Не потеряй веру в тумане

Страница: 6 из 18

Димка, — Зинка — то уже того... должна была... Пожрем, да обмоем это дело.

Сашка подпрыгивает рядом и рассказывает похабные анекдоты. Он вообще недалекий. Сказали «Сидеть» — сядет, скажут «Лежать» — ляжет.

— Серый, — Димка уцепился за его локоть, — ты на Ромку не обижайся. Он нас еще в детдоме от старших защищал. Саню пять раз насиловали, он из-за него даже дрался. А хочешь, я тебя с Риткой познакомлю. Она — баба сговорчивая. За бутылку любому даст. Мы ее уже раз по пять перещупали.

Сергей заливается краской, его тянет согласиться, но онотказывается. Ему стыдно.

— Ну, тогда дрочи в огороде дальше, — Димка заливается смехом и убегает за Сашкой.

Запрыгивает ему на спину, кричит: «Иго-го» и хватает того за уши.

Сергей останавливается столбом. Блин, зачем отказался.

Ромка встречает их на пороге.

— Где шлялись? — спрашивает беззлобно, лишь бы спросить.

— Очередь была, — рапортует Димка.

— Молдаванин как? Жить будет?

Останавливает Сергея, рассматривает повязки, сплевывает.

— Вот непруха! Иди спать.

— Сашка, — тут же кричит в темноту, — что делать знаешь? На подоконнике возьми.

Саня прошныривает в комнату, вжав голову в плечи. Появляется на пороге с маленьким окровавленным свертком.

— Что это? — спрашивает Сергей Димку.

— Это? — тот удивлен. — Так Зинка же родила.

Подросток смотрит в стену ошарашенным взглядом. Это ребенок. Ромкин ребенок, завернутый в грязную тряпку.

— А... а куда его несут?

Димка внимательно смотрит ему в глаза.

— Серый, ты, конечно, домашний, и все такое... Но, кто его кормить будет? Самим иногда жрать нечего. Только с тобой более-менее отъелись.

— Куда его несут? — в голосе Сергея появляются незнакомые нотки.

Димка отходит к окну, смотрит вслед убегающему Сашке.

— Собаки вокруг, — отвечает еле слышно, — хозяева уехали, собак оставили.

— Что?! — Сергей кричит, срывая голос.

На пороге появляется Ромка. Он без рубашки, приднестровец впервые видит его голые плечи, покрытые уродливыми шрамами.

— В чем дело?

Димка кивает на Сергея и выбегает из дома. Ромка переводит на того яростный взгляд. Подходит ближе, улыбается по-волчьи.

— В чем дело, я спрашиваю? — в голосе опасное спокойствие.

— Это же твой реб... ребенок, — Сергей глотает окончания.

Он боится Ромку. Того боятся все.

— А, вот ты о чем. Ну и что. Мой ребенок — что хочу, то и делаю. Лишний рот мне ни к чему.

Отходит к костру, прикуривает папиросу. Сергей бросается к нему, бьет локтем в спину. Руки, руки, где вы, когда так нужны?! Ромка оборачивается, хватает его за горло, прижимает к стене, врезает коленом в пах. Сергей жмурится от боли, изо всех сил стараясь не закричать.

— Если бы ты не был мне нужен, — Ромка шипит прямо в лицо, — давно бы грохнул, щенка.

Бросает на подстилку, где подросток скрючивается от боли. Курит, глядя на Сергея сверху.

— Я уйду от тебя, — говорит мальчик.

— Куда? — смеется Ромка. — Кому ты нужен? Тебя же нет. Ты — никто. В детдом пойдешь? Ну-ну.

От первой папиросы прикуривает вторую, наливает водку в стакан, протягивает приднестровцу.

— Пей, легче станет.

Поводит плечами, красуясь шрамами.

— Знаешь, откуда? Ножом резали за то, что не давался. Думаешь, ты выдержишь? Ты же маменькин сынок.

Сергей пьет с отчаянием, понимая, что Ромка прав. Ему некуда податься. Он не выдержит. С ненавистью провожает взглядом изуродованную спину. «Убью сволочь» — бессильно решает он и проваливается в тяжелый сон.

Две недели Сергей только и делал, что спал, пил и ел. Зинка выходила из комнаты в туалет и помыться. Для этого Ромка их всех выгнал на улицу

— Увижу, что подглядываете — убью, — буднично обещал он.

Однажды Ромка уходит, забрав с собой мальчишек.

