Дневник длинноногой

Страница: 2 из 6

рассказала, и он не смеялся.

Я, кстати, попросила его называть меня Хлоей, и он был не против. Сказал: о, какое красивое имя, оно тебе так идет. Ты знаешь, кто такая Хлоя? Я знала, но так себе, и он стал рассказывать. Он умеет самые скользкие вещи рассказать так естественно, что вообще нет никакой неловкости, будто ты всю жизнь об этом говорила вслух. С ним вообще невозможно стесняться.

Только теперь я понимаю, почему девочки так говорят о нем. Вполголоса.

А он сказал, что я очень талантлива, что я русское чудо и очень скоро буду выступать в лучших залах.

Боже, ну за что мне такое счастье?..

Кстати, в воскресенье он пригласил меня к себе. Я сказала девочкам, они очень обрадовались, обнимали меня, но так и не сказали, что будет. Говорят: сама увидишь.

Господи, ну как же дотерпеть? Сделай так, чтобы я уснула и проснулась в воскресенье...

***

Три дня спустя

Ночь. Все спят.

Пришла, девочки ждали меня, стали поздравлять, облизывать, а я была, как выжатый лимон — упала в кровать и отрубилась.

Два часа прошло, проснулась, и теперь не могу уснуть.

Что ж. Попробую все описать, как было.

Конечно, можно было предвидеть. Хотя нет. Не знаю...

По порядку. Я пришла к нему вся такая — накрасилась, зеленую тунику надела. Сама не знаю, почему. Иногда ведь удобно быть красивой: можно носить что попало, не краситься, и вообще ничего не делать с собой, только мыться и зубы чистить. Блин, опять я о какой-то ерунде...

Он встретил меня такой торжественный, но совсем не официальный, с ним всегда легко, только чуть кололо сердце. Погасил свет, зажег свечи. Он так это делает, что от одного движения руки со спичкой хочется размазаться по полу, и чтобы он по тебе прошлепал, как по лужице.

Мы выпили шампанского. Потом говорили обо всем на свете. Было и торжественно, и так хорошо, я будто впервые могла обо всем об этом поговорить, и он все понимал. За пять минут я разделась перед ним вся, догола, и еще жалела, что больше нечего снять. Внутренне, имею в виду.

А потом он попросил, чтобы я разделась и внешне. Сняла все с себя, то есть. Ну, я сняла. Он уже видел меня такой. Я не стеснялась, это какое-то другое чувство было — что ты голая, совсем голая, и вот эти свечи, и торжественная атмосфера... Не знаю, как описать. Внутри кололо, как перед спектаклем, сладко так, захватывающе, и это чувство, что все твои голые места вдвойне голые, будто с тебя кожу сняли... Я ведь перед этим столько рассказала ему...

А он сам разделся. Он очень красивый, чокнуться просто. Тоже догола. И совсем не было неловкости, будто это самая естественная вещь на свете — его голый член, смешной такой, и яйца, поросшие рыжей шерстью. И так оно и было тогда. Он включил музыку — мою любимую «Дафнис и Хлою», я даже взвизгнула. И стал со мной танцевать. Сказал: импровизируй. Как я учил тебя. Дай своему телу рассказать о тебе, раскрыть тебя. Дай ему голос. Тем более — сейчас оно обнажено, ему ничто не мешает.

И сам стал танцевать и касаться меня, вовлекать — и я, конечно, втянулась. Так, как никогда еще. У меня было чувство, что я улетела куда-то внутрь, в музыку, и вокруг цветные звуки, и невесомость, и...

Он, когда касался меня — и руками, и бедрами, и членом — меня будто било током, и от этого тока мое тело подпитывалось и знало, как двигаться дальше. Не знаю, как это выразить. Я очень увлеклась и чувствовала, что танцую, как никогда, и, наверно, больше так не смогу. Это был мой звездный час, мой рай. И все ОН.

Когда пошла кульминация, он стал сильней трогать меня, прижимать к себе, ловить губами, а я (или даже не я, а мое тело) от этого только наполнялась музыкой и током, и танцевала, танцевала, и тоже все плотней, ближе к нему. Мой ум понимал, что все это в обычном мире нельзя, невозможно, что он возбуждает меня, ласкает мне соски и тело, и что уже танец — не столько танец, сколько почти секс, как у настоящих Дафниса и Хлои.

