговые движения по ее правой груди, левая — без мочалки — повторяла все за правой. Он почувствовал, как под его пальцами набухает ее левый сосок.

Рука с мочалкой снова опустилась вниз, и, как самолет в штопоре, круг за кругом, двинулась к девичей промежности. Он едва успел сделать два круга у нее на лобку, как Рута засмеялась, немного присела, отодвинула таз назад, и со словами «Ой, щекотно!» обернулась к Виктору.

Он посмотрел ей в глаза, а Рута, шкодница такая, опустила свой взгляд вниз, на его вставший дыбом член.

— Ого, что это у нас тут происходит! — Рута придала голосу игривый тон, и пощекотала ему пальчиками ...  Читать дальше →

Показать комментарии (17)

Последние рассказы автора

наверх