Не потеряй веру в тумане

Страница: 12 из 18

В детдом? Там своих девать некуда, а он без документов. На улицу? Сдохнет при первых же сильных заморозках. Не Молдавия же.

Сергей проснулся от банального похмелья. Во рту как будто веселились кошки и в голове танцевали слоны. Из кухни раздаются два негромких голоса. Он поднимает голову с подушки, настороженно прислушивается. Нет, оба женские; облегченно ложится обратно. Но очень хочется пить, он встает с кресла и выходит на кухню.

— О-о, — встречает его незнакомка, — потеряшка нашелся.

Он с удивлением смотрит на яркую миниатюрную женщину.

— Здравствуйте, — улыбается чуть смущенно и щурит глаза от света.

— Уси-пуси, — продолжает девица, — какие мы вежливые. Подходи, не тушуйся.

Подойдя к столу, мальчик видит на нем свои богатства, которые спрятал под подкладку. Первое желание Сергея — бежать. Как есть: в халате и босиком.

— Ой, я не могу, — смеется Катька, — прелесть-то какая.

Света переводит взгляд на то, что так восхитило сестру. Сергей смущается, запахивает халат плотнее и бежит в туалет.

— Катька, — строгим шепотом отчитывает она девушку, — ты точно больная.

— Я — нормальная, — также шепотом оправдывается та, — это у тебя после Кольки ни одного мужика не было.

— Да какой это мужик, — смущается Света, — пацан сопливый.

— Вот и научила бы. Иногда прикольно. Его в любом случае девать некуда. Придется у тебя оставить.

— Почему у меня? — удивляется Света. — Я не служба спасения.

— А куда еще? — Катька поражена ее недогадливостью. — Я бы его к себе с удовольствием забрала, да у меня Гарик с братвой через день пасутся.

Она потягивается, как кошка, и жмурится. Короткая кофточка ползет вверх, показывая загорелый живот. Тонкая ткань натягивается на груди, когда Катя откидывает голову. Вернувшийся Сергей смотрит на нее с порога, замирая от восхищения.

— Ну, вот, — смеющиеся кошачьи глаза откровенно оглядывают его, — а ты, Светка, говоришь — пацан. Нормальный такой... пацан. Лет сколько?

— Уже шестнадцать, — отвечает он.

— Катя, перестань! — хозяйка квартиры почти кричит.

— А ты, — возмущенно обращается к подростку, — спать иди.

Подросток послушно идет спать, но слышит веселый голос разбитной красотки.

— Это я заберу, — повернувшись, видит, как она надела на тонкий палец печатку, — поверь, тебе это ни к чему. Одни неприятности.

Девушки остаются одни.

— Зачем тебе? — спрашивает хозяйка, кивая на печатку.

— Сдам кое-кому. Деньжат подзаработаю.

Света вопросительно поднимает брови.

— У меня клиент скоро из Израиля возвращается, — отвечает Катя, — он еврей со стажем, у него даже на дыбе ничего не узнаешь. Да и Гарик к нему не подступится. Не бандит же, а сутенер. Причем, детский.

Света курит в комнате у открытого окна. Холодный осенний ветер загоняет внутрь колючие снежинки. Они падают на лицо и сразу тают, оставляя после себя дрожащие капли. Катька ушла, пообещав держать в курсе событий.

Девушка смотрит на спящее лицо, отмечает, что сестра права: он, действительно, хорош. Вздрагивает, когда Сергей открывает глаза.

— Дай сигарету, — тихо просит он.

— Ты еще и куришь, — с нервным смешком говорит Света, — по жопе бы тебе надавать.

— Некому.

Он берет протянутую пачку, встает рядом.

— Вообще-то я в комнате не курю, — сообщает хозяйка, — просто на кухне задымили. Это так, на будущее.

Сергей стоит за ее спиной, выдыхает дым поверх головы. Эта девушка похожа на тех, с которыми он работал на рынке. Прижимал к себе, ощупывая пальцами. Касался бедер, часто сам падал носом в глубокие вырезы.