Сергей стоит на крыльце. Вокруг ярким пламенем горит сентябрь. Старый дом на отшибе, откуда уехали хозяева, никому не интересен, кроме бродячих собак.

— О чем задумался? — Зинка подошла неслышно и Сергей вздрогнул от неожиданности.

— Куда они ушли?

— Ромка? Так ты же сейчас не работник, а жрать хочется. Мальчишки неделю какого-то индюка пасли, вот Ромка и пошел его... обрабатывать.

Она обходит его со спины, оказывается очень близко. Волосы белые. Пушистые и мягкие. Легкий ветер бросает пряди в лицо подростка. Она красива какой-то кукольной, ненастоящей красотой.

— Обрабатывать? Это как? — удивляется Сергей.

— И вправду, маменькин сынок, — она смеется совсем по-взрослому, — как-как, замочат в подворотне и всех делов. У Ромки опыт большой.

Сергей мотает головой, но после убитого ребенка не удивляется ничему. Ромка-зверь, хотя сам любит повторять, что хуже зверя, потому, что человек.

— А ты знаешь, что ты очень красивый? — Зинка обнимает его за талию и прикладывает голову к его груди

Сергей на мгновение цепенеет, а потом утыкается носом в белобрысую макушку. Забинтованными руками осторожно обнимает за плечи.

— Пойдем, — тянет его за собой, — я тебе кое-что покажу.

Девушка смеетсянизким грудным смехом.

Заводит в их с Ромкой комнату, где груда тряпья покрыта подобием простыни. Несильно толкает в грудь, показывая: «Ложись», и закрывает комнату.

— Ты, главное, ничего не бойся, — шепчет так, что у Сергея звенит в ушах, — я все объясню.

Целует медленно, так, как никогда не целовала Марта, которая все время стеснялась. Сергей открывает рот, пуская внутрь мягкий настойчивый язык. В голове становится пусто. Ее рука поглаживает его сквозь ширинку, он чувствует, как под опытной ладонью наливается силой. Проворные пальчики быстро расстегивают замок, аккуратно оттягивают резинку трусов.

— Надо снять, — говорит она, оторвавшись от его губ, — а то испачкаешь.

Сергей возвращается в реальный мир, кивает в ответи она быстро освобождает его от лишней одежды. Опять прижимается к губам, ласкает рукой.

— А ты везде красивый, — выдыхает прямо в рот.

Впервые в жизни Сергей кончает рядом с женщиной. Кусает губы, пытаясь сдержать стон.

— Не стесняйся, — говорит Зинка, — никого нет.

Кажется, он даже потерял сознание на несколько секунд.

— Понравилось? — она игриво смотрит на него. — Это только начало.

— А как же Ромка? — спрашивает Сергей.

— Ну, ты же ему не расскажешь.

Девушка перебирает его волосы, целует закрытые глаза, расстегивает рубашку. Ласки становятся все настойчивей, внутри подростка опять зажигается пламя. Она спускается губами по гладкой груди, нежно целует соски, заставляя его вздрагивать. Встает рядом на колени, скидывает платье, под которым ничего нет. Сергей смотрит на тяжеловатые груди, чуть выпирающий живот, треугольник светлых волос.

— Да, очень красивый, — он слышит эти слова снизу. Оттуда, где клокочет вулкан.

Ее мягкий язык...

Сергею кажется, что через него пропустили двести двадцать вольт. Она перекидывает ногу через его бедро и садится, впуская подростка внутрь.

— У тебя руки болят, — говорит девушка, прижимаясь обнаженной грудью к его, — лучше я буду сверху.

Он не слышит и не понимает, что она ему объясняет. Ощущение влажного тепла сводит с ума. Он дышит часто, прерывисто, на лбу выступает испарина. Зина медленно двигается не отрывая от него взгляда. Кончиком языка, как кошка, слизывает капельки пота с верхней губы. Сергей вздрагивает в очередном приступе наслаждения, Улетая за грань реальности, стонет в ее приоткрытые губы.

— Молодец, — прикасается языком к губам, — завтра повторим. Одевайся, а то пацаны скоро придут.

Сергей медленно возвращается в настоящее, после нескольких секунд пустоты в голове, чувствует, как спадает громадное напряжение последних дней. Ему легко и приятно. Неожиданно он понимает, что влюбился в Зинку, о чем тут же ей и сообщает. Она улыбается в ответ, ерошит его волосы:

— Только никому ...  Читать дальше →

Показать комментарии (20)

Последние рассказы автора

наверх