Я не сразу поняла, что дико хочу его, ведь я до того не была с мужчиной, возбуждалась только на порнушку, а это совсем другое. Всякое приятное трение о партнеров не в счет, да я и привыкла давно. Я поняла, что со мной, только когда он потрогал меня ТАМ.

Он как-то очень ловко сделал это на последнем, самом ослепительном аккорде, от которого волосы дыбом. Музыка остановилась, и я тоже, а он держал ТАМ руку и ласкал меня, дрочил мне письку, как я сама себя дрочу.

Это было невыносимо. Мне хотелось надеться на него, как тряпичная кукла, чтобы он дрочил меня внутри. Там все хлюпало, и мне вдруг стало так стыдно, что я чуть не грохнулась в обморок. Я вдруг поняла, что вся, как есть, со всем-всем-всем своим у него на виду, и он видит меня, как рентген.

Он нагнулся и поцеловал мне сосок, потом другой. Потом еще, еще и еще, с языком, а я стояла и хватала воздух, потому что я вдруг перестала управлять своим телом. Оно было не мое. Оно было его, и ему было смертельно хорошо и страшно.

— Подлинный контакт мужчины и женщины невозможен без любви, — сказал он. Он взял меня и держал, крепко так, вот даже и сейчас моя кожа помнит его руки, одна на бедре, другая на лопатке. — Мои ученицы добиваются таких успехов потому, что между нами нет барьеров. Я сливаюсь с ними телом и душой, мы становимся одним целым. Поэтому мы так понимаем друг друга. Я не принуждаю тебя, Хлоя, ты должна сама сделать выбор. Но... Иначе я не буду тебя учить, и ты вернешься домой. Ты девственница?

Я не ответила ему, и он кивнул:

— Тебя выдает каждое движение. В тебе сквозит дух непорочности. Отчасти потому твоя красота и действует так сильно. Но так не может быть всю жизнь. Ты должна вкусить любовь, Хлоя. И ты этого хочешь. Ты хочешь этого сильнее жизни. Ведь так, Хлоя? — говорил он, наклоняясь ко мне.

Я не могла говорить. Он стал целовать меня, и, когда его губы коснулись моих губ, это было так долгожданно, что я нырнула в них, вот просто прыгнула туда (хорошо помню это чувство), и...

Он меня так целовал, причем не только губами, а и руками, и всем телом... Я и смеялась, и плакала, и рычала, и кусалась, и терлась об него, и лезла, как мартышка... Я помню все как в тумане, будто это не со мной, а я со стороны смотрю, но все чувствую... Он вдруг подхватил меня и понес, а я ощутила, что веса нет, что я в воздухе, и закричала, а он целовал меня на весу, и потом опустил в постель, а я все кричала, как дебилка, и отползала от него — не потому, что боялась, а потому, что тело мое само кричало, а я не могла его заткнуть. Потом он был сверху, и я вдруг сама впилась ему в губы, стала целовать его, и руками вцепилась в его задницу...

Я не помню момента, когда произошло ЭТО. Все как-то смешалось, даже думать трудно, не то что писать. Помню его член в себе, глубоко-глубоко внутри. Совсем не так, как я себе представляла, когда дрочила. Помню боль, или даже не боль, а такую наполненность, или шок, не знаю как сказать. (Эротические истории для всех) Может быть, это и было то самое. Было мучительно, и в то же время хотелось, чтобы это не кончалось никогда. Я плакала, потому что помню мокрые щеки, или он облизал меня, не знаю.

Потом он гладил меня, поздравил с тем, что я стала женщиной, сказал, что я очень хорошо держалась, я очень чувственна, умею дарить удовольствие мужчине, и теперь мы с ним будем понимать друг друга до конца. Он хвалил меня, и мне это было так приятно, будто он сказал мне, что я танцую лучше всех в мире. Потом он сказал мне закрыть глаза и расслабиться.

Я знаю, что такое называют «куни», но тогда это для меня было не слово, и вообще тогда для меня не было слов, а было такое невыносимое, неописуемо стыдное удовольствие, которое я никогда не смогу выразить. Это и близко не лежало с тем, как я дрочила себя. Его язык обволакивал мне все внутренности, и я задыхалась, будто была при смерти, и когда наконец кончила — это было такое наслаждение, что я охрипла ...  Читать дальше →

Показать комментарии (49)

Последние рассказы автора

наверх