Она стоит спиной к нему, смущая своим запахом и близостью. Потушив сигарету, обняв себя за плечи и не отрывая взгляда от ночной улицы. И она может помочь ему пережить зиму. Сергей смотрит в окно и видит, как в отражении от света, льющегося из кухни, встречаются их глаза. Придвигаясь к ней ближе, тушит сигарету в пепельнице. Она поворачивает голову, чтобы опять отправить его в постель, но утыкается лицом ему в плечо. Мальчик вздрагивает, ощущая, как внутри разгорается пламя. Ее губы в опасной близости от его груди в распахнувшемся халате. Закрыв глаза, прижимает крепче к себе. Голову заполняет знакомый туман, жажда женской плоти заставляет требовать от девушки ответа.

Он дрожит, словно от холода, тяжело вздыхает, на несколько секунд задерживает дыхание. Подростковое сознание не умеет себя контролировать, пальцы настойчиво пытаются развязать пояс ее халата. Света чувствует его страсть под тканью, замирает сама. Напрягается и пытается освободиться из кольца нервных рук. Он тут же отпускает ее, облизывает пересохшие губы.

— Я хочу спать, — говорит она ему, — у меня была тяжелая ночь.

Девушка ложится на диван и отворачивается к стене.

Сергей смотрит на нее сверху, потом уходит в ванную, и она слышит звук включенной воды.

«Мальчик решил помочь себе сам», — усмехается про себя и засыпает.

Утром оназвонит сестре, одновременно переворачивая на сковороде оладьи.

— Катя, — понижает голос до шепота, — а что мне с ним дальше делать?

— Светка, — слышит в трубку раздраженный ответ, — ты знаешь, сколько времени?

— Полдень.

— Вот именно, а у меня ночная работа. Извини, я отключаюсь. Перезвони ближе к вечеру.

— Катька, — почти кричит, торопясь успеть до того, как сестра бросит трубку, — он ко мне пристает.

— О, Господи, как девочка прямо. Ну и дай ему. Убудет от тебя, что ли?

Сестра, похоже, выдернула телефонный провод. На все последующие вызовы Света слышит только сигнал «Занято».

— Доброе утро.

Оборачивается на голос. Он стоит на пороге кухни хмурит брови и кажется смущенным. То ли от того, что сейчас светло и все выглядитиначе. То ли от воспоминаний о своей ночной настойчивости.

Светаокидывает взглядом его фигуру: «Колины вещи должны подойти».

Кивает на стол, протягивает чашку чая, принимает его благодарную улыбку и уходит в комнату.

Открывает шкаф, перебирает мужские вещи, которые так и не смогла выбросить. Не хватило сил. Собирала в мешок несколько раз, а потом раскладывала обратно. Так, как любил муж. Брюки отдельно от рубашек, носки от трусов и маек. Вот и пригодились. Все пригодилось. Даже бритвенный станок, хотя... он, похоже, мальчику еще не нужен.

Собирается сама. Оглядываясь на дверь, натягивает трусики и лифчик, джинсы и свитер. Как давно в этой квартире не было посторонних. Швыряет на кресло смену белья, выходитв кухню. Он съел оладьи все до единого, сейчас дожевывал последний.

— Там, на кресле, одежда для тебя, — говорит ему в спину, — а мне надо уехать.

Видит, как дрогнули, а потом опустились его плечи. Она обувается в прихожей, нарочно издавая шум.

— Надеюсь, — произносит светским голосом, — я застану тебя здесь, когда вернусь. Не хочу потом ложки пересчитывать.

Захлопывает дверь и прижимается к ней спиной. Чувствует, что обидела, но... плевать. Обидела бы еще больше, если бы смогла. За то, что свалился, как снег на голову. За то, что все время молчит и только смотрит, как побитая собака. За карие глаза и нервные руки. За мягкие губы и то желание, которое вдруг...

Ей не надо никуда ехать — сегодня выходной — но она заводит машину. Визжа тормозами, выруливает со стоянки. Выкручивает руль до боли в локтях, за что Коля уже убил бы. Рвет на выезд из города, туда, где стоят знаки «Конец всем ограничениям». Двести лошадей под капотом. Узнать предел скорости, ловя в окно ветер, бьющий ледяными струями. До горящей топливной лампочки, до запаха паленой резины. Сжечь в себе то, что просит чужой ласки и вернуться в мир, в котором не существуют беспризорные мальчишки.

За сто километров от дома останавливается, откидывается головой на спинку сиденья. На ощупь ищет сигареты, чертыхается, понимая, что забыла.

Разворачивает машину и едет к сестре.

Четыре пополудни. Катька только ...  Читать дальше →

Показать комментарии (20)

Последние рассказы автора

наверх